Мэгги Стивотер – Король-ворон (страница 65)

Люди зашевелились; небо на секунду раскалилось добела; одежда Пайпер стала белой; демон с жужжанием взлетел. Шепот в голове Сондок стал угрожающим.

Ломоньер выстрелил в свою дочь.

Благодаря глушителю пистолет издал лишь тихое «умп». Ломоньер выглядел шокированным. Ни один из братьев не проронил ни звука, они просто уставились на ее тело, а затем на демона, нашептавшего им этот приказ.

Вот теперь все бросились бежать. Если уж Ломоньер застрелил свою дочь, то могло случиться все что угодно.

Демон приземлился на шею Пайпер и окунул лапки в кровь, вытекавшую из раны, а затем нагнул туда же голову.

Он менялся. Она менялась. Развоплощение, насилие и извращение.

– Позвони мне, – бросила Сондок Серому, – и убирайся отсюда немедленно.

Крик Пайпер гремел над площадкой, будто проигрываемый задом наперед. Сондок не сразу поняла, что та еще жива.

Кровь на ее шее почернела.

Амбиции жадность ненависть насилие презрение амбиции жадность ненависть насилие презрение

А затем она умерла.

Демон начал подниматься.

Развоплотитель, развоплотитель, я просыпаюсь, просыпаюсь, просыпаюсь

Глава 61

Адам никак не мог решить, был ли этот день и впрямь худшим из всего, что с ним приключалось, или же он просто был чрезмерно и бессмысленно счастлив совсем недавно, и поэтому в сравнении с этим счастьем нынешняя ситуация казалась полным кошмаром.

Он сидел на заднем сиденье «БМВ» со связанными руками и завязанными глазами; вдобавок, он был глух на одно ухо. Он даже не чувствовал себя реальным. Он устал, но спать не хотелось; он устал всего лишь от бесконечных усилий в сражении за контроль над собственными органами чувств. Однако демон время от времени пытался освободиться от ленты, стягивавшей его запястья – о, как же у него при этом горела кожа! – и заставлял его глаза закатываться и вращаться против его воли. Блу сидела по одну сторону от него, Сиротка – по другую. Он так попросил. Он не знал, может ли вырваться из пут, но понимал, что демон причинит боль Блу разве что в попытке добраться до Ронана или Сиротки. По крайней мере, если это снова произойдет, они хотя бы будут предупреждены.

Боже, Боже. Он едва не убил Ронана. Он бы убил его. Подумать только, совсем недавно они с Ронаном целовались, но, тем не менее, его руки убили бы его прямо на глазах у Адама.

Как он будет ходить в школу? Как он вообще сможет чем-то заниматься…

Он задержал дыхание, когда Блу опустила голову ему на плечо.

– Не надо, – предупредил он.

Она убрала голову с его плеча, но через мгновение он ощутил, как она нежно погладила его по волосам, пробежалась по ним пальцами, а затем тронула его щеку, там, где он разодрал себе кожу. Но проделала все это молча.

Он закрыл глаза под повязкой, слушая протяжный стук дождя по лобовому стеклу и размеренное шуршание дворников. Он понятия не имел, где они находятся и как далеко они были от Кэйбсуотера.

Почему он не может придумать другой способ, чтобы обойти это самопожертвование? Гэнси так торопился сделать это только из-за него – из-за того, что его сделка с Кэйбсуотером превратилась в чрезвычайную ситуацию. В итоге Адам все-таки убивал его, как в своем видении. В этом не было конкретно его вины, но именно Адам стоял у руля. Нельзя было не признать, что именно Адам превратил эту ситуацию в конец света.

Внутри Адама зашелестело плохое предчувствие, но он не мог разобрать, было ли это его собственное чувство вины или предостережение от Кэйбсуотера.

– Что это? – послышался голос Гэнси с пассажирского сиденья. – Там, на дороге?

Блу отстранилась от Адама; он почувствовал, как она высунулась в промежуток между передними сиденьями.

– Это что… кровь? – нерешительно спросила она.

– Чья тут может быть кровь? – удивился Ронан.

– Может, вообще ничья, – ответил Гэнси. – Она вообще настоящая?

– На нее капает дождь, – заметил Ронан.

– И нам что… надо проехать по ней? – размышлял Гэнси. – Блу, ты можешь разглядеть, какое выражение лица у Генри?

Адам почувствовал, как Блу слегка задела его, оборачиваясь на сиденье, чтобы посмотреть на «фискер», ехавший следом за ними. Руки Адама напряглись и задергались в извечном, непрекращающемся голоде. Демон был… так близко.

– Дай мне телефон, – сказала Блу. – Я позвоню маме.

– Что происходит? – спросил Адам.

– Дорогу затопило, – ответила она. – Но похоже на кровь. И по ней что-то плавает. Что это, Гэнси? Это… лепестки? Синие лепестки?

В машине воцарилось томительное, тревожное молчание.

– Вам не кажется, что круг замыкается? – негромко произнес Ронан. – Вам не…

Он не закончил фразу. В машине снова стало тихо. Они затормозили – видимо, Ронан не мог решить, ехать ли сквозь разлившуюся по дороге кровь. Дождь барабанил по стеклу. С шелестом снова ожили и заскрипели дворники.

– Думаю, нам… Господи! – выдохнул Гэнси. – Боже… Ронан?

Его слова были пронизаны ужасом.

– Ронан? – повторил Гэнси. Раздался звук шлепка по металлу. Скрип сиденья. Шарканье. Машина вдруг качнулась под ними, когда Гэнси резко метнулся куда-то со своего сиденья. Ронан все не отвечал. Двигатель взревел на низкой ноте. Ронан давил на педаль газа с выключенным сцеплением.

Едва слышный предупредительный шепот внутри Адама взвыл аварийной сиреной.

Внезапно рев прекратился; двигатель заглушили.

– О, нет, – ахнула Блу. – О, нет, и девочка тоже!

Она быстро отодвинулась от Адама; он услышал, как она открывает дверцу с другой стороны машины. В салон хлынул холодный влажный воздух. Открылась еще одна дверца, и еще одна. Все, кроме дверцы со стороны Адама. Снаружи послышался голос Генри – низкий, серьезный и полностью лишенный какой-либо насмешки.

– Что происходит? – требовательно спросил Адам.

– Может, мы можем… – чуть не всхлипывая, заговорила Блу где-то рядом с дверцей со стороны водителя. – Может, мы можем смыть это с него?

– Нет! – задыхаясь, простонал Ронан. – Не трогайте… Не прикасайтесь…

Сиденье водителя резко сдвинулось назад, впечатавшись в колени Адама. Пэрриш услышал и безошибочно распознал, как Ронан судорожно втягивает в себя воздух.

– О, Господи, – снова выдохнул Гэнси. – Скажи мне, что делать!

Сиденье водителя дернулось повторно. Руки Адама, зажатые между его спиной и спинкой сиденья, отчаянно заскребли по ткани против его воли. Что бы там ни происходило, они явно хотели ускорить этот процесс. С переднего сиденья начал трезвонить телефон Ронана, и трезвонить, и трезвонить. Невыразительный, скучный рингтон, который Ронан выставил на звонки Деклана.

Хуже всего было то, что Адам понял: что-то случилось с Мэтью. Нет, хуже всего было то, что Адам ничего не мог сделать, чтобы что-то исправить.

– Ронан, Ронан, не закрывай глаза! – плача, повторяла Блу. – Я позвоню… Я уже звоню маме.

– Осторожнее, отойди! – выкрикнул Гэнси.

Машина закачалась.

– А это еще что? – изумленно вскрикнул Генри.

– Он притащил это из своих снов, – сказал Гэнси. – Когда потерял сознание. Оно не причинит нам вреда.

– Да что происходит? – настойчиво повторил Адам, теряя терпение.

Голос Гэнси был тихим и несчастным. Он дошел до крайней точки и сломался.

– Его развоплощают.

Глава 62

Невозможно было поверить, что еще мгновение назад Адам считал, будто предыдущие события были наихудшими в его жизни.

Вот это было куда хуже: сидеть с завязанными глазами и связанными руками на заднем сиденье машины и знать, что эти негромкие, судорожные вздохи принадлежали Ронану Линчу, задыхавшемуся каждый раз, когда он приходил в сознание.

Многое в характере Ронана строилось на напускной храбрости, но теперь у него не осталось и этого.

А Адам – всего лишь оружие, созданное, чтобы поскорее добить его.