Мэл Одом – Черная дорога (страница 57)

Тарамис выхватил из зубов умирающего костра маленькую тлеющую щепку:

– Они построили церковь слишком быстро, сделали ее слишком грандиозной и не учли возможности весеннего половодья. Проблему создают все постройки на берегу, включая и новые колодцы, подпитывающие бассейны и резервуары для воды внутри церкви.

Мудрец начертил пару волнистых линий, изображая реку, а рядом нарисовал большой прямоугольник. Потом прибавил еще один, поменьше, наползший на реку.

– Здесь, где церковь нависает над водой, – продолжил Тарамис, – расположены огромные террасы с парапетами, где верующие могут подождать следующей службы, полюбоваться видом на город и оценить впечатляющие размеры церкви, а река тем временем разъедает берег, подмывая сваи дворца, беспрестанно ослабляя опоры.

Приняв из рук Рамбала горбушку хлеба, намазанную медовым маслом, Дэррик слушал Тарамиса и механически жевал. Разум его уже обрабатывал наспех набросанный мудрецом план, взвешивая детали, по мере того как они всплывали.

– С парапетом они суетились больше всего, – сообщил Тарамис, – поэтому, забивая под него сваи, упустили из виду старую канализационную систему, проходящую под церковью. Хотя внешне здание выглядит безукоризненным и завершенным, земля под ним представляет собой настоящее болото, оттого-то жители города и не возводили на этом месте построек.

– И что же ты думаешь? – спросил Палат.

Тарамис посмотрел на свой рисунок, едва освещенный догорающими углями.

– Я думаю, что нам надо немного удачи, а еще – украсть одну из их лодок, и тогда мы проберемся сегодня в церковь, совершив небольшую диверсию, эдакий ложный маневр.

– Сегодня ночью? – переспросил Рамбал.

Мудрец кивнул, поднял глаза и встретился с устремленными на него взглядами бойцов его отряда.

– Люди, с которыми я говорил днем в тавернах Брамвелла, сказали, что церковные мессы продолжаются часами даже после заката.

– Всегда ты что-то да упустишь, – заметил Корригор. – Обычно человек, работающий в поле или рыбачащий после захода солнца, ищет теплое, сухое место, чтобы лечь и свернуться калачиком. Ему не нужно никаких месс.

– В обычных церквях на обычных мессах, – многозначительно подчеркнул Тарамис, – не раздают направо и налево исцеление и удачу, приносящие человеку любовь, богатство и силу.

– И правда, – согласился Корригор.

– Так что мы идем этой ночью, – сказал Тарамис. – Если кто-то из нас не предпочтет дождаться следующей.

Произнося это, он смотрел на Дэррика. Дэррик покачал головой, остальные бойцы сделали то же самое. Все уже устали ждать.

– Мы хорошо отдохнули прошлой ночью, – сказал Рамбал. – Если мне придется отдыхать и дальше, я просто издергаюсь.

– Хорошо.

Тарамис невесело улыбнулся, – кажется, он боялся. Несмотря на то что мудрец потерял семью из-за демонов и посвятил жизнь охоте на них, он все еще был вполне себе человеком, чтобы страшиться того, что они собираются предпринять.

Затем, спокойно и взвешенно, Тарамис изложил всем план.

Светлый туман затянул реку, но фонари и факелы вдоль берегов и на бортах стоящих у причала кораблей, перед товарными складами и трактирами рассеяли влажные, серые, плотные, как вата, испарения. Людские голоса перемешивались с воем ветра в снастях и среди свернутых парусов. Кто-то пел, кто-то выкрикивал грязные частушки и пошлые шутки.

В двух местах реку пересекали каменные мосты, заполненные людьми, которые бродили с одного берега на другой в поисках еды и выпивки. Одни были путешественниками, коротающими время до начала следующей службы в церкви. Другие – ворами, торговцами, солдатами. Больше всех шумели продажные девицы, выкрикивающие свои предложения матросам и рыбакам на судах.

Дэррик следовал за Тарамисом вдоль берега к грузовому кораблю, который мудрец избрал их целью. «Лазурный зефир» был квадратным, уродливым парусником, насквозь провонявшим прогорклой ворванью – под стать нелепому названию. Ни один уважающий себя моряк не захотел бы служить на этой посудине, но небольшая команда тут, конечно, была, получая за свои усилия какой-никакой доход.

Сейчас на борту грузового судна находились всего три человека. Капитан и члены экипажа разбрелись по припортовым кабакам. Тщательное наблюдение также выявило, что у вахтенных припасена бутылочка – троица вскоре собралась на корме, чтобы распить ее.

Дэррик знал, что «Лазурный зефир» не привлечет воров и контрабандистов Брамвелла. Бочки с китовым жиром слишком тяжелы, чтобы их можно было легко украсть или бежать с ними из гавани.

Размеренной походкой Тарамис добрался до сходней, ведущих на грузовоз, и, не останавливаясь, шагнул на них. Дэррик не отставал; сердце моряка неистово заколотилось в груди, когда сапоги застучали по трапу.

Трое матросов разом повернулись. Один схватил фонарь и направил свет на нежданных гостей.

– Кто идет? – выкрикнул матрос с фонарем. Двое других обнажили мечи и заняли оборонительную позицию.

– Орлов, – уверенно ответил Тарамис, продолжая приближаться к морякам.

Дэррик отделился от мудреца, озирая оснастку и решая между двумя вдохами, какие паруса им понадобятся и как лучше спустить их. Только четверо из бойцов Тарамиса имели опыт хождения на паруснике, и опыт этот был значительно меньше, чем у него.

– Не знаю никакого Орлова, – буркнул матрос с фонарем. – Ты, должно быть, ошибся судном, приятель.

– Я не ошибся, – заверил матроса Тарамис столь же невозмутимо. – Капитан Рихард попросил меня заскочить сюда с этим грузом. – Он показал обтянутую кожей бутыль. – Сказал, что это согреет вас в холодной ночи.

– И капитана Рихарда не знаю, – буркнул упрямец. – Ты точно ошибся. Лучше тебе убраться отсюда.

Но к этому времени Тарамис был уже среди них. Он быстро начертил в воздухе таинственный символ, тот вспыхнул ярким изумрудно-зеленым светом, затем замерцал и потускнел.

Но прежде чем умерли последние краски, мерцающая стена силы налетела на трех матросов, швырнула их через кормовые поручни и столкнула за борт, разбросав по заливу, как сорванные порывом ветра осенние листья. Моряк с фонарем, продолжающий цепляться за светильник, пролетел подобно падающей с небес комете и исчез в воде с громким всплеском.

В то же время по сигналу, который Тарамис дал с помощью заклинания, Рамбал поджег промасленную стенку одного из больших складов на южном берегу реки, отвлекая внимание ложным маневром. Огонь быстро распространился, выгнав дюжины людей из соседних домов. Спустя считаные секунды после изгнания троих матросов с кормы «Лазурного зефира» улицы и берега с обеих сторон реки наполнились шумом и криками о пожаре. И когда моряки вынырнули, они не привлекли к себе большого внимания. Палат, присоединившийся к Тарамису на корме, поднял лук и натянул тетиву. Матросы вняли предупреждению и молча поплыли к берегу.

– Спустить вон те паруса, – приказал Дэррик.

Теперь, когда они начали действовать, и пути назад не было, кровь кипела у него в жилах. Какая-то его часть вновь ожила – после года попыток похоронить ее. Дэррик вспомнил прошлые времена, когда они с Мэтом брали на абордаж корабли или отражали атаки врагов на собственный.

Те четверо воинов, у которых был морской опыт, решили разделиться. Один отправился на корму к штурвалу, остальные принялись карабкаться по снастям.

Дэррик взлетел к парусам ловко, как обезьяна, все привычные движения вернулись к нему, хотя прошло много времени с тех пор, как он в последний раз всходил на отплывающее судно. Магический меч Хоклина при подъеме бил по спине. Абордажная сабля была сравнительно короткой, чтобы ее можно было держать в ножнах на поясе, но длинный меч все же удобнее носить на перевязи через плечо.

Он влез на мачту, потянулся к свернутым парусам и полоснул по умело завязанному тросу коротким ножом. Его душа моряка жалела о потере хорошей веревки, которая в море всегда может пригодиться, но он знал, что им она больше не понадобится. Мысль эта заставила вспомнить, какую судьбу уготовил Тарамис грузовому судну, отчего Дэррику стало еще грустнее. Маленький корабль – это всего лишь маленький корабль, но в море он кое-чего стоит, и у него есть свое предназначение.

Когда все паруса были спущены, Дэррик с вершины мачты взглянул вниз, на палубу. Одиннадцать оставшихся бойцов – Рамбал присоединится к товарищам чуть позже – небольшими ведрами вычерпывали из трюма китовый жир. Груз «Лазурного зефира» состоял как из маленьких бочонков ворвани, так и из огромных бочек, но, чтобы вытащить их на палубу, потребовался бы подъемный механизм.

Дэррик скользнул вниз по канату и ловко соскочил на палубу.

– Теперь подвязать вот эти паруса. Скорее.

Трое матросов, вышвырнутые Тарамисом с грузовоза, добрались до берега и уже звали на помощь других моряков и стражников. Большей частью их игнорировали. Пожар на товарном складе был куда важнее, поскольку он распространялся – в опасности мог оказаться весь город.

Наблюдая за пламенем, лижущим длинными языками небо над пакгаузом, быстро крепящий паруса Дэррик думал, что он бы не смог приказать поджечь здание, как Тарамис. Владельцы склада не сделали ничего плохого, и люди, хранившие там свои товары, – тоже.

Мудрец объяснил, что это необходимое зло. Никто из воинов не высказал недовольства планом.

– Дэррик, – окликнул с кормы Тарамис. Он сбросил накидку, открыв оранжевый балахон с мистическими серебряными символами – мантию визджереев.