Мэл Одом – Властелин Времени (страница 15)

Или проще: друг он или враг?

Понемногу пригревшись на скрытом тучами солнце, Джаг, сам того не заметив, задремал. Сон его легким и освежающим не был: из окружившей двеллера темноты на него немедленно надвинулись кошмары.

– Подмастерье?

Джаг, утомленно отирая со лба пот, поднял голову от мешанины оснастки и парусов и увидел, что за его спиной стоит Краф. Двеллера охватил внезапный страх, и он понадеялся, что со стороны это обстоятельство останется незамеченным.

– Вы уже лучше себя чувствуете? – спросил он, не зная, что еще сказать.

Вернувшись на борт после пребывания в брюхе чудовища, Краф удалился к себе в каюту, где проспал двое суток кряду. Над «Одноглазой Пегги» повисла ночь; туман, окрашенный в жемчужно-серые тона, дрожал над волнами и на расстоянии казался живым существом. Халекк выставил двойную вахту, а все, кто был от нее свободен, продолжали устранять повреждения, нанесенные кораблю бородатым хорвумом.

– Гораздо лучше, – кивнул волшебник.

Он и правда выглядел куда более бодрым, однако было очевидно, что старик бросил на битву с морским чудищем все имевшиеся у него силы и полностью восстановить их после этого еще не успел.

– Нечего тебе возиться с этими пустяками.

Кое-кто из работавших неподалеку пиратов недовольно оглянулся на Крафа.

– Ремонт парусов после такой передряги – дело серьезное, – отозвался двеллер, не прекращая работы.

Команда «Одноглазой Пегги» уже успела заменить большинство рей и залатать парусину. Теперь очередь была за оснасткой.

– У тебя есть более важное дело, – с укором покачал головой волшебник. – Мне казалось, я уже объяснил тебе, что к чему.

– Я почти закончил записи, – сказал Джаг, распутывая очередной узел. Он чувствовал, как в его душе растет раздражение на старого волшебника. Двеллер до сих пор не решил для себя, стоит ли ему доверять.

– Но твоя задача…

– Эта работа сейчас важнее, – жестко произнес Джаг, позволяя вырваться наружу испытываемым им горечи и смятению. – Мы не сможем сдвинуться с места, пока не устраним все повреждения. Сейчас мы беспомощно болтаемся на волнах, и любой может беспрепятственно нас атаковать.

Двеллер ощущал, как сильно колотится его сердце. Джаг знал, что ему бы лучше придержать язык и не злить волшебника, но удержаться не мог. Что, если он помогал Крафу, который может предать их всех?

Волшебник сложил руки за спиной; судя по его затрудненному дыханию и силе, с которой он сжимал свой посох, старик едва сдерживал гнев.

– Эту работу лучше оставить тем, кто в ней разбирается.

– Я теперь в этом тоже неплохо разбираюсь.

На бледном лице Крафа вспыхнули красные пятна.

– Клянусь Древними, ты невероятно упрям.

– Скорее практичен, – парировал двеллер. – Валдос в своем трактате «Разделенный труд» утверждал, что сообществу приносит пользу совместная работа над общей целью ради общего блага. А мы сейчас, в открытом море на вражеской территории, являем собой именно сообщество.

– Я не нуждаюсь в твоих лекциях, подмастерье, – мрачно уронил волшебник.

– А я не нуждаюсь в указаниях, на что мне тратить свое время.

Джаг нащупал очередной узел, распутать который ему не хватало навыка. Не в силах сдержать раздражение, он отбросил спутанную снасть и сгорбился, обхватив плечи руками. Двеллер не знал толком, как себя вести и что говорить в таких обстоятельствах.

Воцарилось молчание; все вокруг тоже затихли. Джаг подумал, что гномы наверняка не пожелают упустить момент, когда его наконец превратят в большую жабу…

– Тебе стоит передохнуть, подмастерье, – с неожиданной мягкостью произнес между тем Краф. – Давай прогуляемся, составь мне компанию.

– Не могу, я занят.

– Ты по-прежнему пытаешься мне перечить, – вздохнул старый волшебник.

– Вовсе нет, я просто…

– Ну а как тогда можно назвать твое поведение?

Двеллер снова не знал, что ему ответить.

– Ты сегодня вечером уже ел?

– Нет, – пару секунд поколебавшись, признал Джаг.

– Я тоже голоден. Когда я искал тебя, то почуял запах похлебки с камбуза. Иди за мной.

И волшебник, повернувшись, пошел прочь.

Из чувства противоречия двеллер остался на месте, сосредоточенно изучая лежавшие перед ним перепутанные снасти. Типичное для старика поведение: бросить приказание и величественно удалиться, ожидая, что собеседник послушно побежит его выполнять.

– Джаг, – негромко обратился к нему работавший неподалеку пожилой гном по имени Делдар.

Уж Делдару-то двеллер не ответить не мог: тот несколько раз ходил в плавание с Великим магистром Фонарщиком и среди экипажа «Одноглазой Пегги» пользовался уважением. В Рассветных Пустошах у Делдара оставалась большая семья; к счастью, все они были живы, хотя один сын получил рану, а брата серьезно покалечило в схватке с напавшими на Библиотеку чудовищами.

– Лучше бы ты пошел с ним, – сказал гном.

– Почему это?

– Потому что Краф тебя об этом попросил.

– Он не просил. Он приказал мне сопровождать его к трапезе.

– Это было больше похоже на просьбу, чем все, что я слышал от Крафа, кроме разве что бесед с Виком. – Делдар покачал головой. – Такому, как он, вежливые выражения даются нелегко. Краф всегда был сам по себе. – Гном пожал плечами. – А тут мы еще гонимся за Великим магистром да все никак догнать не можем, наверняка он об этом только и думает. И потом, он же нас всех спас три дня назад.

Джаг промолчал. Они просто не знали, на что старый волшебник был способен. Ему до сих пор снилась Ладамаэ и то, как она у него на глазах превратилась в статую, рассыпавшись потом на мелкие соляные кристаллы. Иногда во сне перед Крафом превращался в соляной столп Великий магистр Фонарщик, а волшебник держал в руках Книгу Времени, и тот чуть-чуть не мог до нее дотянуться, а Краф заливался громким издевательским хохотом. Двеллер просыпался с криком, и товарищам приходилось его успокаивать – они думали, что он вспоминал нападение гигантского хорвума или беспокоился о судьбе Великого магистра.

– Слушай, – сказал Делдар, – я с тобой не раз плавал, и в переделках с Великим магистром мне тоже приходилось бывать. Увидишь, когда все это закончится, ты будешь смотреть на происшедшее как на очередное приключение.

Если удастся остаться после этого в живых, невольно подумал Джаг. Если Краф всех нас не предаст…

Команда попрощалась с матросами, которых они потеряли в бою, на короткой поминальной службе, проведенной Халекком, а потом они снова взялись за починку корабля. Судовой плотник уже начал работать над восстановлением грот-мачты и надеялся, что ее удастся в скором времени водрузить на место. В эту ночь они собирались по-прежнему вычерпывать воду из трюма ручным насосом, а утром можно уже будет заменить треснувшую обшивку корпуса.

– Я просто хочу сказать, – добавил гном, – не стоит думать, что только ты один чувствуешь себя не в своей тарелке. Крафу-то тоже обратиться не к кому. Он не может никому из нас рассказать, что его тревожит.

Двеллер не мог не признать, что в словах пирата содержится истина и что если он проигнорирует приглашение Крафа, то вызовет недовольство не только волшебника, но и всей команды.

– Хорошо, – кивнул он.

Джаг не хотел, чтобы кто-нибудь принялся задавать ему вопросы о Крафе, на которые он был не готов отвечать.

– А если что не так, – сказал Делдар, – узлы никуда от тебя не денутся.

Он улыбнулся, но на лице гнома читалась усталость.

– Последую твоему совету, – сказал двеллер, поднимаясь на ноги.

Он поплелся к камбузу, не зная, чего ожидать. Может, Краф догадался, что он ничего не рассказал про него команде «Одноглазой Пегги», и решил воспользоваться своей удачей да и столкнуть Джага за борт, пока никто не видит?

4

РАССКАЗ ВОЛШЕБНИКА

КАК ОКАЗАЛОСЬ, Крафу не захотелось сидеть на камбузе. Он заявил, что ему страшно наскучило, хоть он и спал все это время, находиться в тесной, душной каюте и теперь он хочет поесть на палубе.

Джаг занервничал еще больше. В темноте столкнуть кого-нибудь за борт проще простого, даже без всякого чародейства. На палубе валялось множество канатов, на редкость удобная причина для несчастного случая, к тому же все на борту знали, что двеллер плохо спит и поэтому вполне мог выйти прогуляться по палубе. Чувствуя, как у него сводит желудок, Джаг сказал волшебнику, что он против этого не возражает.

Краф набрал две полные миски рыбной похлебки, наполнил две тарелки недавно испеченными плюшками и налил два высоких бокала вина из ягод резалистин. Вино это не слишком подходило к их трапезе, но двеллер и против этого возражать не стал.

Вот кок, тот явно подумывал о том, чтобы выразить на этот счет свое мнение. Джаг ясно видел это по глазам пирата, которые только и были видны на его лице, поскольку остальную его часть скрывала маска. Однако кок все же счел за лучшее промолчать и, не произнеся ни слова, откупорил бутылку и разлил вино по бокалам.

Старый волшебник прошествовал вслед за двеллером на нос корабля. На трапе он поинтересовался:

– А что у кока с лицом?

– Криттер откусил ему нос, – объяснил Джаг.