Меган Миранда – Девушка из Уидоу-Хиллз (страница 24)
Парень оторвался от экрана и посмотрел, как я наливаю кофе.
– Да?
– Я заходила пару дней назад. В пятницу. Хотела у вас кое-что спросить.
Он молчал.
– Вы еще сказали, что у меня в корзинке любопытный набор. И попросили предъявить удостоверение личности. – Парень медленно наклонил голову. – Вы не помните другого мужчину, который тогда был в магазине?
Харви изменился в лице.
– Полицейские меня о нем уже спрашивали. Я им ответил, что всех не упомнишь и что запись сохраняется не больше суток. – Он кивнул на камеру в углу над телевизором. – Смысла нет платить за хранение. Я слышал, он умер. Сожалею. Это ваш знакомый?
– Он пытался со мной заговорить, – сказала я. Мне нужно было знать, для чего сюда приезжал Шон Колман. Для чего появился здесь ни с того ни с сего через двадцать лет.
– Полиция проверила все чеки, – продолжал Харви, возвращая меня к действительности. – Только, по-моему, этот тип ничего не купил. Вроде бы просто бродил между рядов. Хотя трудно сказать, я тут каждый день в утреннюю смену, и каждый день одно и то же.
– Все равно спасибо, – сказала я, дрожащими пальцами расплачиваясь за кофе.
Я сидела в машине и пила кофе. Домой ехать не хотелось. Поискала новости на телефоне – посмотреть, насколько продвинулось следствие.
Здесь полиция уже побывала. После того как следователь Ригби узнала, что я видела Шона Колмана у «Бакалеи», они успели расспросить Харви. Спрашивали про запись, просматривали чеки. Интересно, что подумали о моем – дверной крючок и бутылка рома?
Дрожащими пальцами вбила в поисковик имя Шона и, не дыша, ждала результатов.
Ничего особенного. Профили в соцсетях, названия должностей – слишком распространенное имя. Я проверила в категории новостей, там тоже ничего, кроме рекордов какого-то школьника. Плечи чуть расслабились, я спокойнее глотнула кофе.
На этот раз я вбила «Рик Эймс». Еще одно распространенное имя с кучей результатов. Добавила «Сентрал-Вэлли» – сразу вылез некролог его жены Мари. Никаких подробностей, только имена скорбящих – мужа Рика и сына Джареда – и дата похорон.
Пока пролистывала страницу, зазвонил телефон. Я подскочила, почти уронив его на колени. Беннетт. Видимо, проснулся и решил узнать, как мои дела. Раз он звонит, значит, все не так уж плохо.
– С добрым утром, – приветствовала я.
– Эй, Элиза с тобой? – Голос какой-то запыхавшийся.
– Нет, я одна, у магазина.
Молчание.
– Во сколько она вчера от тебя ушла?
– Ни во сколько, – ответила я. – Она вообще не заходила.
Беннетт тихо выругался.
– Она уволилась. Вернула пропуск, отправила мейл, чтоб ее. Не вышла в смену, никого не попросила заменить. Подставила коллег – у них и так народу не хватает. Даже не предупредила. И дозвониться до нее не могу.
– На нее это совсем не… – начала было я и запнулась: что я о ней, в сущности, знала? Мы вроде бы дружили, но познакомились-то всего несколько месяцев назад. Она стремительно ворвалась в мою жизнь; что ей мешало так же внезапно и пропасть?
– Что ты ей наговорил? – спросила я.
– Ты о чем?
– Я знаю, что вы поругались. Мой сосед вас слышал.
– Ну, наехал на нее из-за того сообщения. Никакой информации, заставила меня волноваться… Конечно, я просто сорвал на ней досаду, она, собственно, и не виновата.
Я прекрасно знала, как он умел найти больное место, ткнуть туда и еще поковырять.
– Беннетт, Элиза уволилась!
– Клянусь, ничего такого я не говорил! Ничего, чтобы увольняться на фиг.
Последние слова прозвучали не очень убедительно. Откуда нам знать, что может толкнуть другого человека на крайности?
– Она и на мои звонки не отвечает, – сказала я. – Пожалуй, заеду к ней. Мне по пути.
Неправда. Квартирный комплекс, где жила Элиза, находился в другой стороне, на окраине города, но я не могла вернуться домой и остаться наедине со своими спутанными мыслями. И потом, я хотела лично рассказать обо всем подруге.
– Скажи ей… – Беннетт замялся, я услышала треск больничного интеркома. – Черт, передай ей, чтобы она мне перезвонила.
Белый седан Элизы я увидела сразу. Припарковавшись рядом, заметила внутри салона свет. Так аккумулятор сядет, если уже не сел. Я обошла машину и увидела, что дверца со стороны водителя прижата неплотно. Представила себе, как моя подруга вчера выскочила сама не своя, ничего не замечая. Я прижала дверь бедром, и свет внутри сразу погас.
Я ввела на домофоне номер Элизиной квартиры, но в ту же секунду из подъезда вышел мужчина и придержал дверь. Меня тут обычно принимали за свою – подходящий возраст, деловой вид. Или он смутно помнил, что я здесь жила раньше. Отпуская дверь, мужчина приветливо кивнул.
Квартира Элизы в самом конце коридора. Плетеный коврик, сухой венок из искусственных цветов и розовый стикер: «Посылка у вахтера». Я постучала, послушала, опять постучала.
– Элиза? Это Лив. Я на минутку!
Ничего. Прижала ухо к двери – тишина. Опять постучала.
– Мне звонил Беннетт, Элиза, открой.
Молчание.
– Элиза!
На этот раз дверь открылась. У соседа напротив. Налитые кровью глаза и спортивные шорты – выразительно.
– А потише нельзя?
– Вы Элизу не видели?
Парень мотнул головой и захлопнул дверь.
Я прислушалась, соображая. Ее машина здесь. В смену она не выходила. Неожиданно уволилась.
В душе нарастало беспокойство. Я вспомнила, как Элиза прибежала ради меня в больницу, как осталась сторожить, пока я спала…
– Где тебя черт носит, Элиза, – бормотала я себе под нос, озираясь и соображая, где подруга могла держать запасной ключ. Она наверняка прятала его где-то здесь, на случай если забудет свой, и вряд ли беспокоилась, что его кто-то найдет. Насколько я знала, она бы только фыркнула: «Подумаешь! Ты мою квартиру видала? Чего там красть-то?»
Под ковриком ключа не оказалось. Провела пальцами по косяку над дверью – ничего, кроме пыли. Посмотрела за венком – тоже пусто.
Постучав еще раз, нажала на дверную ручку. Та поддалась.
Я вошла внутрь и позвала:
– Элиза? Это я, Лив. – Прикрыла за собой дверь. – Я на минутку, только проверить, как ты.
Квартира выглядела странно. И дело было не в беспорядке – он царил у Элизы всегда. На диване в гостиной – брошенная открытая сумочка, часть содержимого вместе с телефоном валялись на полу, через распахнутую дверь спальни виднелась вывороченная из ящика одежда.
Я заглянула везде, хотя не сомневалась, что ее нет. Поняла это, как только вошла. Уже когда не застала ее на работе, когда ехала сюда, когда так настойчиво стучалась – все это время я интуитивно чувствовала: с Элизой что-то случилось.
Трудно поверить, что прошло почти десять лет.
Тогда шестилетнюю Арден Мэйнор из Уидоу-Хиллз, Кентукки, которая во сне вышла ночью в грозу, смыло и унесло в водоотводную сеть города.
Окажись вы теперь в Уидоу-Хиллз, едва ли что напомнит о тех трехдневных поисках и спасательной операции. Раньше это был ничем не примечательный городок, пусть и с довольно своеобразным названием. А назвали его так из-за трехгорья неподалеку, над которым в любую погоду собираются облака, – непрекращающийся дождь над тремя одинокими вершинами посреди ясного неба.
Десять лет назад Уидоу-Хиллз в считаные часы превратились из никому не известного захолустья в место на карте.
Власти города и штата не ожидали такой грозы. Вскоре появились местные карты со старой сетью водоотвода, неофициальными стоками. Куда могло занести спящую шестилетнюю девочку?
Жители требовали внимания, и они его получили. По сей день гордятся тем, что нашли свою землячку, о чем свидетельствует мемориальная доска на месте спасения Арден.
Никогда еще Уидоу-Хиллз не пользовался такой популярностью, как во время и сразу после поисков. Но когда спасательные команды, добровольцы и журналисты разъехались, город вновь погрузился в спячку.
По прошествии десяти лет городок ничем не отличается от того, каким он был до исчезновения девочки. Лорел и Арден Мэйнор вскоре уехали, но те, кто здесь вырос, ничего не забыли.