Меган Уолен Тернер – Царь Аттолии (страница 20)

— Даже мне, — серьезно ответил он.

К истине можно прийти только через боль, учил он, и она должна добиваться истины любой ценой. От этого зависела жизнь ее народа.

Она должна знать правду.

Тишина была ее убежищем, и она укрылась в молчании. На этот краткий отрезок времени ей не нужно будет ни двигаться, ни говорить, ни пытаться отделить правду от лжи, чтобы понять причину предательства Релиуса, чтобы оправдать его проступок или свою собственную слепоту. Ее царь не умел находить спасения в тишине. Он предпочитал двигаться. Она часто наблюдала, как он мечется взад и вперед по комнате, бесшумно, как кошка в клетке. Но он так же умел обуздывать свой порыв и перемещаться медленно, почти незаметно, как солнечный свет на камне. Рядом с ним тишина становилась совершенно особенной, и он знал, как принести мир в ее душу.

Когда Фрезина через дверь сообщила, что пришло время переодеваться к ужину, Аттолия дождалась щелчка задвижки, а затем позвонила служанкам.

Через час царь приступил к переодеванию для ужина, и Костиса отпустили из царской прихожей. Он шел обратно через дворец с отрядом гвардейцев, сдавших свой пост. Они уже покинули внутренний дворец и шли через террасу, направляясь к лестнице, которая вела в сторону казарм, когда им навстречу выступил барон Суза.

Костис знал его в лицо, потому что ферма его семьи находилась на землях барона. Он вежливо кивнул и был удивлен, когда Суза назвал его по имени.

— Может быть, вы отпустите своих людей? — предложил барон. — Я бы попросил минуту вашего времени, чтобы пообщаться с земляком.

Костис неохотно отпустил людей обратно в казармы.

— Итак, Костис Орментидес, — сказала Суза, — вы стали доверенным лицом нашего царя, не так ли?

Костис пожалел, что не может позвать солдат обратно. Он находился в некотором смятении после ареста Релиуса. Их присутствие удержало бы Сузу от лишних вопросов, но было слишком поздно. Барон ждал ответа.

— Нет, сэр. Я бы так не сказал, сэр, — осторожно возразил Костис.

Подобно Арису, не решившемуся отшить Сеана, Костис собирался быть очень осторожным, чтобы не обидеть Сузу. Конечно, будучи землевладельцами, семья Костиса не был так уязвима, как близкие его друга. Барон не мог поднять налог на землю или отобрать часть ее, и каждый помещик в Аттолии, даже самый мелкий, перед законом был равен земельному магнату, но Суза был способен доставить семейству Орментидес множество других ненужных неприятностей.

— Вероятно, он признает за вами особые заслуги, учитывая, что разрешает оставаться с ним наедине?

— Его Величество… — Костис сделал паузу и посмотрел себе под ноги, надеясь правдоподобно изобразить замешательство. — Таким образом Его Величество демонстрирует свое чувство юмора.

— А? — Удивился Суза.

— В мои обязанности не входит ничего, кроме тренировки на полигоне, так как я… привлек его внимание.

Костис опасался, что может переусердствовать в изображении стыдливого пастушка, поэтому поднял голову и перешел к роли честного служаки.

— Я регулярно несу дежурство на стене, сэр, и при дворе после обеда. Эти дополнительные часы просто…

— Его каприз? — предположил Суза.

Лицо Костис окаменело.

— Я никогда не сказал бы так, сэр.

Называть царя капризным было чересчур даже для барона Сузы.

— И своими частными аудиенциями он просто позорит командира своей охраны?

— Его Величество пожелал отпустить свою свиту, и когда они сказали, что не могут оставить его в полном одиночестве, он выбрал меня в качестве замены. Я не считаю, сэр, что он таким образом оценил мои заслуги, скорее был недоволен поведением своих придворных, которые служили ему слишком небрежно… сэр.

Не слишком ли часто я «сэркаю», подумал Костис.

— Понимаю, — сказал Суза. — Тем не менее вы невольно становитесь обладателем определенного количества информации, которую, я уверен, вы пожелаете реализовать, лейтенант.

Костис надеялся, что его лицо не отразило испытанного им в этот момент ужаса. Однако, адмиральский адъютант получил от кого-то свою информацию, и сцена, устроенная Костисом на полигоне, могла навести придворных на мысль, что это у него язык не держится за зубами. Ему очень хотелось развернуться на каблуках и уйти, но он не мог. Он так же не знал, что ожидает получить от него Суза.

— Не так много, на самом деле, сэр, — сказал Костис. Он вспомнил аудиенцию у царицы. — Он проводит время в одиночестве, глядя в окно.

Он пожал плечами, словно извиняясь за незначительность информации. Брови Сузы сошлись на переносице. Вероятно, он не считал эти сведения незначительными. Было вполне очевидно, что Костис сообщил ему действительно нечто важное.

— Спасибо, лейтенант.

Барон протянул монету, которую Костис после минутного колебания принял, не зная, как отказаться. Затем Суза ушел.

Костис побрел через дворец вниз в казарму, считая себя полностью виноватым, хотя царь и не снизошел до прямого обвинения.

Глава 7

Табурет с громким стуком ударился о стену.

— Я собирался сесть на него, — мягко заметил Арис.

Он лежал на кровати, ожидая Костиса.

— Во всяком случае, я собирался пересесть туда, когда ты придешь. Что случилось?

— Я только что сделал глупость. Ужасную.

— Ты сказал царю, что ты не сплетник?

— Нет, — ответил Костис. — То есть да, я сказал царю. Но я сделал не эту глупость.

— Ты уверен?

В другой раз Костис рассмеялся бы.

— Я сказал царю, что никогда не пал бы так низко, чтобы сплетничать о его личных делах.

— И что?

— В полдень меня вызвала царица и спросила, чем занимается царь, когда уединяется в своих покоях.

— Ах.

— Но я не мог ничего сказать царице.

— Судя по тому, что ты здесь и еще дышишь, что-то ты ей все же сказал?

— Она хотела знать, делает ли он что-то кроме того, чтобы все время глядеть в окно. А я сказал, что не знаю. Думаю, я не сказал ей ничего нового, я ведь не отказывался отвечать, просто я действительно ничего не знаю.

Он поднял руки, призывая Ариса согласиться, что его ответ не заставил его нарушить слово.

— И что дальше?

Арис не торопился выносить свой приговор. Он знал, что случилось что-то еще.

— Потом Суза задал мне тот же самый вопрос.

— Ах.

— Да перестань ты ахать!

— И ты ему сказал?

— Я думал, что это ничего не значит, но теперь мне кажется, что все не так просто. Для Сузы это было важно. А я этого не понял и проболтался.

— Но ты сказал то, что царица и так уже знала.

— Нет, — возразил Костис, — царица догадывалась. Ей просто нужно было подтверждение, правда ли это. — он потер лицо руками. — Я так устал от людей, которые знают больше меня и оказываются умнее меня. Я хочу вернуться на ферму. После этих умников я запросто смогу поладить с любым из родственничков.

— Ну, по крайней мере, Суза не проболтается, и никто не узнает на этот раз, — успокоил его Арис. — Ты что на меня так смотришь?

— Ну, я ведь должен рассказать ему, не так ли?

Аристогетон не согласился. Шагая по комнате взад и вперед, он пытался убедить своего друга не обременять себя дальнейшими сложностями. Какое значение, в конце концов, имело то, что царь любит глядеть в окно? Что интересного он мог там высмотреть?

Костис не знал и не догадывался.

— Но это важно, Арис. Ты должен понять. Раз это важно для царицы и Сузы, значит, это может быть использовано против него.