Мэгги Стивотер – Синяя лилия, лиловая Блу (страница 42)

— Я думал, такие вне закона? — уточнил Гэнси, становясь на колени рядом с женщиной. Он теперь казался таким невозмутимым, будто спокойно имел дело с диким животным. Он разрезал ремни на ногах женщины, но оставил её руки связанными.

— Они и вне закона, — Блу ответила Гэнси, но не отводила взгляда от глаз женщины. Та всё ещё улыбалась, улыбалась, как будто ждала, что первой прекратит гляделки Блу. Но у Блу в этой игре была хорошая практика, спасибо Ронану. Так что она просто продолжала хмуриться в ответ. Ей хотелось спросить у женщины, почему она говорит по-английски, кем она была, и всё ли с ней было в порядке после проведенного в коробке какого-то времени, но женщина, на самом деле, не казалась способной на вопросы-ответы.

— Я собираюсь помочь вам встать, — сообщил женщине Гэнси. — Но если вы меня укусите, я положу вас назад в гроб. Это ясно?

— Ох, ты, маленький забияка, — сказала женщина. — Ты напоминаешь мне моего отца. Что слишком плохо.

Ронан всё ещё пялился на неё в ужасе, так что Блу поторопилась помочь Гэнси. Женщина оказалась теплее и реальнее, чем представляла Блу. Она была очень высокой; возможно, она ела свою зелень. Пока Блу поднимала её за локоть, её огромное вертикальное гнездо из чёрных волос с запахом пыли и металла щекотало лицо Блу. Она напевала небольшую песенку о подарках, королях и внутренних органах.

— Ладно, Гэнси, — с опаской начал Адам, — какой теперь твой план?

— Очевидно, мы заберём её наружу, — указал Гэнси. Он повернулся к женщине. — Если вы не предпочитаете остаться.

Она переместила голову так, что её волосы плашмя смялись на его плече, а её лицо было в сантиметрах от его.

— Солнце ещё существует? — спросила она.

Гэнси использовал её волосы, чтобы передвинуть её голову со своего плеча.

— Как и несколько часов назад.

— Тогда заберите меня! Заберите меня!

Адам только покачал головой.

— Не могу дождаться, — произнёс Ронан, — чтобы услышать, как ты объясняешь это Мэлори.

***

Облака исчезли, когда они поднялись наружу, уступив место небу, такому яркому, синему и опаленному ветром, что им пришлось склонить головы от песка, кружащегося в воздухе. Ветер был таким безжалостным, что он больно хлестал чёлкой Блу по её щекам. Стая ворон или воронов пролетела высоко над головами, бросаясь вниз и взмывая вверх. Ронан прижал Чейнсо к своей груди, как будто она всё ещё была маленьким воронёнком, защищая её от ветра.

Пока они возвращались к дому Диттли, пригибаясь от порывов ветра, периодически их забрызгивало дождём из безоблачного неба. Адам потянулся, чтобы стереть влагу со щеки, а Блу охнула:

— Адам, твоё лицо...

Адам убрал пальцы, кончики были красными. Блу протянула руку, чтобы поймать случайную каплю. Красная.

— Кровь, — заметил Ронан, скорее констатируя факт, чем заинтересовавшись.

Блу вздрогнула.

— Чья?

Гэнси изучал красные брызги на рукаве своего пиджака, губы раскрылись в изумлении.

— Гэнси, — позвал Адам, указывая вверх. — Смотри.

Они остановились по центру примятой травы, чтобы смотреть в яркое дневное небо. На горизонте что-то неистово вспыхнуло, словно солнце отразилось от далёкого самолета. Блу заслонила глаза и увидела, что у объекта был огненный хвост. Она себе не представляла, что могло быть таким видимым в столь дневное время.

— Авиакатастрофа? — предположила она.

— Комета, — уверенно сказал Ронан.

— Комета? — словно эхо, повторил Адам.

Сейчас Блу была напугана сильнее, чем когда они были в возможной опасности в пещере. Что же они делали?

— Начинается! — прокричала женщина. — Начинается опять! Снова и снова и снова!

Она закружилась в поле со всё ещё связанными за спиной руками. В солнечном свете царственная красота женщины была более очевидна. У неё был довольно большой нос прелестной формы, скошенные щеки и лоб, тёмные лукавые брови и, конечно, эти невозможные по высоте запутанные волосы над уже высоким телом. Её пурпурно-красное одеяние было словно мазок краски по полю.

Гэнси наблюдал, как небесное тело медленно выжигало след на голубом. Он произнёс:

— Знаки и предзнаменования. Комету видели в 1402 году, когда Глендовер начал восставать.

— Ха! — кричала женщина. — Восставать, восставать, восставать! Тогда прольётся тоже много крови, все прольют много крови!

Последнее предложение снова превратилось в песню.

Адам схватил женщину за плечи, останавливая её вращения. Она откатилась от его руки, как пьяный танцор, а затем сфокусировала на нём взгляд своих широко раскрытых глаз.

— Ты, — сказала она, — мой самый нелюбимый. Ты напоминаешь мне и мужчину, и собаку, которые мне никогда не нравились.

— Отмечено, — ответил он. — Можем мы получить милость? За то, что разбудили тебя?

«Конечно, — глупо подумала Блу. — Конечно, у нас должна была сразу же появиться мысль спросить это. Все спящие якобы даровали милость в легендах, а не только Глендовер».

Казалось невероятным, что это не пришло в голову всем им, но всё, что представлялось очевидным в теории, было путано, броско и пугающе на практике.

Женщина завопила, как вороны над головами, а потом она вопила снова, и тут Блу поняла, что это был смех.

— Милость! За то, что разбудили меня? Маленький полукровка, я никогда не спала.

Адам холодно и без движения уставился на неё. Он позволил единственному слову – полукровка – ободрать позвоночник.

Гэнси отрезал жутко вежливо:

— Мы ничего вам не сделали, кроме добра. Его зовут Адам Пэрриш, и именно так вы можете к нему обращаться.

Она карикатурно поклонилась Гэнси, опустившись на колено со всё ещё завязанными руками.

— Простите меня, — усмехнулась она, — мой господин.

Он пренебрежительно к её жесту поджал губы.

— Что вы имеете в виду, говоря, что вы не спали?

— Засыпай, моя маленькая дочь, — сладко произнесла женщина. — Смотри сны о войне. Только я не уснула. Не смогла. Я всегда была беспокойной спящей! — Она приняла драматичную позу, раздвинув ноги для баланса. Капля крови пятном расположилась на её щеке, как слеза. Высоким голосом она стала звать: — Помогите! Помогите! Я не сплю! Вернитесь! Вернитесь! — И тише: — Вы слышали что-нибудь? Только звук пульсирующей в моей мужественности крови! Пошли!

Губы Ронана скривились.

Блу была вполне уверена, что услышала бы это в залах своей школы. Она поинтересовалась:

— Вы имеете в виду, что вы не спали в течение шестисот лет?

Она нараспев ответила:

— Плюс-минус двести.

— Неудивительно, что она свихнулась, как коровья сиська, — сказал Ронан.

— Ронан, — начал Гэнси, но затем чётко не смог придумать никакого хорошего упрёка. — Пошли.

В доме Джесси Диттли вглядывался в женщину. Она была почти такой же высокой, как и он.

— ЧТО ЭТО?

— Ваше проклятие, — ответил Гэнси.

Джесси смотрел с сомнением. Он спросил её:

— А ТЕПЕРЬ СКАЖИ-КА МНЕ ВОТ ЧТО: ТЫ КОГДА-НИБУДЬ ЗАСТАВЛЯЛА МОИ СТЕНЫ ПЛАКАТЬ?

— Только три или пять раз, — сказала она. — Это кровь твоего отца закупорила меня в тишине?

— ТЫ УБИЛА КОТА МОЕЙ ЖЕНЫ?

— Это, — пропела она, — было случайно. А до этого была кровь твоего деда?