Мэгги Стивотер – Синяя лилия, лилия Блу (страница 18)

– А я хочу, – сказала она. – Сейчас принесу и вам, мистер Грей.

Тот отошел к окну. Его машина, неизящный белый «Мицубиси» с огромным спойлером, стояла во дворе. Они с Ронаном задумчиво посмотрели на нее. После долгого молчания Серый Человек сказал:

– Это тот, кто попросил меня убить отца Ронана.

Ганси знал, что не стоит обижаться на бесстрастность интонации: мистер Грей был киллером, Ниалл Линч – его жертвой, в то время они с Ронаном еще не дружили, и с этической точки зрения профессия мистера Грея, пожалуй, не так уж отличалась от профессии наемника. Но это не отменяло того факта, что отец Ронана погиб. Ганси напомнил себе, что Серый Человек был просто равнодушным орудием. Рукой, направившей его, был Гринмантл.

Ронан, до сих пор молчавший, сказал:

– Я убью его.

И Ганси вдруг увидел ужасную картину: испачканные кровью руки Ронана, пустые, непонятные глаза, труп у ног. От этого безумного и жестокого образа он никак не мог избавиться, тем более что уже видел все фрагменты порознь – и в точности знал, как они будут выглядеть, если сложить их воедино.

Серый Человек быстро повернулся.

– Нет, – сказал он, с неслыханной прежде силой. – Ты меня слышишь? Не убьешь.

– Да неужели? – поинтересовался Ронан. Его голос звучал негромко и опасно, и в нем заключалось куда больше угрозы, чем если бы Ронан крикнул.

– Колин Гринмантл неприкасаем, – сказал Серый Человек. Он широко растопырил пальцы и продолжал: – Он – паук, висящий на паутине. Каждая ножка касается нити, и если с пауком что-нибудь случится, начнется ад.

Ронан ответил:

– Я уже жил в аду.

– Ты и понятия не имеешь, что такое ад, – заверил Серый Человек, хотя довольно добродушно. – Думаешь, ты первый, кто хочет отомстить за отца? Или твой отец – первый, кого убил Гринмантл? И тем не менее он жив и невредим. Потому что мы все знаем, как это работает. Прежде чем приехать сюда из Бостона, он присоединил шестнадцать ниточек к разным людям вроде меня, к компьютерным программам, к банковским отчетам. Паук умирает, паутина дергается – и внезапно твои счета пустеют, младший брат становится инвалидом, старшего расстреливают за рулем машины в Вашингтоне, предвыборная кампания миссис Ганси терпит крах из-за поддельных скандальных фото, Адам лишается стипендии, Блу теряет глаз…

– Перестаньте, – сказал Ганси. Он подумал, что сейчас его вырвет. – Господи. Пожалуйста, хватит.

– Я просто хочу, чтобы Ронан понял: он не имеет права наделать глупостей, – объяснил Серый Человек. – Убить Гринмантла – значит положить конец своей жизни, в ее привычном виде. Да и что хорошего принесет тебе месть?

– Это говорит киллер, – прорычал Ронан. Он явно обиделся.

– Говорит киллер, да… но я профи, – напомнил мистер Грей. – Даже если бы Гринмантл не был гениальным пауком, ты хотел бы сесть в тюрьму ради удовольствия убить его?

Без единого слова Ронан вышел и захлопнул дверь. Ганси не последовал за ним. Он разрывался между двумя желаниями – умерить боль друга или оставить его обиженным, зато предупрежденным. Жестокость была болезнью, которую, по мнению Ганси, он не мог подцепить. Но все вокруг – его друзья – медленно заражались ею.

Персефона принесла Серому Человеку коктейль, и себе тоже. Они дружно выпили.

– Хочешь? – спросила Блу.

Она наклонила стаканчик с йогуртом, показывая, что остались только кусочки фруктов на дне. Ганси не кивнул, но она все равно отдала ему стаканчик и ложку. Эффект был потрясающий – удивительно скользкая черника, удар сахара по пустому желудку, мысль о том, что этой ложки только что касались губы Блу.

Та посмотрела, как он проглотил первую порцию, и быстро повернулась к мистеру Грею.

– Это Гринмантл приходил вчера на сеанс, так?

– Да, – ответил мистер Грей. – Как я и думал. А теперь он преподает ребятам латынь.

– Почему? – спросил Ганси. – Почему мы?

– Не вы, – сказал мистер Грей. – Я. Разумеется, он не поверил, что я смылся с Грейуореном. Он явился сюда в поисках Моры, поскольку считает, что она для меня значима. Он проник в школу, поскольку выяснил, что мы с вами знакомы. Он хочет, чтобы я знал, что он знает, что я по-прежнему здесь, – а еще, чтобы я знал, как много ему известно о моей теперешней жизни.

– И что нам делать? – спросил Ганси.

Он чувствовал себя так, как будто этот день был ошибкой; настоящее начало учебного года должно было выглядеть как-то иначе. Лучше бы он остался в постели до завтра и попробовал еще разок.

– Это не ваша проблема, а моя, – кратко ответил мистер Грей.

– Он приезжает в мою школу. Каждый день. Ронану придется смотреть ему в лицо. Каждый день. По-вашему, это не моя проблема?

Мистер Грей сказал:

– Но ему нужен не ты. Я все улажу. Твоя забота – позволить мне все уладить.

Ганси опустился на кушетку. Он верил в намерения мистера Грея, но не в слова. Если за последний год он чему-то и научился, так это тому, что Генриетта представляет собой сплошной клубок.

Калла ухватила мистера Грея за запястье и медленно сделала вид, что ломает ему руку. Слегка покачав головой, он снова обернулся к ней, взял одной рукой за кисть, другой за запястье и повернул – неторопливо и четко. Несколько раз, чтобы Калла поняла, как это происходит. Отчего-то приятно было наблюдать за тем, как он со знанием дела изображает жестокость. Это напоминало танец. Нечто абсолютно контролируемое и прекрасное. Его аккуратное мускулистое тело и аккуратные, полностью осознаваемые движения гласили: «У меня все под контролем». И правда – все.

Как же Ганси хотелось, чтобы Гринмантл и правда был проблемой одного Серого Человека. Но он вновь увидел сужающийся черный туннель и пропасть, а на ее дне могилу.

Калла выругалась и схватилась за плечо.

– Извини, – сказал мистер Грей. И повернулся к Ганси: – Я выясню, чего он хочет.

– Только смотрите, чтоб вас не убили, – немедленно сказала Блу.

– Обязательно.

Наконец заговорила Персефона – как всегда, очень тихо:

– Пожалуй, хорошо, что вы уже почти нашли своего короля.

Ганси понял, что она обращается к нему.

– Да?

– Конечно, – сказала Калла. – И ты еще долго провозился.

12

В тот вечер, вскоре после возвращения с работы, Адам услышал стук в дверь своей квартирки. Открыв, он с удивлением обнаружил, что человек на пороге абсолютно реален. А потом удивился дополнительно: это был Ганси, а не Ронан.

– О, – сказал он. – Уже поздно.

– Знаю, – Ганси был в пальто и очках с металлической оправой; до тех пор он явно пытался заснуть, но тщетно. – Извини. Ты сделал задание по алгебре? Я не понимаю четвертый номер.

Он не произнес слова «Гринмантл». Говорить было нечего, пока они не получили известий от мистера Грея.

– Да, можешь посмотреть.

Адам впустил Ганси, по пути засунув письмо – то самое – под шкафчик у двери. В отличие от Ронана, Ганси в этой квартире выглядел неуместно. Низкий потолок словно давил его, трещины в штукатурке выступали яснее, практичные пластмассовые корзины, в которых лежали вещи Адама, казались еще более лишенными эстетического обаяния. Ганси отлично сочетался со старыми вещами, но эта обстановка была не старой, а просто дешевой.

Он спрятал письмо? Да. Адам буквально видел раскаленный контур конверта под шкафчиком. Ганси пожалел бы друга, нанял адвоката, и Адам почувствовал бы себя полным дерьмом, и тогда они бы поссорились…

«Мы не поссоримся».

Ганси сбросил пальто – под ним оказались футболка и штаны от пижамы, возможно самый символический наряд, какой Адам только мог вообразить для своего друга, разве что Ганси умудрился бы надеть под футболку еще одно пальто, а под него опять футболку и штаны от пижамы и так далее, и так далее, бесконечная матрешка – и плюхнулся на кровать.

– Мама звонила, – сказал Ганси. – Не хочу ли я встретиться с губернатором на следующих выходных, потому что было бы здорово, если бы я согласился, и не хочу ли пригласить друзей. Нет, мама, вообще-то не хочу. Но там будет Хелен! Да, мама, я так и подумал, но для меня это не плюс – я боюсь, она похитит Адама. Ладно, ладно, ты не обязан, я знаю, что ты занят, но бла-бла-бла и так далее, и так далее. О. Я забыл. Я принес плату за вторжение.

Он подтянул к себе пальто за рукав и достал из кармана два шоколадных батончика. Один он бросил на колени Адаму, а второй развернул.

Адаму страшно хотелось шоколадку, но он отложил ее, чтобы съесть завтра вечером на работе, во время перерыва.

– Это не даст мне заснуть.

Ему польстил намек на то, что изящная старшая сестра Ганси сочла его привлекательным. Недостижимость Хелен превращала эти слова в приятное поглаживание самолюбия.

– Так ты едешь?

– Не знаю. Если да, поедешь со мной?

Адам ощутил инстинктивную тревогу. Мышечную память того последнего раза, когда он побывал на политическом мероприятии в доме Ганси.

– Лучше пригласи Блу. Она устроила мне разнос за то, что ее не позвали в прошлый раз.

Ганси моргнул. Его глаза за стеклами очков стали испуганными.