Мэгги Стивотер – Синяя лилия, лиловая Блу (ЛП) (страница 29)

А затем они двигались через лес и по просторным охраняемым полям. Здесь было ещё более пронизывающе тихо: зелёные и золотые пастбища, красные и белые сараи, массивные, тяжёлые осенние розы висели на густых кустах; пурпурные дремлющие горы, наполовину спрятанные за линией деревьев. Жёлтые яблоки, яркие, как повидло, выглядывают с деревьев на одной стороне дороги. Какие-то синие цветы, неправдоподобные, воображаемые, бесились на траве на другой стороне. Всё было диким и резким.

Но такими были Линчи.

Ронан проделал большой эффектный косой занос в конце дороги – Адам молча дотянулся, чтобы удержаться, до потолка – и БМВ небрежно забуксовала в гравии на парковке напротив белого фамильного дома.

— Однажды ты вышибешь боковину, — сказал Адам, пока вылезал из машины.

— Конечно, — согласился Ронан. Выбравшись из машины, он всмотрелся в ветви сливовых деревьев рядом с парковкой. Как всегда, Адам вспомнил, насколько Ронан принадлежал этому месту. Что-то в привычном способе, которым он стоял, пока тянулся к спелым сливам, подразумевало, что он делал так много раз раньше. Стало проще понять, что Ронан вырос здесь и состарился бы здесь. Проще увидеть, насколько его изгнание высекло его душу.

Адам позволил себе тоскливый момент, в котором вообразил Адама Пэрриша, выросшего в этих полях вместо пыльного парка за пределами Генриетты – Адама Пэрриша, который позволил себе хотеть этот дом для себя. Но такое было невозможно, как и пытаться представить Ронана преподавателем в Аглионбае.

Он не мог понять, как Ронан научился быть жестоким в таком защищённом месте.

Ронан отыскал две чёрно-пурпурных сливы, которые ему понравились. Он бросил одну Адаму, а затем дёрнул подбородком, указывая Адаму шагать следом.

По некоторым причинам Адам определил в уме, что все те разы, когда Ронан пропадал в Барнс, он готовил дом для себя и Меттью. Это была такая правдоподобная мысль, что он удивился, когда Ронан повёл его вокруг дома к одному из множества сараев, построенных на их земле.

Это был большой, длинный сарай, который, вероятно, предусматривался для содержания лошадей или крупного рогатого скота, но, вместо этого, хранящий хлам. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что это фактически хлам из сна, неуловимо состаренный пылью и выцветанием.

Ронан перемещался в тусклом пространстве с легкостью, подхватывая часы, фонарь, катушку странной ткани, взгляд на которые почему-то причинял Адаму боль. Ронан нашёл своего рода призрачный светильник на ремне; он перекинул его через плечо, чтобы взять с собой. Он практически сгрыз свою сливу.

Адам задержался в дверях, наблюдая сквозь крупинки пыли, оставляя сливу на потом.

— Это то, над чем ты работаешь?

— Нет, это отца. — Ронан подхватил маленький струнный инструмент. Он повернул его так, чтобы Адам мог увидеть, что струны были из чистого золота. — Посмотри.

Адам присоединился к нему. Хотя у него и была домашка, которую нужно делать, и Энергетический пузырь, о котором нужно позаботиться, было трудно торопиться. Воздух в сарае был сонный и неподвластный времени, и не было ничего неприятного в том, чтобы порыться в чудесах и безрассудствах. Кое-что в сарае оказалось механизмами, которые всё ещё работали загадочным способом. А другие вещи были тем, что, должно быть, Найл Линч пригрезил в жизнь, потому что теперь они спали. Они обнаружили спящих птиц среди хлама, спящего кота, старомодное чучело медведя, которое тоже, должно быть, было живым, потому что его грудь поднималась и опускалась. Со смертью их создателя все они были за пределами бодрствования, пока, как мать Ронана, не возвратятся в Энергетический пузырь.

Когда они продвигались через старый сарай, Адам почувствовал, как взгляд Ронана скользнул по нему и дальше, незаинтересованность была умелой, но неполной. Адам задался вопросом, замечал ли кто-нибудь ещё. Часть его хотела, чтобы заметили, и внезапно почувствовала себя плохо, потому что это было, правда, тщеславно: видите, Адам Пэрриш желанный, достойный обожания, не просто кем-то, а кем-то вроде Ронана, который мог бы хотеть Гэнси или кого-нибудь ещё, а выбрал Адама для своих голодных взглядов.

Может, он ошибался. Он мог ошибаться.

«Я непостижимый, Ронан Линч».

— Хочешь посмотреть, над чем я работаю? — поинтересовался Ронан. Полностью небрежно.

— Конечно, — ответил Адам. Совершенно небрежно.

Останавливаясь только для того, чтобы подвесить призрачный светильник на заборный столб, откуда позже его забрать, Ронан повёл Адама через влажные поля к сараю, который они посещали раньше. Адам знал, что они там найдут ещё до того, как Ронан толкнул большую ржавую дверь, и, конечно, внутри оказалось огромное стадо коров всех цветов. Как и все другие живые существа в этих сараях, они спали. Ждали.

Внутри свет был тусклым и коричневым, проникающим через покрытые грязью окна на высокой крыше. Пахло тепло, живо, знакомо, как шерсть, навоз и сырость. Кто нагрезил стадо коров? Неудивительно, что Энергетический пузырь не смог проявиться, пока отец Ронана не умер. Даже беспечные грёзы Ронана и Кавински истощили энергетическую линию достаточно для того, чтобы лес исчез. А это были безделушки, наркотики, автомобили.

Не поля, заполненные живыми существами. Не выдуманная долина.

Вот почему Гринмантл не может иметь даже поддельного Грейворена. Безжалостный Энергетический пузырь также странно хрупок.

Ронан подошёл к двери внутри сарая; за ней находился разбитый кабинет. Везде пыли было достаточно много, чтобы стать грязью. Ветеринарные записи и квитанции на корма желтели на столе. В мусорной корзине валялись древние банки из-под кока-колы. Напечатанные листы без рамок крепились к стенам - флайер какой-то ирландской фольклорной группы, игравшей в Нью-Йорке; старинное изображение каких-то детей, работающих далеко, старой пристани в далекой старой стране. Это всё так отличалось от того, что отец Адама прикреплял на стене своего рабочего места, что Адам снова обдумывал восхищение им Ронана. Кто-то типа него относится к кому-то типа Адама как к достойному...

Ронан ругнулся, когда споткнулся. Он нашёл выключатель и над головами зажглись великодушные лампы дневного света. Здесь было полно мёртвых мух.

При слегка улучшенном освещении Адам увидел следы без пыли, ведущие от стола к офисному стулу у стены. Плед – не грязный – лежал на стуле, и было не сложно представить очертания молодого человека, спящего в нём. Было что-то неожиданно одинокое в этой картине.

Ронан вытащил металлическую коробку с гвоздями от стены и отбросил крышку с ужасным грохотом.

— Я пытаюсь разбудить грёзы моего отца.

— Что?

— Они не мертвы. Они спят. Если я притащу их все к Энергетическому пузырю, они встанут и пойдут. Так что я начал думать, что если я принесу Энегетический пузырь к ним?

Адам не был уверен в том, что он ожидал обнаружить, но не это.

— К коровам?

— У некоторых из нас есть семья, Пэрриш.

Аврора была заперта в Энергетическом пузыре. Конечно, Ронан бы хотел, чтобы она была способна приходить и уходить. Адам пристыженно ответил:

— Извини. Понял.

— Дело не только в этом. Дело в Меттью... — Ронан полностью замолчал, и Адам понял. Это был ещё один секрет, тот, о котором Ронан не был готов рассказывать.

Порывшись минуту в коробке, Ронан обернулся, держа в руках чистый стеклянный шар. Воздух внутри него переливался туманом. Симпатично для того, чтобы повесить его в саду или на кухне старой леди. Он поразил Адама своей безопасностью. Совсем не как Ронан.

Ронан поднес его к свету. Воздух внутри перекатился с одной стороны на другую. Может, вовсе не воздух. Может, жидкость. Адам мог видеть, как шар отражался в его голубых глазах. Ронан сказал:

— Это была моя первая попытка.

— Ты его нагрезил.

— Конечно.

— Мм. А Энергетический пузырь?

Ронан обиженно произнёс:

— Я спросил.

Он спросил. Так просто. Как будто для него было так просто связаться с объектом, который мог заявить о себе Адаму посредством больших и жестоких жестов.

— Во сне внутри была какая-то часть Энергетического пузыря, — продолжил Ронан нараспев. — Если это работает во сне, то работает и в реальной жизни.

— Он работает? Дай мне краткую версию.

— Придурок. Нет. Не работает. Фактически, работает по нулям. — Ронан порылся в коробке с гвоздями, доставая разные другие неудачные попытки, все как один малопонятные. Мерцающая лента, пучок травы, всё ещё растущий из куска грязи, раздвоенная ветка. Он позволил Адаму подержать некоторые из них, они ощущались странно. Слишком тяжёлыми, будто сила тяжести нагружала их сильнее, чем должна была. И пахли они смутно знакомо, как Ронан или как Энергетический пузырь.

Если Адам думал об этом – или охотнее не думал об этом – он мог чувствовать пульс энергетической линии в каждом предмете.

— У меня ещё был мешок с песком, — сказал Ронан, — но я его просыпал.

Часы сновидений. Он вёл машину целый час каждый день, чтобы припарковать машину, свернуться в кресле и спать одному.

— Почему здесь? Зачем ты приходишь сюда, чтобы это делать?

Невыразительным голосом Ронан произнёс:

— Иногда я вижу во сне ос.

Тогда Адам представил: Ронан просыпается на Фабрике Монмаут, сжимая в руках нагрезенный объект, по простыням ползают осы, ничего не подозревающий Гэнси в другой комнате.