Мехтильда Глейзер – Эмма, фавн и потерянная книга (страница 28)
Когда мы дошли до бального зала на втором этаже, там уже было достаточно людей. Здесь собрались как все без исключения ученицы и ученики нашей школы, так и учительский состав, остальной персонал интерната и больше сотни выпускников. Принарядившиеся, стояли они в свете бесчисленных свечей, возвращавших свет от покрытых зеркалами стен обратно в зал и придававших лицам теплое свечение. Переливающиеся кристаллики люстр окрашивали помещение во все цвета радуги.
Всякий раз меня восхищало бьющее через край великолепие зала – блеск паркета, высота огромных окон и роскошная мебель у стен. Весь год, кроме одного дня, бальный зал спит мертвым сном, и легко забыть, какой он на самом деле красивый, если не заходишь туда добрых двенадцать месяцев.
– Вау! – вырвалось и у Ханны, когда мы протискивались сквозь толпу людей к госпожам Беркенбек, взволнованно махавшим мне.
– Эмма, деточка! – закричала молодая госпожа Беркенбек и уставилась на меня. Я никогда не видела обеих поварих такими счастливыми. – Угадай, кто хочет навестить нас на следующей неделе? Сегодня пришло письмо, в котором милая Мари писала…
Старая Беркенбек помахала перед моим носом листком бумаги. Видимо, мать и дочь принесли с собой письмо, чтобы иметь на руках подтверждение своих слов, и планировали сегодня вечером зачитать его вслух как можно большему количеству людей.
– С ума сойти! – воскликнула я. – Я очень рада за вас, жду не дождусь, когда познакомлюсь с Мари. Но сейчас мне, к сожалению, пора. Хочу по-быстрому поздравить отца.
– Конечно, конечно, Эмма, деточка! А у вас двоих есть немножко времени, правда? Шарлотта? Ханна?
Девчонки покорно кивнули, а я с извиняющейся улыбкой стала прокладывать себе путь к центру зала, где вооруженный микрофоном отец как раз взбирался на маленькую площадку. Увидев меня, он спустился обратно, обнял и поцеловал:
– Ты выглядишь прекрасно.
– Спасибо, – улыбнулась я и попыталась незаметно поправить его галстук, который был завязан так, словно принадлежал жертве какой-нибудь катастрофы. – Ты тоже.
Поцеловав отца в щеку, я присоединилась к ожидающей толпе. Струнный оркестр у дальней стены зала заиграл короткую увертюру, заглушив бряканье, с которым официанты в соседнем помещении заканчивали оформлять стол с закусками.
Я пробежалась глазами по толпе и нашла Фредерика, который неподалеку от нас, наверное, как раз пытался сделать комплимент Хелене насчет ее платья (задача не из легких!). По крайней мере парень показывал на перья и дыры на туалете Хелены и говорил что-то, чем вырвал у принцесски Штайн смешок. Костюм сидел на Фредерике потрясающе.
Наконец оркестр затих, и отец начал приветственную речь:
– Дорогие ученицы и ученики, коллеги и гости, все еще связанные с нашей школой! Я ужасно рад, что могу поприветствовать вас сегодня вечером на нашей ежегодной торжественной встрече. В сто шестьдесят четвертый раз мы хотим почтить этот день и отметить роль великолепного образования, гарантированного нашим подопечным уже сто девяносто два года.
Тут публика зааплодировала, и папе пришлось ненадолго замолчать.
– Мы один из самых известных и лучших интернатов в мире, – продолжил он, – и особенно мне хочется подчеркнуть нашу фантастическую заботу о здоровье учениц и учеников. Именно сейчас, когда повсюду ходят грипп и простуда, учитывая гигиенические стандарты… – Я подняла брови, папа понял и откашлялся. – В любом случае, как я уже сказал, я горжусь вами и вашими многочисленными достижениями и сейчас объявляю осенний бал Штольценбурга этого года официально открытым.
Отец спустился на танцевальную площадку, где уже стояла госпожа Бредер-Штрауххаус, ожидая от него старомодного поклона.
– Вы позволите?
Оркестр заиграл первый вальс, и пара, как и каждый год, заскользила по паркету, безупречно выписывая танцевальные фигуры. Несколько минут спустя к танцующим присоединились остальные, и вот уже зал наполнился кружащимися друг вокруг друга парами. Я думала о том, чтобы дать Фредерику время потрепаться немного, а самой попросить госпожу Бредер-Штрауххаус позволить мне потанцевать с папой, как внезапно круг вальсирующих гостей сбился. София из седьмого класса в платье от «Версаче» (я знала это, потому что девчонка уже несколько недель трещала о своей покупке – волей-неволей услышишь) едва успела отпрыгнуть в сторону и сохранить шлейф. Ее чуть не снесла папина секретарша, госпожа Шнорр, которая прорывалась сквозь толпу, пока, совсем выбившись из сил, не оказалась на середине танцевальной площадки и не протянула папе телефон.
– Европейская комиссия! – задыхаясь, проговорила она срывающимся голосом. – Вас хотят наградить премией за многолетнюю работу на педагогическом поприще!
Отец взял трубку.
– Моргенрот, – представился он.
Папа некоторое время слушал звонившего, и от услышанного у него на глазах мгновенно выступили слезы.
– Какая… честь, – произнес он тихо. – Вы… вы извините меня… на одну минутку… Да? Я мигом вернусь к аппарату, и мы обсудим детали.
Быстро делегировав свою партнершу по танцам доктору Майеру, отец бросился из зала, а я, недолго думая, решила больше не заставлять Фредерика ждать. Он, собственно, так и стоял рядом с Хеленой на краю танцевальной площадки и улыбался мне поверх голов гостей. Я улыбнулась парню и кивнула, ожидая, что он направится ко мне… Вместо этого Фредерик снова повернулся к Хелене и сказал что-то, отчего они оба захихикали.
– Хочешь потанцевать? – спросил кто-то в этот миг.
– Конечно, – незамедлительно ответила я.
Я все не могла оторвать взгляда от Фредерика и Хелены, которые устраивались поудобнее на диванчике…
– Милое платье, кстати, – улыбнулся Тоби через мгновенье и притянул меня к себе.
– Спасибо, – поблагодарила я. – А платье Шарлотты ты уже видел?
Вместо ответа Тоби закрутил меня в слишком сложных танцевальных па. Обычно я танцую совсем не плохо, но на такой скорости мне пришлось постараться, чтобы не запнуться о свои собственные ноги.
– Ох, это же просто вальс. Люди танцуют, а не соревнуются, какая пара быстрее пересечет зал, – уведомила я Тоби, ведь Софии в ее платье от «Версаче» снова пришлось отпрыгнуть в сторону.
– Знаю, – буркнул Тоби. – Но чего я не знаю, так это почему Дарси со вчерашнего дня самый невыносимый человек на свете.
– Ну, со вчерашнего дня тебе могло
У него что, не все дома? Я же девушка, а не палка от метлы!
– Вы должны поговорить, – заявил Тоби, и я снова получила толчок, но, прежде чем успела возмутиться, налетела на высокую фигуру в темном костюме: сегодня Дарси выглядел более мрачно, чем обычно.
– Ты сдурел? – прорычал он, но Тоби повернулся к нам спиной и скрылся так же молниеносно, как и притащил меня сюда.
Просто класс!
– Так, я не знаю, что тебе сказал Тоби, но… – начала я.
– Вообще ничего. – Дарси с яростным лицом перебил меня.
– Поняла.
– Я думаю, он сложил два и два и пришел к выводам, не имеющим отношения к реальности. Не должны мы друг с другом говорить. Между нами все сказано.
– Я тоже так считаю.
– Хорошо.
– Тогда пока! – Я повернулась, но мы оказались окружены крутящимися пятиклассницами, так что уйти получилось не сразу.
Дарси вздохнул.
– Все началось с недоразумения, – сказала он в спину мне, после того как я уже две минуты не могла сдвинуться с места.
– Какого недоразумения? – спросила я не оборачиваясь.
– С Шарлоттой, – ответил Дарси. – Ты помнишь вечер, когда я вышвырнул вас из библиотеки?
– Думаешь, я могла забыть?
– После того как вы ушли, поднялся Фредерик, он… ну, угрожал мне, хотел, чтобы я уехал. Говорил, что слышал мой недовольный голос даже в восточном флигеле, где ждал свою подругу. Конечно, это чушь, не мог я быть
– Ну да, – согласилась я, покачала головой и повернулась снова к Дарси. – Я встретила Фредерика на лестнице и рассказала ему обо всем. Мы договорились…
Пятиклассницы вокруг нас пытались исполнять групповой танец.
– А-а… – Дарси задел мой локоть, пытаясь проложить путь между девочками.
Его левая ладонь словно сама собой скользнула в мою, а правая легла на талию.
– В любом случае, Фредерик говорил о Шарлотте, там ведь ее комната, правда? – продолжил Дарси, словно ничего не произошло, и мы медленно завертелись на сверкающем паркете. – Поэтому я решил, что будет лучше предупредить Тоби и посоветовать ему быть осторожным, – хмыкнул он. – А теперь я знаю, что это недоразумение и не во всем можно верить Фредерику. Он болтает столько брехни, мне кажется, и…
– Меня больше интересует, во-первых, откуда ты знаешь, где спит Шарлотта, во-вторых, почему ты все еще не подпускаешь Тоби к ней, хотя она точно не встречается с Фредериком, – перебила я парня.
Дарси на момент поджал губы.
– Во-первых, я отлично знаю все в этой старой развалине, а во-вторых, Шарлотта занимается какими-то загадочными исследованиями.
– Исследованиями? Ты о чем?
– В общем, – сказал Дарси. – За последние недели я не раз видел ее в западном флигеле. Кажется, ее очень интересовали картины в галерее предков. И книги. Шарлотта прокрадывалась по ночам в западную библиотеку, чтобы осмотреть их одну за другой, и, честно сказать, я боюсь, что это она все там разрушила. – Я яростно глотнула воздух, а Дарси сразу продолжил: – Знаю, она – твою лучшая подруга, но она была в Штольценбурге тогда. Я чувствую, что она может быть как-то причастна ко всему тому, что произошло. Поэтому я и посоветовал Тоби держать дистанцию, пока мы не узнаем, можно ли ей верить или нет.