Мэгги Стивотер – Грейуорен (страница 48)
Дальше воспоминание, как это часто бывает с памятью и снами, превращалось в калейдоскоп фрагментов, в обрывки видов египетских залов и доспехов, пока наконец оно не обрело четкий фокус на очень знакомой картине.
Портрет, который Джордан теперь часто копировала во всевозможных размерах, в реальной жизни оказался большим, чуть крупнее, чем в натуральную величину. А эмоциональное присутствие Мадам Икс ощущалось еще сильнее. Женщина с бледной фарфоровой кожей и чуть покрасневшими ушами одной рукой подобрала юбку черного платья с глубоким декольте, а пальцами другой элегантно оперлась о стол. И хотя ее лицо было обращено в сторону, открытые плечи тем не менее призывали зрителя оценить красоту ее тела, изящные линии ее бледной шеи. Видеть ее, но не знать: Мадам Икс.
Джордан вспомнила, как запрокинула голову назад, чтобы рассмотреть полотно целиком. Затем к ней подошла ее мать Дж. Х. Хеннесси и взяла ее за руку, чтобы они могли насладиться «Мадам Икс» вместе.
Именно так она поняла, что это воспоминание ей не принадлежит. Джордан никогда не знала Дж. Х. Хеннесси; ее приснили уже после того, как Джей покончила с собой.
Это было воспоминание Хеннесси.
Кем бы стала Хеннесси без Джей?
Джордан.
Джордан пришла к выводу, что ее пребывание в клубе «Шарлотт» оказалось бы вполне приятным, если бы не пыль, бомбы и тело.
Здание было великолепно. А разве могло быть иначе? При его строительстве использовались лучшие архитектурные решения девятнадцатого века, а затем на протяжении десятилетий для поддержания молодости его совершенного облика прибегали к лучшим средствам ортодонтии, косметической хирургии и красивым нарядам.
Акценты из темного дерева носили причудливый отпечаток эпохи арт-деко. В оформлении стен использовались удивительные нежные цвета: зеленый, голубой, тускло-сиреневый. Потолки двадцати-тридцати футов высотой украшала отделка из прессованной меди и отреставрированные фрески. Мебель имела потертый вид, присущий только антиквариату, принадлежащему людям достаточно богатым, чтобы бесцеремонно пользоваться им по назначению. Коллекция полотен на стенах комнат впечатляла настолько, что с трудом верилось, что подобные экземпляры могут храниться в частном собрании. Джордан находилась в одном из старейших зданий на Биконстрит.
Она знала, где оказалась, потому что однажды уже была в клубе «Шарлотт» и запомнила этот поход навсегда. Ее предыдущий визит в этот эксклюзивный светский клуб состоялся под ложным предлогом. Она пробралась на мероприятие только для того, чтобы убедиться, что на стене клуба действительно висит одна из созданных ими копий Эдмунда К. Тарбелла.
Подделка висела здесь и сейчас, хотя в здании уже несколько месяцев не проводились вечеринки. Фасад здания обнесли строительными лесами и накрыли пластиком, скрыв от глаз внутреннее убранство.
Скрыв пыль, бомбы и тело.
– Наверное, я не стану их использовать, – сказал ей Натан, указывая на бомбы, в ночь, когда привез ее сюда.
Бомбы разных форм и размеров громоздились вдоль каждой стены и винтовой лестницы в здании. Одни из них были приземистыми, как погребальные урны. Другие плоскими и прямоугольными, с печатью сбоку, как спичечные коробки. Некоторые представляли собой цилиндры с острым носом, наподобие ракет. А некоторые были утыканы шипами, напоминая булавы. Но все они имели совершенно одинаковый цвет, тусклый серый, как у линкора. И на каждой, словно по трафарету, была написана цифра 23.
Джордан не потребовалось объяснять, что это бомбы. Они сами сказали ей об этом, когда она проходила мимо.
– Значит, они лежат здесь для красоты? – спросила она.
– Они напоминают мне о том, что реально. Присаживайся. Я заказал на вечер ужин, чтобы немного тебя успокоить, – он говорил так спокойно, как ни в чем не бывало, словно она беспокоилась о неудавшейся поездке, а не о том, что ее похитили.
Он провел ее через один из огромных дверных проемов в зал, где стоял длинный обеденный стол, рассчитанный на сорок человек, но сервированный двумя тарелками, расположенными через четыре места друг от друга. Похоже, он предвидел, что она не соблазнится ужином, потому что не стал распаковывать пластиковые коробки с едой до ее появления. В этом не было смысла, она все равно к ним не притронулась. Джордан молча наблюдала, как он поглощает свою порцию.
Он не пытался ее переубедить, просто пожал плечами, сложил коробки в стопку и сказал:
– Мы можем продолжить разговор завтра. Спальни расположены наверху. Выбирай любую, которая тебе понравится.
Разумеется, она не двинулась с места. Как только он ушел, Джордан бесшумно направилась по коридору к одной из входных дверей.
Но стоило ей потянуться к дверной ручке, тихий голос произнес:
Джордан посмотрела вверх, откуда исходил голос, и обнаружила стального цвета круг, прикрепленный над дверью, который она поначалу приняла за пожарную сигнализацию. Перед ее взором белым светом светилась цифра двадцать три. Джордан медленно отошла от двери.
Она вернулась в середину коридора и двинулась туда, откуда пришла. Три серых предмета, по форме напоминающих дедушкины часы, хором заголосили
Сначала она подумала, что Натан сразу же ее убьет. Однако, когда она задала ему прямой вопрос, он ответил:
– Я понимаю, почему ты так решила. Но я всего лишь избавляюсь от твоих копий.
И в этот момент Джордан поняла, что он принял ее за Хеннесси. Ну, конечно, принял. Она оставалась в сознании без живительного магнита поблизости.
– Ты ведь не против? – спросил он. – Ничего страшного, если тебя это не устраивает. Я все равно это сделаю. Просто подумал, что, возможно, ты будешь рада от них избавиться. Ну, знаешь, освободить пространство. Сэкономить ресурсы.
Таким бывал Натан по ночам. Худощавый, высокий мужчина примерно тридцати лет, с элегантными манерами и глазами, прикрытыми тяжелыми веками, с красивыми длинными ресницами, темными, как и его волосы. Как только садилось солнце, он становился приятным, вежливым, участливым, жаждущим разговора, даже если Джордан не горела желанием общаться.
– И скольких ты уже достал? – спросила Джордан.
Он обрадовался ее вопросу.
– Только одну с тех пор, как перебрался сюда. Кстати, сколько их было всего, ты помнишь?
Только одну. Хеннесси. Похоже, он имел в виду Хеннесси. Неужели? Джордан уже не грозило заснуть, но если бы Хеннесси умерла, то она наверняка бы почувствовала. Хеннесси была частью Джордан, и наоборот.
Неважно, что они расстались. Ей становилось дурно при мысли о Хеннесси, медленно умирающей в одиночестве, как убитые девчонки.
– Я сбилась со счета, – ответила Джордан.
Натан обвел пальцем вокруг, словно указывая на все бомбы в здании и говоря: я тебя прекрасно понимаю.
Джордан небрежно спросила:
– Как ты убил ту копию?
И снова Натан ткнул пальцем в сторону бомб. Затем раскрыл и опять сжал пальцы, будто управляя марионеткой, и с печальной улыбкой признался:
– Не люблю, когда они… оставляют грязь.
Джордан тихо сказала:
– Верно.
По ночам Натан заказывал еду, включал музыку, смотрел телевизор в баре на втором этаже.
Днем он вел себя иначе.
Он становился затворником, скрываясь где-то в здании. Порой Джордан слышала, как он расхаживает в комнате у нее над головой. Когда ей все же удавалось мельком его увидеть, он что-то бормотал себе под нос, яростно строча пометки в дневнике.
Именно дневной Натан принес с верхнего этажа тело.
Сперва Джордан приняла его за труп. Человек казался мертвым. Рука, волочившаяся вслед за телом по персидскому ковру, имела нездоровый цвет. Тело было настолько обмякшее, как большинство людей не смогли бы расслабиться при жизни. Но когда Натан опустил Адама Пэрриша на нижнюю ступеньку лестницы, Джордан увидела, что грудь парня все еще едва заметно поднимается и опускается. Он был тощим, как жердь, а его глазницы походили на пещеры.
Джордан впервые ощутила нечто похожее на настоящее отчаяние. Казалось, они продолжают ходить по кругу над своим разрушенным будущим, не имея возможности ничего исправить.
Натан осмотрел свои руки, перепачканные чем-то темным. Кровь? Нет. Ночная грязь, глубоко въевшаяся в линии его ладоней. Он вытер их о свои брюки, а затем достал из заднего кармана свой маленький дневник. Бормоча, он начал перечитывать свои прошлые записи, произнося слова если не вслух, то одними губами.
– Не по плану. Не смог привезти его сюда. Ронан Линч. Пришлось его оставить. Он начал умирать в машине. Отнес его обратно в коридор, чтобы это прекратилось. Студент Гарварда тоже не в порядке. Неважно. Уже недолго осталось. Все встает на свои места.
Затем Натан принялся яростно писать в блокноте, продолжая проговаривать вслух.
– Студент, наверное, долго не протянет. Принес его вниз на всякий случай. Время почти пришло. Все начинает казаться знакомым.
Он захлопнул дневник.
Не взглянув больше на Адама, дневной Натан вышел из комнаты. Как только он удалился, Джордан поспешила осмотреть парня. Явных повреждений она не заметила, но он даже не вздрогнул, когда она позвала его по имени и ущипнула. Когда Диклан в последний раз упоминал, что разговаривал с Адамом по телефону? Слышали ли они что-нибудь о нем с тех пор, как Ронана определили в коридор? Она не помнила. На мгновение Джордан задумалась, не присненная ли это копия Адама, но она также быстро отбросила эту идею. Когда грезы засыпали, жизнь в их телах становилась на паузу; они не старели и не нуждались в еде и воде. А лежавшее перед ней тело явно истощалось. Из-за болезни? Или это последствия гадания?