Мелалика Невинная – Андрюха, у нас… (страница 4)

– Волшебную? – усмехается мой спутник, разжимая руки.

– Да, волшебную флейту, – робко отвечает девушка.

– Славка, это же по твоей части? У гражданочки волшебная флейта пропала. Как давно, кстати, и при каких обстоятельствах?

– Не совсем по моей, – отвечаю я. – По моей будет, если эта флейта и впрямь волшебная, а ее волшебство станут использовать не по прямому назначению.

– Она правда волшебная! Честно-честно! – мелко кивает девушка.

– Так когда и при каких обстоятельствах… – смешливо повторяет Андрюха.

– В самом начале фестиваля, три дня назад. – Девушка призывно машет нам рукой и устремляется в ту же сторону, куда мы сами намеревались пойти. – Вон там наше место. Ребята вещи распаковывали, я микрофон настраивала, потом смотрю – а флейты-то нет. Сначала решила, что мы ее на репбазе забыли. Теперь у меня такое ощущение, будто она где-то здесь, на острове, только никак не пойму где.

Около кирпичной стены девушку ждут два парня с гитарами – один потолще и повыше, второй потоньше и пониже. К стене за их спинами прикреплен баннер с надписью «Котейкины затейки», из чего я делаю вывод, что это словосочетание является названием музыкального коллектива.

– Чем именно она волшебная, эта флейта? – интересуется Андрей.

– Разгоняет тучи, поднимает настроение. А если тот, кто играет, пожелает что-то от чистого сердца и вплетет это в мелодию, желание сбудется, – отвечает девушка.

– А если не от чистого? – уточняю я.

– Не от чистого не сработает.

– Тогда ищи, кому выгодно. Если правонарушения совершить нельзя, но можно сделать что-то хорошее, взял тот, кому это хорошее очень нужно… – начинает Андрюха.

– …и кто умеет играть на флейте, – заканчиваю я.

– Ой, – девушка испуганно прижимает ладони к груди, – я про такое и не думала. Я думала, она потерялась или ее кто-то со своими инструментами случайно унес. Тут же при открытии такая неразбериха была. Мы сначала места перепутали…

– С кем?! – хором спрашиваем мы с Андрюхой.

– С «Собаками-барабаками»! – сообщает высокий парень. – Их солиста в тот день подруга бросила, он расстроился и место спутал.

– Когда менялись, Сашка пообещала ему сыграть, чтобы сердце успокоилось, – добавляет тот, что пониже.

– Сашка – это я, – поясняет девушка и представляет нам своих коллег: – А это Фома и Герман.

– И кто знал?! – ликует Андрюха, глядя на меня. – И кому выгодно?!

– Солисту «Собак», – озвучиваю я его мысль для Сашки, Фомы и Германа. – Особенно если он не только поет, но таки умеет играть на флейте.

– Умеет. – Девушка всплескивает руками. – Он же мне тогда еще сказал, что сам может и лучше меня знает, что ему надо.

Солиста «Собак-барабак» мы находим сидящим на газоне. Рядом с ним лежит открытый футляр с флейтой.

– Точно моя! – ахает Сашка. – Матвей, немедленно отдай флейту! Я ее который день по всему острову ищу!

– Да забирай! – бросает парень. – Никакого толку от нее нет, от твоей флейты! Никакая она не волшебная! Все ты наврала, кошка драная!

– Это ты, собака страшная, желать не умеешь! – топает ногой Сашка. – Я поняла, ты Розку хотел вернуть, а так нельзя!

Они с Матвеем и впрямь становятся похожи на кошку с собакой, которые вот-вот сцепятся.

– Не хотел! – огрызается он. – Точнее, хотел, но не так, как ты думаешь! Я хотел, чтобы вокруг нее играла музыка – моя, ее любимая, наша общая. Вспомнит она о том, что у нас было хорошего, – вот ей песня о любви. Загрустит, а мой голос ей споет, что все будет хорошо. Так бы она ко мне и вернулась.

– Так вот кто эту дикую музыку вызвал! – подаю я голос, пока Сашка с Матвеем не переругались окончательно. – Послушай, друг, не знаю, как там твоя Роза, но я из-за этой музыки не высыпаюсь. Она, видимо, считает своим долгом держать меня в тонусе. Так что давай отменяй.

– То есть сработало?! – Матвей вскакивает на ноги. – Сработало, да?! Только я не знаю, как отменить…

– Вот так всегда, – говорит ему Андрюха. – Запомни, а лучше запиши: если собираешься во что-то влезть, сначала подумай, как будешь вылезать обратно. На будущее пригодится.

– Никакая эта музыка не дикая, – вздыхает Сашка. – А даже если и так, сейчас я ее приручу.

Девушка берет флейту и начинает играть. Пока она играет, мне кажется, что мир звуков приходит в движение и то, что раньше было хаотичным, становится упорядоченным.

– Теперь все, кому важно услышать нужную музыку в нужное время, будут ее слышать, – сообщает Сашка, закончив композицию, – но только не прямо в голову, а по радио, по телевизору, из открытого окна, из проезжающей машины, от уличных музыкантов…

– И Роза тоже будет слышать? – уточняет Матвей.

– И Роза тоже, – согласно кивает Сашка.

– Неужели наконец высплюсь, – говорю я, когда мы с Андрюхой неспешно бредем по аллее.

– С твоей работой – не факт, но никакая дикая музыка тебя точно больше не побеспокоит. Она теперь вся домашняя.

– Знаем мы этих домашних, – смешливо ворчу я. – Они к себе больше внимания требуют. То лоток поменяй, то лапы помой, то вообще подои. Совсем без человека обойтись не могут!

– А ты человек? – серьезно спрашивает мой спутник, в глазах у него при этом светится лукавство.

– Не факт, – сдерживая улыбку, не менее серьезно отвечаю я.

– Я так и знал!

Мы дружно смеемся, и наш смех сливается с музыкой, звенящей над островом. Он становится частью этой музыки.

Новая Голландия – это комплекс из двух рукотворных островов в Адмиралтейском районе Санкт-Петербурга, ограниченный рекой Мойкой, Крюковым и Адмиралтейским каналами. В настоящее время острова открыты для посещения и являются общественным пространством. Однако долгое время комплекс был закрыт, что способствовало рождению множества мифов и легенд. Так, Новая Голландия считалась масонским местом (в частности, говорили, что на связь с масонами указывает ее треугольная форма, напоминающая знак «Всевидящее око»). В серии «Дикая музыка» это обыгрывается в том числе отсылками к опере Моцарта «Волшебная флейта», которую тоже считают связанной с идеями и ритуалами масонства.

Кроме того, эта серия приглашает читателя заглянуть в музыкальное закулисье Санкт-Петербурга, раскрывая историю о предметах силы в руках тех, кто в этом понимает, и тех, кто не властен над ними.

Андрюха, у нас… Золотая заклепка

– Слав, ну что ты киснешь? Скажи «сыр»!

– Колбаса.

– Какая колбаса?

– Копченая!

Мы идем по набережной в сторону Большеохтинского моста. Настроение у моего спутника, что называется, ниже плинтуса. Если бы я не видел Славку в деле, в жизни не поверил бы, что это питерский наблюдающий – меч правосудия, призванный следить за равновесием сил и вмешиваться, если видит нарушение. Сейчас это просто нахохлившийся подросток. Капюшон на голове, руки в карманах толстовки, смотрит себе под ноги, сутулится и огрызается на каждое мое слово.

– Славка…

– Не мешай мне, я думаю!

– Куда меня послать? – отшучиваюсь я, чтобы разрядить обстановку.

– Угадал! – язвит он.

– Послать, значит? А кто кричал: «Хьюстон, тьфу, Андрюха, у нас проблемы?!»

– Я?! Я никогда не кричу! – срывается на крик наблюдающий и ускоряет шаг.

Вздыхаю, тоже засовываю руки в карманы и устремляюсь следом. У нас с наблюдающим есть договоренность: когда ему что-то непонятно в питерских реалиях, он зовет меня. Сегодняшний вызов был странным. Славка ничего толком не объясняет и, похоже, всеми силами пытается от меня избавиться. Не на того напал. Я любопытный и упрямый.

– Так что у нас за проблемы? – осторожно спрашиваю я, когда мы поднимаемся на мост.

Тот производит гнетущее впечатление. Он пуст. Славка молча осматривает конструкции моста. Я слежу за его взглядом и с удивлением замечаю: во многих местах металл поврежден – будто кто-то отгрызает кусок за куском мелкими острыми зубами.

– Мосты разрушаются, – обреченно сообщает Славка. – Пока это не сильно заметно, но, если они исчезнут, пропадет связь между слоями.

Город, как мне теперь известно, состоит из разных слоев: из человеческой реальности с ее прошлым, настоящим и будущим, из сказок, мифов и легенд, из кино и снов (я лично прихожу на встречу с наблюдающим из последних). Они отделены друг от друга, но в то же время представляют собой единое целое – совсем как разные этажи одного здания. Если бы рухнула сеть, связывающая эти слои, они перемешались бы – и в Петербурге воцарился бы хаос. Теперь, если я верно понял, может выйти наоборот: слои города станут изолированными друг от друга.

– Да уж, – соглашаюсь я, – действительно проблемы и действительно у нас. Тогда я не смогу приходить на твой зов.

– Именно, – отвечает наблюдающий и добавляет: – Тот, кто в этом замешан, назначил мне здесь встречу.

– Ты пунктуален, наблюдающий, – раздается над нашими головами.