Меган Миранда – Девушка из Уидоу-Хиллз (страница 35)

Д: Что значит пропала?

НЖ: Понимаете, она ходит во сне. И ее нет в кровати. Ее нигде нет. Умоляю, помогите. Боже, Арден!

Д: Арден – ваша дочь?

НЖ: Да. Входная дверь открыта, ее нигде нет.

Д: Понятно. Вы около дома уже искали?

НЖ: Господи, конечно, искала.

Д: Назовите адрес.

НЖ: [Адрес скрыт] Помогите мне. Ради бога, помогите.

Глава 20

«ЭТО ДО ТОГО, как я заподозрила, что тот человек за вами следил».

Ригби намекала на то, что Шон Колман побывал здесь не раз.

Выждав какое-то время после ухода полиции, я вышла через заднюю дверь. Участок за домом зарос травой; заграждений не было – по-видимому, Рик избавился от них еще при покупке земли. В конце участка росли деревья.

Я знала, что граница проходит по ручью – мы с соседом обошли весь периметр еще в первый день, когда он показывал, где кончаются мои владения. Ручеек, скорее всего, высыхал полностью, если долго не было дождя. Спустившись к нему, я обернулась и, к своему удивлению, обнаружила, что отсюда не видно ни моего дома, ни дома соседа. Немногочисленные деревья росли так, что полностью скрывали наши участки.

Как ужасно, должно быть, заблудиться! Закрыв глаза, я представила себе маленькую девочку, которую неожиданно сбивает с ног потоком воды, как она цепляется за траву, за ветки, за все что угодно, лишь бы удержаться. Потом ее несет куда-то, маленькие пальцы соскальзывают… И вдруг кроссовка застревает в решетке – короткое мгновение надежды.

А после – тьма.

Девочка, которая выжила. Девочка, которая продержалась. Которая натерпелась столько страху, что наглухо похоронила целых три дня в самых потаенных уголках своей психики.

Я легко перешагнула ручей. Сознавая, что нахожусь на чужом участке, я двигалась тихо и осторожно.

Полусгнившие остатки старого забора были первым признаком того, что здесь когда-то жили люди. Никакого дома я не увидела. Ближе к улице – небольшой сарайчик, вроде того, что стоял у дома Рика. В него упиралась заросшая травой подъездная дорожка, на которой слабо просматривались следы от шин. На самом участке остался лишь фундамент – то ли дом давно снесли, то ли его так и не построили.

По словам следователя Ригби, машину Шона Колмана нашли где-то здесь. Я прошла по подъездной дорожке и вышла на улицу Хэймер, которая мало чем отличалась от моей: никаких тротуаров и ничего не видно за уходящим вправо поворотом.

Но в отличие от моей улицы, эта заканчивалась тупиком. Слева от меня не было даже бордюра, асфальт просто обрывался, упираясь в лес. Возможно, улицу собирались продлевать, а потом передумали.

Я представила себя на месте Шона Колмана. Человек оставляет машину в укромном месте и идет по заброшенному участку между деревьев к моему дому… И сколько же ночей он это проделывал? Сколько раз приезжал и следил за мной?

Вернувшись к сараю, я заглянула в темные окна – ничего особенного. Грязные стекла, пыльный пол. Заходил ли Шон внутрь? Дожидался чего-то?

Тишину прорезал звук мотора. Быстро выглянув из-за сарая, я увидела на дороге полицейский патруль.

Развернись, развернись, развернись…

Машина остановилась, двигатель стих. Хлопнули дверцы.

Сердце ухнуло в пятки, но я рискнула выглянуть еще раз. Двое незнакомых мне полицейских. Что-то ищут или рутинно объезжают территорию вокруг места преступления?

Мой телефон зазвонил, и я лихорадочно ткнула «отбой». Звонил Беннетт. Выключив на мобильном звук, я прислушалась. Похоже, копы не услышали звонка, все-таки до сарая оставалось приличное расстояние.

Пора срочно уносить ноги, спрятаться здесь негде. Как можно осторожнее я пятилась назад, с бешено колотящимся сердцем, от одного дерева к другому, пока наконец весь участок не скрылся из виду.

Напряжение немного отпустило, когда я пересекла ручей. Я на своей территории, границ чужих владений не нарушаю, ни за кем не подсматриваю.

Вот до чего меня довели. Сначала Шон Колман, теперь полицейские. Я терпеть не могла, когда за мной следили. Когда выдумывали обо мне всякие небылицы. Приписывали мне поступки. Сплетничали за моей спиной.

К моему ужасу, на заднем крыльце дома стоял человек, всматривался в кухню, прижав ладони к стеклу. Заслышав шаги, он отпрянул от окна и обернулся.

– Лив? Ну наконец-то.

– Беннетт?

Он сбежал по ступенькам – в джинсах и футболке – и пошел мне навстречу, замедляя шаг.

– Звоню – не отвечаешь. Машина перед домом, а тебя нет. Ты говорила, что собиралась встретиться со следователем… – Он провел рукой по волосам. – Заставила меня поволноваться.

Должно быть, Беннетт звонил после работы, как обещал, а я не ответила. Вот и примчался. Только зачем? Под ложечкой противно заныло от закравшихся сомнений. Вдруг, узнав правду о моем прошлом, он тоже решил использовать ее в своих интересах?

Нет, Беннетта просто несправедливо в чем-то подозревать. Сначала пропала Элиза, потом перестала отвечать я… Все рассыпалось на глазах, и он силился собрать разлетающиеся кусочки воедино.

– Я звонила на предыдущее место работы Элизы. – Лучше завести новую тему, чтобы не объяснять, что я делала в лесу за домом. – Они намекнули на какие-то неувязки с лекарствами.

Беннетт выругался сквозь зубы.

– Как такое упустили при приеме на работу?

– Очевидно, в ее бывшей клинике пропажи заметили не сразу. Честно говоря, я от нее такого не ожидала.

Элиза совсем не походила на мою мать, с ее резкими сменами настроения, вечной непредсказуемостью и проматыванием денег. Однако впечатление могло быть обманчиво. Особенно в сфере здравоохранения. Зависимость распространялась среди медработников так же, как и среди остального населения, просто у медиков более легкий доступ к лекарствам. Дорогие препараты могли незаметно исчезнуть по пути из медицинского учреждения к пациенту. Морфин подменялся салицилатами. Случаи утечки лекарственных средств были у всех на слуху. Насколько я понимаю, с этого начинала и моя мать.

Поэтому в нашей больнице велся строгий учет. Впрочем, уследить за всеми передвижениями невозможно, особенно когда лекарства покидают пределы больницы и не доходят до пациентов.

– По какому поводу вы тогда ругались? Здесь, на крыльце.

Если Беннетт подозревал Элизу, он мог дать ей это понять и тем самым спугнуть.

Он вздохнул.

– У нас тогда у обоих нервы были на пределе, к тому же она явно не выспалась. Настаивала на том, чтобы я не спускал глаз с окна, следил за всеми, кто проходит мимо. Я сказал, что это просто смешно. А она набросилась на меня с криками, типа: тут мертвец под окнами, а тебе смешно! В таком состоянии я не мог оставить ее присматривать за тобой и уж тем более разрешить выйти на работу. Так что предложил ей пойти домой. Больше я ее не видел.

Под моим взглядом он сдался.

– Ну, может, я ляпнул что-то вроде «убирайся». – Беннетт закрыл глаза и покачал головой. Нечто подобное он сказал, когда застал меня в больничной аптеке. – Теперь и сам понимаю, что слишком резко. Но я правда считал, что ей нельзя выходить в смену. В общем, я ее прогнал, и она ушла. Конечно, если у человека зависимость, параноидальное поведение…

– Да не было у нее никакой паранойи!

Раньше не было. То есть я раньше не замечала. Она не казалась запуганной, не то что я. Не боялась себя подставить, флиртовала с барменом. И ведь тут же примчалась в больницу, когда узнала, что я там, приготовила мне завтрак, осталась сторожить, пока я спала. Я видела в ней альтернативную версию себя, повернись моя жизнь иначе, но что, если это было моим очередным воображением? Другая девушка с другой историей, надерганной из остатков воспоминаний.

Я поднялась по ступенькам, Беннетт шагнул в сторону, чтобы мы не соприкоснулись.

– Может, войдешь?

– Пожалуй.

Сказал неуверенно. С прошлого раза между нами остался напряг, когда мы в течение получаса неожиданно сблизились и тут же отдалились друг от друга.

Наливая воду, я краем глаза видела, что Беннетт изучает мой шрам. В голове звучали его слова: «Боль, должно быть, нестерпимая». Я отогнала эти мысли и повернулась – он сразу отвел глаза.

– Ты подозревал Элизу?

Взгляд Беннетта был устремлен куда-то за меня, вдаль, в лес за окном.

– Нет. Не подозревал.

Мне не нравилось, что он на меня не смотрит. Неужели все еще думает, что лекарства таскала я? Может, и дом обыскивал, пока я спала?

– Ты об этом хотела со мной поговорить? – спросил он. Я кивнула, и он зашагал по кухне. – А я хотел извиниться за свою реакцию в прошлый раз, за все, что я тебе наговорил.

– Да ладно, я понимаю. Слишком много всего навалилось.

– Это точно.

Слова Беннетта звучали отчужденно, как будто, узнав о событиях двадцатилетней давности, он никак не мог свыкнуться с моим новым «я».

Тогда слишком много навалилось на всех. На жителей города, на сам город, на полицию, которую донимали звонками. Одни звонили, чтобы сообщить, что я пропала, – типа еще не знали. Другие сообщали о каждом ребенке, играющем на улице. Полиции пришлось дополнительно нанимать людей для ответов на звонки.