Мэгги Стивотер – Грейуорен (страница 42)

– Помнишь? Ты был такой маленький.

– У меня хорошая память. Тебя это огорчило? Было трудно уйти?

Голос Мор звучал неопределенно.

– Я не помню.

Ее слова казались ложью, произнесенной с невозмутимым видом.

– Ты не помнишь, огорчило ли тебя расставание с сыном?

– У меня плохая память, – сказала она.

– Ты знала, что отец заменил тебя другой женщиной, похожей на тебя как две капли воды?

Она нахмурилась.

– Да, наверное. Этого я тоже не помню.

– Ты не помнишь, приснил ли твой муж клона, чтобы играть с ним в семью?

– Меня нередко подводит память, – ответила женщина.

– Диклан… – начал новый Фений.

Но Диклан продолжил:

– А потом, полагаю, он приснил нового Фения, чтобы тебе тоже было с кем поиграть в семью?

Мор довольно долго стояла, уставившись на Диклана, пока он не понял, что на самом деле она задумчиво смотрит сквозь него.

– Ему пришлось. Новый Фений должен знать об этом.

Видимо, это стало для Диклана последней каплей: потрясение от потери Мэтью; неудачная попытка достать магнит для Ронана; выстрел и новость о том, что ему придется жить дальше; квартира, в которой он застрял словно в ловушке, испытывая невыносимую боль; время, потраченное на поиски своей биологической матери лишь для того, чтобы узнать, что он не настолько важен для нее, чтобы она помнила детали.

Диклан отвернулся к спинке дивана и закрыл глаза, скрывая единственную слезинку, скатившуюся из-под его века на плечо. Он не шевелился, пока не услышал звук ее удаляющихся шагов, а затем скрежет, когда Фений придвинул стул еще ближе к дивану.

Новый Фений сказал:

– Я же предупреждал тебя, что встреча с ней не лучшая идея, верно? Она сложный человек. Мир тоже непрост. Ты должен понять, что ей не все равно; все не так, как тебе кажется.

Диклан промолчал.

Наклонившись, новый Фений поднял с пола потрепанную за долгие годы службы сумку и положил ее себе на колени. Он похлопал по ней длинными руками, так похожими на руки Ниалла и Ронана.

– За время, что ты собирал информацию, ты слышал что-нибудь о том, чем я занимаюсь для Боудикки?

Диклан покачал головой.

Новый Фений щелкнул замочком.

– Эта сумка, Диклан, полна воспоминаний, которые я забрал у людей. Воспоминаний о том, что не давало им спокойно жить. Они продолжали оглядываться назад, вместо того чтобы двигаться вперед.

Он внимательно наблюдал за реакцией Диклана, ища признаки недоверия. Но в таких вопросах Диклан не мог себе позволить роскошь усомниться.

– Первые воспоминания, которые я положил в эту сумку, принадлежали Мор. Следующие – твоему отцу. Она не лгала, сказав, что не помнит. Они оба многое мне отдали.

Диклан осторожно прижал пальцы к ране, когда в боку снова запульсировала боль. Он чувствовал себя таким заурядным в этом мире грез и сновидцев.

– Не уверен, хочу ли я знать, зачем.

– Ах, Диклан, – сказал новый Фений. – Безразличие не избавит от боли.

– Тогда почему бы ей не вернуть воспоминания обратно в свою голову?

Новый Фений открыл сумку. Она оказалась наполнена струнами, блестящими как струны инструмента, но мягкими как волосы. Он доставал их одну за другой, держа большим и указательным пальцами, показывая Диклану и отбрасывая обратно в сумку.

– Воспоминания из этой сумки сможет пережить вновь только другой человек; таковы правила. Не знаю почему. Люди, которые отдают мне воспоминания, обычно завещают их кому-нибудь или используют для посредничества, но Ниалл и Мор попросили меня сохранить их по иным причинам.

Диклан почувствовал головокружение и легкость. Реальный мир казался таким далеким от этой квартиры с журчанием пианино, биологической матерью и мужчиной с мешком воспоминаний.

– Они попросили меня сберечь их, потому что думали, мы думали… – Новый Фений замолчал. – Ну, пожалуй, я всегда надеялся, что они попадут к тебе.

37

Ронан.

Ронан.

Ронан.

На протяжении следующих недель и месяцев Ниалл и Мор изо всех сил пытались привыкнуть называть необычного ребенка по имени, поскольку ситуация становилась невыносимой, они никак не могли заставить себя относиться к нему как к человеку.

С той ночи их сны изменились.

Грезы стали масштабнее.

И плодотворней. Ниаллу гораздо легче удавалось сосредоточиться на том, чего он хотел, а значит, уменьшилось количество своеобразных присненных механизмов, едва пригодных для чего-либо. Мор стала значительно чаще видеть свои необычайно точные сны.

Кроме того, их грезы обрели глубину.

Теперь, когда Ниалл и Мор погружались в сон, они чувствовали связь с чем-то за пределами Леса, по другую сторону, откуда происходили его корни. К ним приходили образы того, как это место выглядит. Видения о том, что они не могли постичь. Видения мира, абсолютно не похожего на их собственный. И дело вовсе не в том, что он напоминал чужую планету, даже это описание для него казалось слишком конкретным. Этот мир был непостижим, соткан из чувств, которыми они не владели.

А иногда случались вещи еще страшнее. Ниаллу и Мор снились видения, похожие на предчувствия. Они словно видели свой мир, но после того, как нечто с другой стороны прорвалось и преобразило его. Все вокруг стало музыкой, дождем, корнями деревьев и океаном. И это было так прекрасно, что Мор и Ниалл кричали, не в силах остановиться.

Подобные сны приходили к ним, только если рядом был Грейуорен. Ребенок. Проводник, одной рукой тянувшийся в их мир, другой хватавшийся за место, откуда он пришел.

Ронан, напоминали они себе.

Ронан.

Ронан.

Казалось, пора бы уже к нему привыкнуть, но вместо этого их ужас продолжал расти.

Однажды днем, спустя несколько месяцев после того, как его приснили, мальчик проснулся окруженный крошечными цветами в форме звездочек, которых еще минуту назад поблизости не было.

Когда-то в своем мире существо из Леса тоже было сновидцем.

И теперь оно снова начало грезить.

Ниалл и Мор никогда не задумывались, что их дар мог иметь отражение на другой стороне и что когда существо из Леса переберется сюда, оно сможет принести эти способности с собой.

Подсознание сновидца и без того было странным местом. А теперь представьте себе его грезы, когда оно вырастет. Когда оно вспомнит. Если оно вспомнит.

Если он вспомнит.

Ронан, напоминали они себе.

Ронан.

Ронан.

Той ночью Мор прошептала Ниаллу:

– Мы должны убить его, пока не стало слишком поздно.

– Но ты лишишься своей новообретенной силы, – заметил он.