Мехтап Фырат – Пылающая звезда (страница 8)

Хотелось бы, чтобы единственное, что занимало мою голову, была только ссора с Айбюке.

Но дело было не только в ней. Я не хотела думать об этом, но эти мысли жили в моем сознании. Они не оставляли ни на секунду, разрушая меня.

Я не видела Демира уже несколько дней. Когда он ушел с вечеринки, я и представить себе не могла, что все так обернется. Как будто мало было того, что его нет, каждый раз, когда он неожиданно стучал в мою дверь, я не знала, что делать. Даже если я знала, что он далеко, он умудрялся растревожить меня простым сообщением или коротким телефонным звонком. Вот каков он был!

Иногда, когда я ела, пила воду, когда пыталась уснуть, даже когда просто дышала, мне вдруг приходила на ум его улыбка, и я представляла, что отвечаю ему. Он превратил меня в совершенно неспособного человека за очень короткий срок. Так вот что значит испытывать к кому-то глубокие чувства: просто думать о нем, независимо от того, был он рядом или нет? Разве это значит интересоваться, что он сейчас делает, как он себя чувствует, ел ли он или кто с ним? Если это действительно так, то мне это совсем не нравилось.

Присев на край тротуара, чтобы привести в норму дыхание, которое все еще было прерывистым, я достала телефон и с ухмылкой в десятый раз просмотрела сообщение, которое он прислал вчера вечером. Если я была непостоянной, то он был непостоянен вдвойне. Когда я, не выдержав, удалила сообщение и быстро закрыла переписку, из уголка моего сознания снова показался наружу момент нашей первой встречи.

Когда я вспомнила, что он видел меня в халате у окна, это одновременно разозлило и вызвало улыбку на моем лице. На самом деле это был секрет нашей первой встречи. Вся путаница, которая произошла потом, была лишь следствием той ситуации, в которую я попала.

Самым главным фактором, повлиявшим на наше с Демиром знакомство, была Сенем, но я не могла на нее за это сердиться. Это ведь он как-то сумел привлечь меня к себе. Я попала под его чары, когда меньше всего этого ожидала. То, что произошло на ферме, было самым ярким примером. Я не могла сдержать улыбки, вспоминая, как он извинялся передо мной, сдерживая гордость, как пытался сблизиться со мной, как принимал Мустафу за моего парня, как буквально бегал за мной, чтобы получить однозначный ответ.

Конечно, не стоит забывать и о наших попытках посмотреть фильм. Когда он сидел рядом со мной и спокойно смотрел фильм, я ни на секунду не могла отвести от него глаз. Я словно пыталась запомнить, как он шевелит губами, какие складки образуются по краям его глаз, когда он щурится. Морщинки, появлявшиеся на его щеках, когда он улыбался, были произведением искусства, принадлежавшим только ему. Казалось, что никто другой не может обладать такой красотой. Он улыбался так красиво, что хотелось смотреть и смотреть.

После внезапной ссоры из-за пульта во время просмотра фильма мы упали на пол вместе с падающим попкорном, а потом почти в первый раз… Даже воспоминаний об этих не так давно прошедших моментах хватило, чтобы я затаила дыхание.

В большинстве случаев люди жили мгновением. Я же умирала из-за тех нескольких секунд, которые не могла вернуть назад и прожить заново. Я бы хотела прожить этот момент так, чтобы потом ни о чем не жалеть. В ту ночь, перед приходом тети Мельтем, я пожалела, что не позволила ему, или хотела бы, чтобы он был чуть проворнее. Почему же он все-таки не поцеловал меня? К тому же он не сделал это не только в ту ночь, но и в ночь скачек, ведь у него получилось бы меня убедить. Я знала, что у меня упрямый характер, но если это был Демир Гюрсой, то он мог легко поменять мое мнение. Поступок, противный мне, с ним мог бы быть таким восхитительным. Я могла бы даже жить только этим моментом.

Ай, хватит! Говорят, что утром ум проясняется, но я думаю, что утром мой ум был более рассеянным. Эта пробежка совсем не пошла мне на пользу. Кажется, дыхание ушло куда-то в другое место, а не в легкие. Вставай, Ниса, вставай! Что для тебя бег трусцой? Вставай, иди, иди домой!

Я пыталась остудить себя руками, быстро вставая с бортика, на котором сидела. Такая нагрузка была слишком велика для моего слабого организма. Я открыла для себя незнакомые места в этом районе: на задворках был небольшой тихий парк для детей. Когда немного потеплеет, я смогу сходить туда и почитать книгу, но пока мне нужно было вернуться домой и привести мысли в порядок.

Стряхнув пыль со спортивного костюма, я снова надела наушники и включила песню, которую слушала до этого. Когда я двинулась за угол улицы, на которой находилась, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не упасть. Я уже готова была свалиться, ударившись лицом об асфальт, но благодаря сильным рукам, удержавшим меня, удалось избежать этого. Так было всегда!

– Надо положить конец таким встречам.

Я хихикнула, увидев лицо дяди Суата, приемного отца Демира, потому что уже второй раз встречалась с ним подобным образом. Нельзя сказать, что он был крупным мужчиной, наоборот, у него было очень аккуратное телосложение. Это было не очень заметно под спортивным костюмом, но, когда он надевал деловой костюм, весь его вид будто говорил: «Я тут хозяин».

– Клянусь, я тоже так думаю, – дядя Суат подошел ко мне и обнял за плечи, когда я заговорила. Я продолжила идти рядом с ним, снимая наушники и кладя их в карман.

– Бегаешь по утрам?

На мгновение мне захотелось задать глупый вопрос типа: «А откуда вы знаете, что я бегаю?», но другого объяснения спортивному костюму, который был на мне, не было, чтобы он еще мог подумать.

– Боже упаси! Клянусь, я больше никогда не выйду на улицу. Это был первый и последний раз, – уверенно сказала я и, взглянув на дядю Суата краем глаза, увидела, что он искренне мне улыбается. Он был из тех людей, которые с улыбкой становятся на десять лет моложе.

– Тебе не нравится?

– Ненавижу это всей душой! Подальше от меня, поближе к Богу. – Те, кто видел и слышал, подумали бы, что я слишком не люблю спорт, но что поделать, я не могла притворяться, когда мне что-то не нравилось.

– Демир любит заниматься спортом. Пусть не каждое утро, но время от времени он ходит на пробежки.

Я не могла понять, почему вдруг зашла речь о Демире, и невольно приложила руку к горлу. Когда я перевела свой любопытный взгляд на дядю Суата, он только подмигнул мне.

– Он приехал? – пробормотала я, чтобы не говорить слишком громко. «Ты спрашиваешь, потому что тебе очень любопытно», – воскликнул мой внутренний голос, но я его проигнорировала.

– Я ничего об этом не знаю. Даже если он здесь, то, скорее всего, у себя дома. Что бы мы ни говорили этому парню, он был тверд в своем намерении уехать отсюда.

Я хотела было уйти от разговора внезапным приступом кашля, но поняла, что так просто из этой ситуации не выйти, когда дядя Суат легонько постучал меня по спине. Что это должно было значить? Неужели дядя Суат тоже это понял? Ну, этого еще не хватало!

– Дядя Суат, я не знаю, что сказать, – пробормотала я, и он посмотрел мне прямо в глаза. Он что-то знает, клянусь, он точно что-то знает!

– Не пойми меня неправильно, Ниса. Я ни в коем случае не допрашиваю тебя. Хоть я и не в лучших отношениях со своим сыном, но я его немного знаю, и это не то, что свойственно Демиру. Ты произвела на него приятное впечатление.

Ему было легко говорить так непринужденно, и еще можно было поспорить, кто из них имеет большее влияние на людей.

– Лучше бы это было не так.

После всего пережитого я не могла придумать другого логичного ответа. Дядя Суат нахмурился, но я не хотела ему врать.

– Значит, он тебе не нравится.

Я не думала, что он так ответит, и не могла предположить, в каком направлении двинутся мои чувства. Я была похожа на маленький корабль без паруса, который дрейфовал в сильном шторме, но не мог добраться до берега, и это был лишь вопрос времени, когда я утону.

– Это не имеет никакого отношения к симпатии или антипатии. Мы не так уж хорошо знаем друг друга. Это просто разные…

– Эмоции, – я с улыбкой кивнула, когда он закончил. На самом деле, то, что я сказала, было не такой уж и ложью. Это было близко к правде. Я осознавала, что нас с Демиром тянет друг к другу, но мы не были знакомы очень хорошо. Я даже не знала его любимого цвета или любимой еды.

– С Демиром, наверное, то же самое. Иначе он никогда бы не уехал от девушки, – продолжал он, и мое лицо залило краской. Мне было очень неловко говорить с ним о таких вещах. Мы буквально обсуждали Демира с его отцом.

– Откуда вы все знаете? Разве такие вещи не держатся в секрете? – Дядя Суат и не думал отступать, хотя я рассчитывала, что этот вопрос может его смутить.

– Да, ты права. Такие вещи должны оставаться в тайне. Демир мне мало что рассказывает. Он привязан к матери больше, чем к кому-либо другому. От нее он ничего не скрывает. Я знаю, что это неправильно, но, допустим, я заставил Мельтем рассказать.

То, что они не были в хороших отношениях с Демиром, вызывало у меня внутреннюю боль, потому что каждый отец и сын должны быть близки друг с другом. Но у дяди Суата и Демира все было иначе. Они были как две разные стороны медали. Они были семьей, но как будто никогда не поворачивались лицом друг к другу.

– Ну, и что вы скажете?