Мэгги Стивотер – Король-ворон (страница 60)

Он не знал, что станет делать, если окажется в темноте. В своих ранних экспедициях в пещеры он уже обнаружил, что в темноте очень легко свалиться в яму, даже имея фонарик. И хотя пещера сейчас больше напоминала ровный коридор, неизвестно, где и чем она оканчивается.

Ему оставалось только доверять воронам и своему ощущению, что он идет в правильном направлении. Все его шаги вели его именно к этому моменту, он был уверен в этом.

Ему оставалось верить, что свет не погаснет, пока он не доберется до нужного места. Это была та самая великая ночь, великий час; все это время ему было предначертано выполнить это в одиночку.

Поэтому он шел и шел вперед, невзирая на скачки заряда в телефоне.

Когда заряда осталось всего ничего, и индикатор на экране стал предупреждающе-красным, Гэнси остановился. Он мог повернуть назад, и тогда у него еще останется немного света. Остаток пути он проведет в темноте, но, по крайней мере, он уже знал, что сзади на его пути не было ям и провалов. Или же он может идти вперед, пока не погаснет свет, и надеяться, что найдет там что-нибудь. Надеяться, что там, куда он направляется, свет ему не понадобится.

– Господи, – выдохнул Гэнси. Он был книгой и сейчас листал свои последние страницы, желая поскорее добраться до финала и узнать, чем же все закончится. И в то же время он не хотел, чтобы это заканчивалось.

Он продолжал идти вперед.

Чуть позже фонарик погас. Телефон сдох. Гэнси очутился в кромешной темноте.

Остановившись, он понял, что здесь холодно. С потолка упала капля холодной воды прямо ему на макушку, вторая поползла по шее за воротник рубашки. Он чувствовал, как свитер Генри на его плечах постепенно пропитывается влагой. Темнота вела себя как живое существо, сгущаясь вокруг него.

Он не мог решить, что же делать дальше. Продвигаться вперед по сантиметру, наощупь? Оказавшись в полной темноте, он хорошо помнил, как потерял почву под ногами в пещере воронов. Здесь у него не было страховочного троса. Не было Адама, который удержит его от падения на самое дно. Не было Ронана, который прикажет гудящему рою быть воронами, а не осами. Не было Блу, чтобы шептать ему слова ободрения, пока он не расхрабрится достаточно, чтобы спастись.

Темнота была не только в тоннеле; она была и внутри него самого.

– Неужели ты не хочешь, чтобы я нашел тебя? – прошептал он. – Ты здесь?

Туннель молчал. Лишь где-то на каменный пол едва слышно капала вода.

В нем волной поднялся страх. Когда дело касалось Гэнси, страх имел очень специфическую форму. И, в отличие от той ямы в земле под Борден-хаусом, в таком месте, как это, страх имел над ним власть.

Он осознал, что в тоннеле уже не было тихо. Где-то вдалеке начал формироваться звук. Очень знакомый звук.

Рой.

Это был не звук единственного насекомого, летевшего по коридору. И не Робопчела. Это было нарастающее жужжание сотен крошечных телец, отскакивавших от стен и приближавшихся к нему.

И хотя в тоннеле было темно, Гэнси ощутил ту же черноту, которая сочилась из дерева в Кэйбсуотере.

Гэнси уже мог видеть всю историю своей жизни: как его спасли от смерти, вызванной ядом шершней, чуть более семи лет назад, когда умирал Ноа. И сейчас, когда дух Ноа разлагался, Гэнси снова умрет от яда. Может, во всем этом и вовсе не было никакого смысла, кроме возвращения на круги своя.

Жужжание приблизилось. Теперь сквозь этот гул можно было разобрать почти неслышное постукивание, когда насекомые сталкивались друг с другом, устремившись по коридору прямо к нему.

Он вспомнил, что сказал ему Генри, когда положил пчелу ему в ладонь. Он велел ему не думать об этом как о смертельном орудии. Лучше подумать, что это что-то может оказаться чем-нибудь прекрасным.

Это он может. По крайней мере, он так считал.

Что-то красивое, сказал он себе. Что-то благородное.

Насекомые жужжали и бились о стены, жужжали и бились, приближаясь. Звук становился невероятно громким.

Они были совсем близко.

– Что-то, что не причинит мне вреда, – сказал он вслух.

В глазах у него покраснело, затем потемнело.

Покраснело и потемнело.

А затем осталась только темнота.

– Листья, – произнес голос Ронана Линча, исполненный силы и устремления.

– Пыль, – сказал Адам Пэрриш.

– Ветер, – сказала Блу Сарджент.

– Дерьмо, – добавил Генри Ченг.

По телу Гэнси скользнул луч света, что-то красное и черное. Фонарик.

При первых проблесках света Гэнси показалось, что стены вокруг кишат шершнями, но секунду спустя он увидел, что это были только листья, и пыль, и ветер, погнавший все это прочь по тоннелю. И в этом новом свете Гэнси увидел своих друзей, дрожавших в тоннеле там, где мгновение назад были листья.

– Ты тупой ублюдок! – рыкнул Ронан. Его рубашка была в грязи, с одной стороны на лице засохла кровь, но непонятно, его ли собственная.

Гэнси не сразу обрел дар речи, но когда голос вернулся к нему, он сказал Генри:

– Я думал, ты остался у входа.

– Я тоже так думал, – ответил Генри. – А потом я подумал, что не могу позволить Гэнси-третьему бродить в какой-то мистической шахте в одиночку. У нас осталось так мало древних ценностей; очень недальновидно позволить им погибнуть. Вдобавок, кто-то же должен был привести твою свиту.

– Почему ты пошел туда один? – спросила Блу. Она обхватила его обеими руками, и он почувствовал, как она дрожит.

– Я пытался быть героем, – ответил Гэнси, крепко обнимая ее. Она была настоящей. Все они были настоящими. Все они пришли сюда за ним, посреди ночи. Его всеобъемлющий шок подсказал ему, что он и не подозревал, что они способны на такое ради него. – Я не хотел, чтобы кто-то из вас опять пострадал, ребята.

– Ты тупой ублюдок, – заявил Адам.

Они расхохотались – беспокойно, тревожно, потому что им это было необходимо. Гэнси прижался щекой к голове Блу: – Как вы нашли меня?

– Ронан едва не умер, пока создавал что-нибудь, чтобы тебя найти, – сказал Адам. Он ткнул пальцем в Ронана, и тот раскрыл ладонь, демонстрируя светлячка. Едва его пальцы разжались, светлячок подлетел к Гэнси и уселся на его свитер. Гэнси осторожно снял его с себя и так же осторожно сжал в ладони. Он поднял глаза на Ронана. Он не сказал «прости меня», но и вправду искренне сожалел о содеянном, и Ронан это знал. Вместо этого он спросил: – И что теперь?

– Вели мне приказать Робопчеле найти твоего короля, – быстро ответил Генри.

Но Гэнси всегда повелевал лишь магией и никогда не пробовал повелевать людьми. Не в стиле семьи Гэнси было приказывать кому-либо что-либо делать. Они просили и надеялись. Они оказывали услугу другим и втайне надеялись, что люди так же окажут услугу в ответ.

Они пришли сюда ради него. Они пришли сюда ради него.

Они пришли сюда ради него.

– Пожалуйста, – произнес Гэнси. – Пожалуйста, помоги мне.

Генри подбросил пчелу в воздух:

– Я уж думал, ты никогда не попросишь.

Глава 56

Гэнси не мог сказать точно, как долго они шли, пока он, наконец, не нашел свою цель.

В итоге все было так: каменная дверь с вырезанным на ней вороном и сновиденная пчела, ползущая по ветвям плюща. Тоннель, по которому они пришли, вывел их из дома юности Гэнси, лишенной всякого волшебства, и привел в его выдающееся настоящее. И все было совсем не так, как он представлял.

Он чувствовал, что все так, как должно быть.

Он стоял у двери, чувствуя, как снова соскальзывает время, а он сам застыл без движения в его безудержном потоке.

– Вы чувствуете это? – спросил он остальных. Или это только мои ощущения?

– Подойди с фонариком поближе, – сказала Блу.

Генри стоял позади и вежливо ждал, поскольку был новичком в этом поиске. Чтобы не создавать толкотню у двери, он передал фонарик Блу. Она поднесла его ближе к двери, высветив мелкие детали рисунка. В отличие от предыдущей найденной ими гробницы, где было вырезано подобие рыцаря, здесь были вороны, вороны и еще раз вороны. Ронан выбил ногой дверь предыдущей найденной ими гробницы, но к этой он прикасался очень осторожно. Адам смотрел на расстоянии, сжав руки, будто от холода. Гэнси потянулся за своим телефоном, чтобы задокументировать находку на фото, но вспомнил, что телефон разрядился, а затем подумал, был ли в этом хоть какой-то смысл, если это и впрямь была гробница Глендауэра.

Нет. Этот момент принадлежал лишь ему одному, а не широким кругам общественности.

Он прижал к двери ладонь, растопырив пальцы, пробуя толкнуть ее. Легкое покачивание показало, что она легко откроется.

– Этот парень случайно не окажется злодеем, нет? – опасливо спросил Генри. – Я слишком молод, чтобы умереть. Очень, очень молод.

За семь лет Гэнси достаточно размышлял над всеми возможными вариантами того, кем и чем может оказаться король за этой дверью. Он прочел достаточно историй о жизни Глендауэра, чтобы понимать, что Глендауэр мог быть либо героем, либо негодяем, в зависимости от того, с какой стороны посмотреть. Он извлек дочь Глендауэра из могилы и обнаружил, что пребывание в гробнице свело ее с ума. Он читал легенды, где нашедшему сулили всяческие блага, и легенды, сулившие смерть. В некоторых историях Глендауэра похоронили одного; в других было сказано, что он окружен десятками спящих рыцарей, которые проснутся вместе с ним.

В некоторых историях – в их истории – был демон.

– Можешь подождать снаружи, если боишься, Ченг, – фыркнул Ронан, но его напускная храбрость была тонкой как паутинка, и Генри с легкостью отмахнулся от нее.