Меган Тернер – Вор (страница 28)

– Что случилось? Что случилось? – закричал с берега Амбиадес. Он единственный остался верхом.

– Камень, будь он проклят, – ответил волшебник. – Потерял его в бою. Черт побери, да кто они вообще такие, эти сволочи? – проворчал он, оттаскивая тело с каменистой отмели среди потока.

– Все погибли? – осведомился Амбиадес.

– Да, все. Иди сюда, помоги мне.

Они принялись вытаскивать тела из воды, а я, всеми позабытый, остался сидеть на дереве. Тщательно расплел и снова заплел волосы. Когда все покойники были уложены на берегу, волшебник наконец вспомнил про меня.

– Спустись, помоги искать, – велел он. От растерянности он скорее просил, чем приказывал.

Я неохотно соскользнул с дерева и обошел вокруг лежащих тел. Солдаты аттолийской королевы, один из них лейтенант. Он был молод, а с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу, и капельками воды на лице казался совсем мальчишкой. Это он возглавлял отряд всадников, вел их за нами, привел прямо на острие меча.

На его мундире осталось сухое пятнышко, не намокшее ни от воды, ни от крови, меня зацепили его очертания – лист яснотки. Я склонился над ручьем, зачерпнул воды и стал поливать это пятнышко. Промочил насквозь, пока оно не слилось со всем остальным мундиром. Вода была холодная. Она текла у него по шее и скапливалась под ключицей, но он ничего не чувствовал. Негоже ему на пути в загробный мир нести на себе этот лист – символ трусости.

Когда метка исчезла, я выпрямился и поймал на себе взгляд Поля. Пожал плечами, вытер руки о штаны, но штаны были грязные, и руки тоже стали не только мокрыми, но и грязными.

Мы оставили тела лежать на берегу, и волшебник занялся поисками Дара Гамиатеса. Как только вода стала прозрачной, он выстроил нас поперек потока намного ниже поля боя. Плотной шеренгой мы шли вверх по течению, пока не оказались гораздо выше места, где мог упасть оброненный камень. Течение было медленным, оно не могло унести камень далеко, но дело в том, что Дар почти не отличался от тысяч других камешков на дне ручья. В руках его держали только волшебник и я. Амбиадес вообще его не видел. Мы стояли в воде чуть ли не четверть часа, разглядывая гальку под ногами, и наконец Поль заговорил:

– Волшебник! Прекрати. Сам видишь, он пропал.

Остальные не сводили глаз с речного дна.

– Хватит, – тверже произнес Поль, и на сей раз все подняли головы. Мы с Амбиадесом и Софосом переводили взгляд с волшебника на солдата.

– Да, – после долгого молчания наконец согласился волшебник. – Пора идти. Амбиадес, собери лошадей и приведи их на эту сторону ручья. Софос, посмотри, может, какая-то из чужих лошадей бродит поблизости. Надо их привязать. Если найдешь седельные сумки, загляни, нет ли там еды.

Три лошадки паслись вместе с нашими – вместе веселей, – а четвертая ушла. Наверное, побрела в свой лагерь.

– Нет времени за ней гоняться, – сказал волшебник. – Надо двигаться, да побыстрее. – Он сел в седло и в последний раз заглянул в ручей. – Поверить не могу.

Я смотрел на него, и даже мне стало неловко. Я отвел глаза. Поль, Софос и Амбиадес тоже. Он владел камнем всего один день и потерял. Мне бы радоваться, но… Дней пять назад я бы с восторгом рисовал себе, как его встретят при дворе, когда он явится к королю Саунису и доложит, что задание провалено. Но сейчас мне было совсем не весело. Я уверял себя – это потому, что я промок в ручье. А может, я боялся тех, кто вскорости придет выяснять, куда подевались лейтенант с тремя солдатами.

– Ну ладно, – наконец сказал волшебник. – Ладно. Поехали.

Но он так и не успел отвернуть лошадь от ручья. Вдалеке послышалось ржание. Заблудившаяся лошадь нашлась, однако волшебник все равно стоял на месте, не желая сдаваться. Он окинул взглядом ручей, берега, деревья, словно запоминал ориентиры. Наверное, надеялся, что когда-нибудь вернется сюда и продолжит поиски. Мое напряжение передалось лошади, она нервно переступала и фыркала.

Наконец волшебник тронулся в путь. Мы свернули с тропы и пустили лошадей галопом. Волшебник ехал рядом со мной, и вид у него был подавленный. Не знаю, что думали об этом остальные; я сосредоточился на верховой езде. Не хватало еще отстать или, того хуже, свалиться с лошади.

Отъехав подальше, мы свернули в рощу и замедлили шаг. Через час показалась еще одна тропа.

– Нас выследят. – Софос оглянулся через плечо.

– Надо держаться впереди них, – отозвался волшебник. Я обернулся к нему. Вид у него был довольно бодрый. И голос бодрый. – Толика опасности, Ген, придает жизни остроту, – сообщил он мне.

Столь быстрый переход от отчаяния к радости озадачил меня, и я не смог скрыть удивления.

– Ген, у меня было время подумать. Сам по себе камень не имеет никакого значения. Мы видели его своими глазами, у нас есть описание. Никому на свете не удастся добыть оригинал, зато мы можем сделать точную копию.

Не понимаю, как может человек подержать в руке этот камень, а потом заявить, что он не имеет значения. Казалось, вот-вот небеса разверзнутся и его поразит молния.

– А как же насчет того, что в камне заключена огромная сила? – возмутился я. – Ведь на него только взглянешь – и сразу ясно, что это Дар Гамиатеса. На берегу Арактуса мы все это почувствовали.

Но у волшебника был готов ответ.

– Отметаем все это как суеверия, – уверенно заявил он. – Справимся.

Вот так всю мою работу выбросили на свалку. Справится он. Я скрипнул зубами.

Волшебник заговорил с Полем:

– Эта тропа приведет нас в возделанные рощи. Пересечем их, выйдем на главную дорогу. Если нас не видели, смешаемся с остальными путниками. Если видели, свернем обратно под деревья и пройдем как можно дальше по тропинкам.

– А как же еда? – спросил я. Мой тон уязвил его.

– Попробуем вечером раздобыть чего-нибудь в Пиррее, – неуверенно ответил он.

– Вечером? – Моя злость проткнула пузырь его наигранной радости.

– Прости, – огрызнулся он, – но я не могу ради тебя добыть еду из-под земли.

– И в Пиррее вы ее тоже не добудете, – сказал я. – Что вы собираетесь делать? Постучать в чью-нибудь дверь и сказать: «Извините, там лежат мертвыми четыре королевских стражника, солдаты ищут нас по всем дорогам, не продадите ли нам несколько буханок хлеба и немного сушеного мяса?»

– И что ты предлагаешь, о оракул сточных канав?

– Предлагаю, что вы должны были захватить с собой побольше еды для этого нашего бродячего цирка. Другой вариант – надо было оставить дома Пустозвона Старшего и его младшего братишку!

– Он мне не брат, – обиделся Амбиадес.

– Это просто фигура речи, – буркнул я. – Заткнись-ка. – Он подскочил в седле, как будто получил пощечину. Я обернулся к волшебнику. – Как вы собираетесь раздобыть еды?

Но у волшебника было время на размышления, и ответ напрашивался сам собой.

– Очень просто, – сказал он. – Ты ее украдешь.

Я воздел руки.

Пиррея оказалась городком старинным. Подобно многим другим таким же поселениям, она давно выплеснулась за древние стены и раскинулась среди полей и крестьянских домов. Я шел через огороды, собирая все, что мог нащупать в темноте. Складывал добычу в мешок, прихваченный в сарае первого же из домов. Как-то раз я подошел слишком близко к скотному двору, и козы встретили меня громким блеянием. Но к ним никто не выглянул. Я зашел и прихватил с полки две банки козьего молока. Мне хотелось не только есть, но и пить; я выпил одну из банок, размышляя, не зайти ли в чью-нибудь кухню за остатками хлеба. Передумал. Не стоит рисковать ради черствого хлеба. Проходя мимо самого большого дома, я заглянул в курятник и свернул головы трем курочкам. Бросил их во второй мешок и ушел из города.

Волшебник с остальными ждали меня под деревьями на дальнем краю лукового поля. Я не очень-то стремился рисковать головой ради них. На пути сюда мы долго переругивались, выясняя, кто полезен, а кто нет. Амбиадесу не понравилось, когда я предложил оставить его дома. А я сказал, что у брода от него не было никакого толку. В ответ он обвинил меня, что я залез на дерево. Я напомнил, что у меня нет меча. Он предложил мне свой – острием вперед.

Когда я оставил их в миндальной роще и направился в город, волшебник предупредил, что дает мне час, а если я к этому времени не вернусь, он выедет на главную городскую площадь и во весь голос закричит: «Держи вора!»

В темноте он не разглядел презрения на моем лице, зато услышал голос:

– А еще не забудьте прокричать: «Убийцы! Убийцы!»

Мне вдогонку долетел его ответ:

– Уж я постараюсь, чтобы мы взошли на эшафот вместе.

Волшебник заявил, что готовить ужин нет времени, и Поль привязал курочек к седлу. Все проводили их грустным взглядом. Мы направились во тьму, на ходу грызя сырые овощи, от которых на зубах скрипел песок.

– На главной дороге в Каллии есть извозчичий двор, – сказал волшебник. – Украдем оттуда лошадок на смену.

Я чуть не подавился шпинатом.

– Что-что мы сделаем?

– Если подхлестнуть лошадей, доберемся туда через два часа. – Он пропустил мой вопрос мимо ушей. – Найдем у дороги место для привала. Тут ходит много путников, на нас никто не обратит внимания. Поспим пару часов. Поль, ты мог бы поджарить кур. Потом добудем лошадей и двинемся дальше. Свернем с главной дороги, подальше от того перевала, где течет Сеперкия. Пойдем в Эддис другой дорогой.

– А почему бы не вернуться тем же путем? Через главный перевал? – спросил Амбиадес. – Это ведь ближе. А в Эддисе мы будем на нейтральной территории.