Меган Уолен Тернер – Вор (ЛП) (страница 29)

Три солдатских лошади стояли рядом с нашими, но четвертая сбежала, наверное, обратно в лагерь.

— У нас нет времени ее ловить, — сказал халдей. — Мы должны уходить как можно скорее. — он сел в седло и в последний раз оглянулся на поток. — Поверить не могу, — сказал он.

Я наблюдал за ним, пока мне стало не по себе, и тогда я отвернулся, как Софос, Амбиадес и Пол. Мы владели камнем всего один день и потеряли его. Наверное, я должен был быть доволен. Пять дней назад мне было приятно представлять, как он вернется к царю Суниса и сообщит, что его карта бита. Но сейчас эта мысль меня совсем не радовала. Может быть, потому, сказал я себе, что я весь промок и перепачкался в глине. Или, может быть, я боялся солдат, которые очень скоро могут обнаружить, что их лейтенант с тремя товарищами убит.

— Все в порядке, — наконец сказал халдей. — Все в порядке. Едем.

Но он все не отворачивал лошадь от ручья. Издалека мы услышали ржание. Сбежавшая лошадь была найдена, но халдей медлил, не желая сдаваться. Он оглядел переправу и деревья вокруг, словно запоминал ориентиры, собираясь вернуться и продолжить поиски. Мое беспокойство передалось лошади, она тянула уздечку и топталась на месте.

Наконец халдей заставил себя отъехать прочь от берега. Мы развернули лошадей в сторону дороги и пустили их в галоп. Ехавший рядом со мной халдей все еще выглядел ошеломленным. Не знаю, о чем думали другие, но я сосредоточился на езде. Был неподходящий момент, чтобы отставать или, того хуже, свалиться с седла.

Покрыв довольно приличное расстояние, мы свернули в рощу и почти час ехали медленнее, пока не выбрались к другой дороге.

— Они выследят нас, — сказал Софос, глядя через плечо.

— Тогда сражаться придется всем, — ответил халдей. Я повернул голову, чтобы посмотреть на него. Его голос звучал почти весело. Он почти улыбался. — Немного опасности добавляет остроты жизни, Ген, — сказал он мне.

Я выглядел настолько ошеломленным, что он решил дать объяснения:

— У меня было время подумать. Сам камень не имеет значения. Теперь, когда мы видели его своими глазами, а так же располагая его описанием и зная, что никто не сможет предъявить оригинал, мы можем изготовить копию.

Я не понимал, как можно было держать Дар Хамиатеса в руках, а потом говорить, что его потеря не важна. Я был уверен, что молния поразит святотатца прямо у нас на глазах.

— А что насчет волшебной силы камня? — решил намекнуть я.

— Достаточно просто смотреть на него и верить, что это тот самый Дар Хамиатеса.

Мы все вспомнили, что чувствовали на берегу Арактуса, глядя на камень. Но халдей, похоже, был уверен в себе.

— Это всего лишь суеверие, — решительно сказал он. — Мы все устроим. Мы отлично справимся.

Вся моя работу псу под хвост. Он, видите ли, справится. Я стиснул зубы. Халдей повернулся, чтобы поговорить с Полом:

— Мы поедем по этой дороге до главного тракта. Если они не видели нас, мы затеряемся среди путешественников. Если нас догонят, мы спрячемся среди олив и постараемся чаще пользоваться проселками.

— А что насчет пожрать? — спросил я.

Мой тон уязвил его.

— Думаю, мы постараемся добыть что-нибудь сегодня в Пирее, — неопределенно ответил он.

— Сегодня?

Мое раздражение мешало ему радоваться.

— Мне очень жаль, — рявкнул он, — Но я не могу достать для тебя еду с неба.

— Ты и в Пирее ничего не достанешь, — подходящий момент, чтобы перейти на «ты». — Ты что, собираешься стучать во все двери и говорить: простите, мы тут прикончили четырех царских солдат, извините, нас ищут по всем дорогам, а теперь мы хотим кушать? Не продадите ли несколько буханок хлеба и вяленой говядины, пожалуйста?

— И что ты предлагаешь, оракул подзаборный?

— Полагаю, что ты должен был запастись едой на все время гастролей нашего веселого цирка. Кроме того, следовало оставить Никчемного Старшего и его младшего братца дома!

— Он мне не брат! — обиделся Амбиадес.

— А это, — прорычал я ему, — Была фигура речи. А теперь заткнись. — он, как ужаленный, вскочил в седло. Я повернулся к халдею. — Как вы предлагаете добыть пищу?

Я выпустил пар и решил снова стать вежливым, а у халдея было достаточно времени, чтобы прийти к очевидному решению.

— Ты, — сказал он, — Пойдешь и украдешь ее.

Я развел руками.

Пирея была старым городом. Как и многие другие города, он выплескивался за пределы старых крепостных стен и был окружен полями и фермами. Я шел через огороды, собирая все, что мог нашарить в темноте. Добычу я сбрасывал в мешок, взятый в сарае на первом огороде.

Когда я подошел слишком близко к овчарне, ее обитатели заблеяли на меня. Но так как никто не вышел проверить их, я подкрался ближе и стянул две крынки козьего молока с полки в погребе. Пить мне хотелось не меньше, чем есть, поэтому я выпил одну крынку до дна и рассмотрел возможность осторожно обшарить чужую кухню в поисках остатков хлеба. Черствый хлеб не стоил риска, зато мне удалось пролезть в курятник около большого дома и свернуть шею трем курам. Я бросил их во второй мешок и смылся из города.

Халдей вместе с остальными спутниками ждали меня на дальней стороне лукового поля. Конечно, я не был заинтересован рисковать ради них своей шеей. За время нашего пути пришлось выслушать немало взаимных обвинений в бесполезности. Амбиадесу не понравилось, когда я предложил оставить его дома. Я напомнил, что у брода от него не было никакой помощи. Он заметил, что я залез на дерево. Я указал на тот факт, что мне не дали меча. Он предложил отдать мне свой. 1:0.

Расставаясь со мной в редкой рощице миндальных деревьев, халдей предупредил, что дает мне час. Если я не вернусь к указанному времени, он выйдет на центральную площадь города и будет кричать «Держите вора!» во всю силу своих легких. В темноте он не мог разглядеть презрения на моем лице, но услышал его в моем голосе.

— Будьте уверены. Я начну кричать: «Убийцы, убийцы!».

Его ответ был направлен в мою удаляющуюся спину:

— Я позабочусь, чтобы на плаху мы пошли вместе.

Вот такие мы неразлучные друзья.

Все с сожалением посмотрели на кур, когда халдей заявил, что готовить их нет времени. Пол привязал их к седлу, и мы направились в темноту, грызя на ходу сырые овощи и сплевывая хрустевший на зубах песок.

— На главной дороге есть указатель на конюшню в Калии, — сказал халдей. — Там мы сможем украсть свежих лошадей.

Я подавился шпинатом.

— Что мы можем сделать? Что-о-о-о?

— До нее часа два езды, если пришпорить лошадей. — он ехал вперед, не обращая внимание на мои слова. — Мы сможем найти место для лагеря у дороги и поспать пару часов. Пол пожарит кур, а ты приведешь лошадей. Мы оторвемся от погони, когда съедем с главного тракта и свернем в сторону прохода к Эддису. Они не будут нас там искать.

— Вы собираетесь возвращаться домой той же дорогой? Почему бы просто не проехать через большой перевал? — спросил Амбиадес. — Это ближе, не так ли? А в Эддисе мы уже окажемся на нейтральной территории.

— Добравшись до Калии, мы будем ближе к большому перевалу, — согласился халдей. — Но если они перекроют все дороги, сомневаюсь, что нам удастся проскочить домой. Перевал окружен открытыми полями, там все как на ладони. Кроме того, они не ожидают, что мы сократим дорогу внутри страны, так что сможем выиграть дополнительное время.

— Я думаю, что идти через большой перевал будет лучше, — нерешительно повторил Амбиадес, давая халдею последний шанс.

— Думать не твоя забота, — отрезал халдей.

Амбиадес покачал головой, и я подумал, что он собирается сказать что-то еще, но он этого не сделал.

— Насчет лошадей… — напомнил я.

— Ты сделаешь все возможное, Ген, — сказал халдей. — И если ты можешь не все, мы пропали.

— Пойдем на плаху вместе, — проворчал я. — Помню, помню.

Никто больше не сказал ни слова, пока мы не остановились у дороги недалеко от Калии. Халдей был полон надежд, как никогда. Пол, казалось, был полностью поглощен ощипыванием кур, а Софос знал недостаточно, чтобы бояться. Один Амбиадес дергался, как кошка на раскаленной крыше. Софос было забыл, что разочаровался в своем кумире и попытался заговорить с ним, когда расседлывал лошадей, но Амбиадес не ответил ему.

Пол разжег огонь в каменном кольце и начал резать кур на куски. Место для костра представляло из себя цепочку камней, бок о бок уложенных на песке кругом. На дорогах за пределами больших городов они были устроены на расстоянии пятидесяти ярдов друг от друга и предназначались для торговцев и путешественников, которых ночь застала в пути. Вблизи от нас разбили лагерь несколько небольших компаний с одной или двумя телегами. Ночь стояла теплая, так что палатки никто не ставил. Чуть дальше я заметил нескольких солдат, но на нас они не смотрели.

Все, кроме Пола, улеглись спать. Халдей разбудил меня раньше, чем проснулись остальные, и дал мне тщательные инструкции, как пройти через город к наемной конюшне у противоположных ворот.

— Веди лошадей туда. Пол будет вас ждать. Остальные выйдут к дороге с седлами.

Он казался беззаботным, как Софос, но у него не было причин для безмятежности, как у Никчемного Младшего.

— А вам не приходило в голову, что это невозможно? — поинтересовался я.

— Ты говорил, что ты можешь украсть что угодно.

Он хлопнул меня по плечу и подтолкнул к дороге.