Мелани Милберн – Уроки плейбоя (страница 3)

Мадлен хихикнула:

– Правда?

Лотти сердито на нее посмотрела.

– Не только это, еще он слишком долго держал мою руку. – Она не упомянула воздушный поцелуй. Девушка все еще слишком злилась на его невероятное нахальство, чтобы найти слова. Как он смел обращаться с ней, словно Лотти – одна из его маленьких шлюх?

– Он великолепен, не правда ли? – Мадлен вернулась к макияжу и принялась наносить тени тонкой соболиной кисточкой. – Не будь я занята, сама бы с ним позаигрывала. В нем есть что-то дикое, что-то от плохого мальчика. Элемент абсолютно непростительной и возмутительной порочности, от которого у каждой девушки подгибаются колени.

Лотти сомкнула колени вместе, просто на случай, если они послушаются Мадлен. Не то чтобы они уже не подогнулись, не от слов о мужчине, а от самого мужчины. От прикосновения Лукки в ее теле разгорелся пожар, словно кто-то чиркнул спичкой по сухой деревяшке, а насмешка в его сияющих карих глазах, пристально изучавших ее, вызывала ярость. Да, она не самый красивый член семьи, но не обязательно делать это настолько очевидным.

«И правда, сельская госпожа учительница!»

Лукка приносит неприятности, от него нужно избавиться так быстро, как только возможно. Достаточно одного его слова, чтобы разрушить все планы по поводу свадьбы. Он абсолютный плейбой, который не встречается с женщинами, а просто спит с ними, чтобы уйти еще до того, как они запишут его номер телефона. В прессе неоднократно освещалась его наполненная дикими вечеринками жизнь – Лукка был мужчиной на одну ночь, ни одни его отношения не продержались дольше суток. Что ему до свадьбы? Она окажется в дураках, и весь мир будет на это смотреть. Р-р-р-р!

– Ты знаешь, что он и минуты не будет работать здесь. – Лотти выставила подбородок. – Он здесь просто для виду, он использует приезд сюда как повод для каникул и даже не скрывает этого. Что еще раз доказывает его беспринципность.

Мадлен взяла бронзер и искусно нанесла его на свои царственные скулы.

– Почему бы тогда не отнестись к нему как к проекту? Привлеки его к организации церемонии, пусть работает не покладая рук… или как там говорят.

Лотти подумала, что предпочла бы прижать его к стене и выцарапать глаза, дать пощечину…

Мадлен улыбнулась ей в зеркале.

– Посмотри на себя, милая Лотти. Я никогда не видела тебя такой распаленной. В нем ведь правда что-то есть, не так ли?

Лотти быстро приняла привычный ей облик ледяной принцессы, хотя внутри у нее по-прежнему все кипело, словно забытый на плите чайник.

– Я могу с ним справиться. Он просто маленький мальчик, который не вырос.

– По мне, так он вполне вырос. – Мадлен улыбнулась и подняла свои ухоженные брови. – Или, по крайней мере, не суди о нем по образу, созданному лондонскими таблоидами.

Глаза Лотти загорелись презрением.

– Я не хочу, чтобы мне напоминали, чем этот мужчина занимается в свободное время.

– Тогда убедись, что у Лукки его нет, надавай ему поручений. С твоей любовью к чрезмерному контролю не повредит попрактиковаться в делегировании полномочий.

– Если я хочу, чтобы что-то было сделано хорошо, я должна сделать это сама. Каждый раз, когда я доверяла что-то другим, они подводили меня, выставив на посмешище.

Мадлен надула губы:

– Ты ведь не имеешь в виду и меня, малышка?

Не было смысла спорить. Мадлен считала себя идеальной старшей сестрой. Все, что она делала, было правильным. Родители никогда не критиковали ее, потому что она всегда хорошо справлялась в школе и ей не приходилось часами заниматься, чтобы что-то выучить и потом вспомнить на экзамене. Для прессы она была безупречной – не кусала ногти, когда нервничала, не становилась причиной скандала, впервые появившись на выпускном, не очаровывалась ложным шармом и не влюблялась в мальчика, который спал с ней только потому, что она принадлежит к королевской семье… Мадлен была совершенна.

Лотти выдохнула:

– Нет, конечно нет.

Сестра снова повернулась на стуле:

– Ты не думаешь, что тебе пора немного расслабиться? Чуть больше выходить в свет, распустить волосы?

– Нет.

– Тебе нужно переступить через себя. Прошло уже, кажется, пять лет, не так ли? Ты даже не говоришь об этом.

– Потому что это в прошлом. – Лотти кинула на сестру предостерегающий взгляд.

– Каждый раз, когда упоминается Швейцария, ты вздрагиваешь. Вот, опять.

Лотти подчеркнутым жестом открыла папку с планированием свадьбы.

– Последняя примерка свадебного платья состоится за неделю до мероприятия в десять утра.

– Но с тех пор у тебя не было ни одного свидания. – Мадлен была упряма. – Ты не можешь навсегда запереть себя из-за одной плохой любовной истории. В конце концов, тебе двадцать три года, ты должна проводить время на вечеринках, а не пропускать лучшие годы своей жизни.

– Я ничего не пропускаю. – Лотти произнесла это со всей возможной убежденностью.

Она не особенно любила вечеринки, как сестра, но и синим чулком не была… скорее маргаритка, которая опускает голову, как только уходит солнце. Но первый сексуальный опыт в восемнадцать лет преподал ей серьезный урок. Над ее невинностью посмеялись: ее парень разослал друзьям фотографии их самых интимных моментов. К счастью, отец смог заблокировать дальнейшее распространение, но с тех пор она никогда никому не доверяла.

Сказав себе, что не скучает по этому, Лотти старалась не думать о чувствительном скольжении плоти по плоти, жаре и страсти прижавшихся друг к другу губ, эротическому танцу языков и освобождению сдерживаемых первобытных позывов. Страсть имеет слишком большую силу, она блокирует рациональные мысли и самоконтроль.

Ее чувственная часть спряталась в раковине и умерла… или она так думала – до сегодняшнего дня, пока Лукка Чатсфилд не поймал ее руки своими большими, мужественными ладонями. По позвоночнику пробежала дрожь, распространившись по крови, по венам. Лотти попыталась встряхнуть себя – неразборчивый плейбой, у кого меньше моральных ценностей, чем у сомнительного котяры, станет последним мужчиной на планете, с кем она когда-либо будет встречаться.

Нет. Нет. Нет. Тысячи миллионов, миллиардов, триллионов раз нет. Вместо этого она заставит его поработать.

Лукка пил мартини, когда услышал решительный стук в дверь своего номера. Он опустил ноги с кушетки, встал, потянулся и неторопливо подошел к двери.

– Что ж, здравствуй, маленькая принцесса. Ты пунктуальна.

Взглядом зеленых глаз можно было срубить дерево. Лотти вздернула подбородок и расправила грудь в глубоком вдохе, словно призывала на помощь внутренние резервы. Лукке даже нравилась эта тщательно контролируемая темпераментность. Застегнутая на все пуговицы снаружи и кипящая внутри. Милая. Уникальная.

В ней была скрытая красота – не в лице, как у сестры, но внутренняя элегантность, которая захватывала тем сильнее, чем дольше Лукка смотрел на нее. На этот раз на ней была другая пара очков – с серебристой оправой, более тонкой, но по-прежнему придававшая ей сходство с книжным червем.

– У нас есть работа.

– Да?

Ее рот был сильно сжат, словно за губами хранился целый арсенал жалящих, резких ответов и она пыталась удерживать их там.

– Вы здесь не для праздника, а чтобы помочь мне. Этим и будете заниматься.

Лукка оперся плечом о дверной косяк:

– Не хочешь выпить?

Лотти свела брови:

– Мистер Чатсфилд, я здесь не с визитом. Я здесь, чтобы дать вам поручения для свадьбы.

– Не смеши меня. – Он закрыл дверь и улыбнулся. – Я никогда не веду дела на трезвую голову.

В ее глазах сверкало такое отвращение, что стекла очков могли запотеть или даже лопнуть. Ее неприязнь была настолько ощутимой и сильной, что он чувствовал покалывание в затылке и позвоночнике. Сдерживаемые с такой силой страсть и огонь только укрепили Лукку в намерении раскрыть ее футляр и посмотреть, обнаружится ли смутьян за маской ледяной принцессы?

Она поправила очки на носу:

– Я никогда не веду дела без таковой.

– Идеальное совпадение, правда?

Лукка сделал глоток мартини, и Лотти в отвращении прищурилась. Девушка и не догадывалась, что воплощает собой любую фантазию на тему школьной учительницы, которая только могла прийти Лукке в голову. Каково это, заставить ее плотно сжатые губы улыбнуться или прильнуть к его рту в поцелуе?

Он не переставал изучать ее изящное тело. На ней было классическое бежевое льняное платье ниже колен с тонким черным кожаным ремнем и соответствующим черным кардиганом с рукавами три четверти и черные лодочки на низком каблуке. Хотя одежда была довольно стильной, цвет не подходил принцессе и делал ее похожей на ребенка, позаимствовавшего вещи из гардероба бабушки для игры. Украшения ограничивались жемчужной нитью на шее и жемчужинами в ушах, а волосы она собрала на затылке. Лотти посмотрела на Лукку с таким ледяным выражением лица, что температура в комнате словно опустилась градусов на десять.

– За последнее время вы бывали на свадьбах?

– Нет. Я стараюсь избегать их.

– А ваш брат? – Она снова свела брови. – Он ведь женат, да?

– В разводе. – Лукка сделал еще глоток и задержал бокал у рта.

Отношения Орзино с Поппи Грэхем всегда были немного запутанными, но, хотя Лукка и подозревал, что между братом и его бывшей женой остались нерешенные вопросы, он воздерживался от комментариев, чтобы не провоцировать агрессию.

– У них была короткая церемония пять лет назад. Может, ты читала что-то в прессе, она была довольно широко освещена.