Мэгги Стивотер – Король воронов (страница 3)

Постепенно появилась история. Она повествовала о людях – о тех, которых они изменили и которые изменили их. Сюжет включал все пикантные моменты: когда Мора влюбилась в Артемуса, когда Джими ударила Каллу, когда Орла втайне опустошила общий счет в банке, чтобы создать вебсайт, который пока так и не принес дохода, когда Блу убежала из дома и ее притащили обратно полицейские, когда умерла Персефона…

Ветвь, которая вела к Артемусу, была мрачной и гнилой, испещренной мечами и страхом. Заключенная в ней тьма текла обратно к стволу, соединяясь с какой-то жутью, истлевающей в корне, который принадлежал Гвенллиан. Было очевидно, что эта тьма убьет их всех, если они ничего не сделают, хотя никто не понимал, что конкретно она собой представляла. Зрение присутствующих женщин не могло проникнуть в область непосредственно над силовой линией, а тьма сосредотачивалась там.

Впрочем, разрешение проблемы лежало вне силовой линии. Оно было многогранным, неопределенным, трудным. Но основная идея была ясна.

– Им придется действовать заодно? – недоверчиво спросила Калла.

– Так говорят карты, – ответила Мора.

Джими потянулась за бутылкой виски, но та уже опустела.

– А мы не можем сами об этом позаботиться?

– Мы просто люди, – сказала Мора. – Обычные люди. А они особенные. Адам связан с силовой линией. Ронан – сновидец. Блу усиливает их всех.

– Золотой мальчик – просто человек, – заметила Орла.

– Да, и ему предстоит умереть.

Женщины вновь обозрели карты.

– Это значит, что она еще жива? – спросила Мора, постучав по одной из карт – Королеве Мечей.

– Возможно, – буркнула Калла.

– Это значит, что она скоро уйдет? – спросила Орла, постучав по другой карте. Имелась в виду другая «она».

– Возможно, – со вздохом сказала Мора.

– Это значит, что она вернется? – спросила Калла, указав на третью карту. Имелась в виду третья «она».

– Возможно! – воскликнула Гвенллиан и выскочила из-за стола.

Она принялась кружиться, воздев руки в воздух.

Никто больше не мог сидеть спокойно. Калла отодвинула кресло.

– Я хочу еще выпить.

Джими согласно прищелкнула языком.

– Если приближается конец света, я тоже хочу.

Когда остальные встали из-за стола, Мора осталась. Она смотрела на отравленную ветвь Артемуса и на самого Артемуса, который, ссутулившись, сидел над картами. Случайные мужчины из волшебных лесов больше не были в ее вкусе. Но все-таки она помнила, что любила Артемуса, а этот Артемус сильно умалился.

– Артемус, – ласково позвала Мора.

Он не поднял голову.

Мора коснулась пальцем его подбородка. Он вздрогнул. Она приподняла лицо Артемуса, чтобы заглянуть ему в глаза. Он никогда не спешил заполнять пустоту словами – и теперь тоже. Казалось, он ни за что не заговорил бы впредь, будь это в его власти.

С тех пор как они оба выбрались из пещеры, Мора не спрашивала Артемуса ни о чем, что произошло за все эти годы, минувшие с их последней встречи. Но теперь она спросила:

– Что случилось, если ты стал таким?

Он закрыл глаза.

2

– Черт, где Ронан? – спросил Ганси, повторяя слова, которые произносили тысячи людей с тех пор, как человечество обрело дар речи.

Выйдя из естественно-научного корпуса, он запрокинул голову, как будто Ронан Линч – сновидец, воин и злостный прогульщик – мог витать где-то в вышине. Но его там не было. Ганси увидел только самолет, беззвучно летевший в яркой синеве над школьным кампусом. По ту сторону железной ограды лежала Генриетта, издававшая деловой дневной шум. По эту сторону ограды ученики Агленби издавали неделовые подростковые крики.

– На технологии его тоже не было?

Адам Пэрриш – маг и загадка, школьник и логик, мужчина и мальчик – потеребил ремень честолюбиво нагруженной сумки на плече. Он не видел никаких причин полагать, что Ронан где-то тут, в кампусе. У Адама уходили все силы на то, чтобы сосредоточиться на уроках после целой недели, полной волшебных пещер и загадочных спящих – а Адам был самым мотивированным учеником Агленби. Ронан, с другой стороны, регулярно появлялся только на уроках латинского. Теперь, когда всех ребят, изучавших латынь, позорно запихнули на дополнительные занятия французским, что ему оставалось делать?

– Он был? – повторил Ганси.

– Я думал, это риторический вопрос.

Ганси злился ровно столько времени, сколько понадобилось запоздалой бабочке, подхваченной осенним ветерком, чтобы пролететь мимо.

– Он даже не пытается.

Прошла неделя с тех пор, как они отыскали и извлекли из пещеры Мору – мать Блу – и Артемуса… отца Блу? Три дня с тех пор, как они посадили Роджера Мэлори – старинного друга Ганси – на обратный самолет в Англию. Два дня с тех пор, как начался учебный год.

Ни в один из этих дней Ронан не удосужился появиться в Агленби.

Они глупо тратили время и силы? Да. Ронан Линч должен был сам отвечать за себя? Да.

За спиной у них, в естественно-научном корпусе, зазвонил колокол – через две минуты после окончания урока. Это был настоящий колокол, с настоящей веревкой, и предполагалось, что в конце урока в него, как положено, звонит настоящий ученик. Двухминутное опоздание преждевременно состарило Адама Пэрриша. Он страдал, когда люди плохо выполняли свои обязанности.

– Скажи что-нибудь, – потребовал Ганси.

– Этот колокол…

– Всё просто ужасно, – согласился Ганси.

Они сошли с дорожки и зашагали через спортивные площадки. Это был сущий дар богов – прогулка из естественно-научного корпуса до Грабер-Холла, десять роскошных минут на то, чтобы в перерыве между уроками насладиться воздухом и солнцем. Пребывание в кампусе, как правило, успокаивало Адама; предсказуемый распорядок убаюкивал его. Учись прилежно. Иди на урок. Поднимай руку. Отвечай на вопросы. Двигайся к выпускным экзаменам. Другие одноклассники жаловались на учебу. Ха! Учеба была островом, к которому Адам устремлялся в бурном море.

Очень бурном. На силовой линии кишели чудовища. Сквозь руки и глаза, которые Адам отдал Кабесуотеру, рос лес. А Ганси должен был умереть до наступления апреля. Вот что представляло собой это беспокойное море – а Глендауэр был в нем островом. Разбудить его значило получить подарок, который предназначался для того, чтобы спасти жизнь Ганси. Волшебная страна нуждалась в волшебном короле.

В минувшие выходные Адаму дважды снилось, что они уже нашли Глендауэра и теперь ищут его опять. Когда ему приснилось это в первый раз, это был кошмар. Во второй раз – облегчение.

Он осторожно спросил:

– Какой следующий этап?

– Пещера Диттли, – ответил Ганси.

Адам испугался. Обычно Ганси предпочитал безопасный подход, а пещера Диттли была чем-то совершенно противоположным. Во-первых, после того, как они извлекли оттуда дочь Глендауэра, Гвенллиан, из пещеры начали выползать странные существа. Во-вторых, у входа в нее Пайпер Гринмантл застрелила Джесса Диттли. Это место буквально вопило о прошлых и будущих смертях.

– А ты не думаешь, что, если бы Глендауэр находился дальше в пещере, Гвенллиан так и сказала бы, вместо того чтобы позволять нам рыскать по долине костей?

– Я думаю, Гвенллиан преследует свои личные цели, – ответил Ганси. – И я еще не выяснил какие.

– Просто я сомневаюсь, что стоит рисковать. Кроме того, это место преступления.

Будь здесь Ронан, он сказал бы: «Всё на свете – место преступления».

Ганси произнес:

– Значит, у тебя есть другие варианты?

Варианты? Во множественном числе? Адам был бы счастлив, если бы у него имелся хоть один. Самый многообещающий путь, пещера в Кабесуотере, рухнула во время их последней экспедиции, и на смену ей не появилось ничего нового. Ганси заметил, что это напоминает испытание на пригодность, и Адам невольно согласился. Кабесуотер устроил им проверку, они попытались ее пройти и обнаружили, что чего-то недостает. Впрочем, ощущение было правильное. Сначала они с Ронаном действовали заодно, чтобы очистить пещеру от опасных помех, а потом вся компания соединила свои таланты и ненадолго оживила скелеты древних животных, которые привели Ронана и Блу к Море. Каждую ночь с тех пор Адам воскрешал это воспоминание, прежде чем заснуть. Ронан, который видит сны, Адам, который фокусирует энергию, Блу, которая ее усиливает, Ганси, который приводит весь план в действие. Он никогда еще не чувствовал себя таким… настоящим. Вместе они составляли превосходную машину.

Но это не помогло им добраться до Глендауэра.

Адам предположил:

– Может, поговорить с Артемусом?

Ганси хмыкнул. Это звучало бы пессимистично в исполнении кого угодно – а в исполнении Ганси прозвучало пессимистично вдвойне.

– Я думаю, нам без проблем удастся поговорить с Артемусом. Но будет нелегко сделать так, чтобы он поговорил с нами.

– Ты, кажется, всегда считал, что у тебя есть дар убеждения, – сказал Адам.