Мехтап Фырат – Полярная звезда (страница 74)
– Чтобы каждый день ссориться с отцом?
Конечно, мы с отцом не ссорились каждый день, но было очевидно, что нам сложно находиться под одной крышей. Для него я был чем-то вроде нежеланного ребенка. С самого моего двенадцатого дня рождения, когда я узнал об усыновлении, он вел себя именно так. Нельзя сказать, что он был мне достойным отцом. Мы не ходили вместе на матчи, и, когда я впервые попытался сесть на велосипед, за мной стояла моя мама, а не он. Мы всегда были далеки друг от друга. Ладно, я был не лучшим сыном, но я не походил на тех панков, которые нарушали правила, красили лицо и глаза в черный цвет или ходили с проколотым носом. Я был самым обычным подростком.
– Хорошо, хорошо! Я оставлю эту тему, пока ты снова не завелся. Ты больше не слушаешь меня, когда я обращаюсь к тебе, но сегодня, пожалуйста, поужинай с нами.
– Вообще-то, я планировал принять душ и сразу же уйти.
– Нет. Дядя Онур и его сын придут сегодня на ужин. Собственно, поэтому я и пришла к тебе.
Всю свою жизнь я знал только одного дядю Онура. Он был адвокатом моего отца, когда я был совсем маленьким, и всегда интересовался мной. Он был очень ласковым. Но его послужной список оставлял желать лучшего. Насколько я знал, он попал в тюрьму еще до моего рождения и пробыл там несколько месяцев. После выхода из тюрьмы он некоторое время работал с моим отцом, но потом они разошлись. Когда я видел его в последний раз, то как раз заканчивал начальную школу. Я не помнил, чтобы у него был сын.
– Я знаю только одного дядю Онура, того, который сидел в тюрьме, но я ничего не помню о его сыне.
Озвучивая свои мысли, я доставал из шкафа полотенце.
– Да, я говорю о нем. Вероятно, они с отцом снова начнут вместе работать. Вот почему они придут.
– Я не знал, что у него есть сын.
Это интересовало меня больше, чем вопрос работы. Я знал, что дядя Онур часто приезжал к нам в прошлом и я проводил с ним много времени, но он никогда не привозил своего сына. Я даже никогда не встречал его жену, и он ни разу не упоминал о ней.
– Я тоже не знала. Я только сейчас узнала о нем, как и ты, и он примерно твоего возраста. Поэтому я хочу, чтобы ты остался с нами, чтобы мальчик не был один.
Я не хотел обижать маму. В конце концов, я мог пойти домой чуть позже.
– Тогда ладно, – согласился я, и теплая улыбка расплылась по ее лицу. Она встала со своего места и поблагодарила меня поцелуем в обе щеки. Когда мама вышла из комнаты, я взял свою одежду и, не задерживаясь больше, направился в ванную.
Поскольку к нам пришли гости, после душа я оделся поприличнее и высушил волосы. Несмотря на то что они были короткими, когда я оставлял их мокрыми, то чувствовал себя очень некомфортно. Я хотел постричься, но, поскольку сделал это только в прошлом месяце, время еще не подошло.
Приведя в порядок волосы и расправив воротничок рубашки, я выпрямил плечи и вышел из комнаты. Прибыли наши гости. Когда я спускался по лестнице, отец с удивлением смотрел, как я иду к нему. Наверное, он думал, что я уехал.
– Разве ты не собирался уехать?
– Я поеду после ужина.
– Хорошо, что ты остался.
Мама открыла дверь и впустила гостей. Дядя Онур почти не изменился, только волосы немного поседели. Вручив маме букет маргариток, который он принес для нее, он пожал руку моему отцу, а затем раскрыл свои объятия для меня.
– Ты совсем не изменился, сынок, – сказал он, и я ответил на объятия. И тут увидел его спутника и замер от удивления. Мои глаза широко раскрылись, парень передо мной смотрел на меня с тем же выражением. Я знал его, знал его откуда-то, но не мог вспомнить откуда.
Дядя Онур отстранился от меня, указал на парня, стоявшего позади него, и, не переставая улыбаться, взял его за плечи и подвел ближе к нам.
– Позвольте представить вам: мой сын, Мустафа.
«Мустафа не мой парень. Очень близкий друг из детского дома…» Этот Мустафа был тем самым Мустафой. Как я мог забыть это лицо?
– Мне кажется, я тебя знаю, – сказал я, протягивая руку для рукопожатия. Пока мама, папа и дядя Онур наблюдали за нами, он держал мою руку и улыбался.
– Мне кажется, я тебя тоже.
Его голос оказался ниже моего, и он был немного меньше меня ростом. Возможно, между нами было несколько лет разницы.
– Ты приходил в школу.
– Я приходил навестить Нису и Сенем, но в тот день встретил только Нису.
– Демир, – я попытался улыбнуться, когда представился.
Я не знал Мустафу. Я понятия не имел, кто он такой, но он был дорог Нисе. Как он обнимал ее, как улыбался ей… Я очень хорошо это помнил, и это означало, что я могу узнать от Мустафы что-нибудь. Я мог бы узнать о ней. Он должен был знать Нису лучше, чем я.
Я собирался сделать все возможное, чтобы между дядей Онуром и моими родителями не возникло никаких разногласий. Должно быть, они остались довольны знакомством, потому что улыбались, глядя на нас.
Мама не хотела больше заставлять гостей стоять у входа, поэтому пригласила всех к столу. На протяжении всей трапезы отец и дядя Онур горячо говорили о работе. Пока они общались, Мустафа, сидевший рядом, вел себя очень тихо. Он говорил мало, только отвечал на заданные ему вопросы. За ужином мама не восприняла это слишком близко к сердцу, но, когда мы потягивали кофе после ужина, она засыпала Мустафу вопросами. Она расспросила его, откуда он знает девочек. Мустафа и они хорошо ладили.
Сегодня вечером я был таким же тихим, как Мустафа. Я старался вникать в разговор о делах, чтобы понимать, сложится ли это сотрудничество. Папа и дядя Онур увлеченно что-то обсуждали.
– Я не знал, что у тебя есть сын, дядя Онур.
Мама нахмурилась, когда я заговорил об этом, но я не стал останавливаться. Мы все взрослые. Нам стоило обсудить это.
– Мне пришлось отдать его в детский дом, когда я попал в тюрьму.
Я не мог понять, оправдание это или безразличие. Но я знал, что дядя Онур недолго просидел в тюрьме. И он не беспокоился о своем сыне в течение многих лет? Что за ерунда!
– И спустя столько времени ты вспомнил, что у тебя есть сын?
Я не знал, почему вдруг сорвался на дядю Онура. Может быть, потому меня самого бросил настоящий отец и я чувствовал в этом близость с Мустафой.
– Демир, это не твое дело, – вмешался мой отец, и по его суровому тону я понял, что мне следует заткнуться.
– Я прошу прощения, – пробормотал я, откинувшись на спинку стула. В этот момент, когда я прикрыл глаза, Мустафа посмотрел на меня с улыбкой. Очевидно, он единственный в этой комнате не злился на меня.
– Демир, почему бы тебе не взять Мустафу и не подняться в свою комнату, сынок? Может быть, вы захотите заняться чем-нибудь вместе.
Я повернулся и посмотрел на Мустафу, но его лицо ничего не выражало.
Поднявшись со своего места, я взглядом пригласил Мустафу встать. Он ничего не сказал, пока мы поднимались по лестнице в мою комнату. Видимо, он не слишком любил поговорить. Или молчал, потому что мы только что познакомились.
Когда мы вошли в мою комнату, я подошел к столу с Playstation, а Мустафа – к окну, выходящему на улицу позади дома.
– Может, поиграем в Playstation? Там есть несколько файтингов и футбольных игр.
Я показал на консоль Мустафе, и он отрицательно покачал головой.
– Я даже не знаю, как играть. – Он улыбнулся мне, и я почувствовал вину за свое поведение внизу.
– Прости меня, если я повел себя глупо. Иногда я не могу держать язык за зубами.
Мустафа ничего не ответил, прислонился к стене и продолжил смотреть в окно.
– Забудь об этом. Даже я не смог бы сказать ему это в лицо. Я поражен твоим поведением.
Я решил промолчать, не найдясь, что ответить на это, но у меня не вышло.
– Почему он не забрал тебя, когда вышел? Мне нравится дядя Онур, но это странно.
Я выплеснул свои мысли, и Мустафа глубоко вздохнул и уселся на пол.
– Я нашел его сам. Если бы я не нашел его, возможно, он бы так и не забрал меня, но теперь у нас все хорошо, и это главное. Когда дело с работой завершится, мы переедем сюда.
Я просто улыбнулся, почувствовав себя неловко из-за услышанного.
– Я надеюсь, что у тебя все будет хорошо, – сказал я, и он поднялся с того места, где сел, и снова посмотрел в окно. Когда я встал и подошел к нему, то понял, куда он смотрит.
– Я заходил к ним перед тем, как прийти сюда, но их не оказалось дома.
Мне даже не пришлось спрашивать, о ком он говорит. Он говорил о Сенем и Нисе.
– Они пошли на день рождения, – сказал я, а он поднял брови и насмешливо улыбнулся. Когда он достал из кармана пиджака пачку сигарет, я не нашелся, что сказать. Я не курил.
– Ты не возражаешь, если я закурю? Мне не очень комфортно делать это в отеле. – Я кивнул. Я сам не курил, но некоторое время Батухан и Эмре много курили. Когда они бросили, я был рад.
– Наслаждайся, – ответил я Мустафе, и тут мой телефон завибрировал. Когда я достал его из кармана и посмотрел, от кого сообщение, то закатил глаза. Я не знал, что прислала Айбюке, но, скорее всего, она сейчас была на дне рождения Кана. Когда я понял, что это фото, а не сообщение, мне даже не захотелось его открывать. Мне не нужна была ее фотография. Я хотел удалить ее, но заметил, что там не Айбюке.
Если бы Мустафы не было со мной, телефон в моей руке, вероятно, полетел бы в стену. Потому что Айбюке сбросила мне не свою фотографию, а фотографию Огуза и Нисы. Более того, они находились очень близко друг к другу и танцевали. Руки Нисы обвились вокруг шеи Огуза. Как эта девушка могла так вести себя с другими, если со мной она так смущалась? Я громко выдохнул и несколько минут продолжал смотреть на экран телефона. Мустафа, заметив, что я разозлился, уставился прямо на экран, вместо того чтобы смотреть на меня.