Меган Миранда – Девушка из Уидоу-Хиллз (страница 21)

– Перелом и вывих? – Беннетт удивленно поднял брови. – Редкая травма для ребенка. Боль, должно быть, нестерпимая.

– Ничего не помню, – отмахнулась я. – И еще я не выношу замкнутых пространств.

– А я-то считал, что ты боишься бактерий.

– Замкнутых пространств больше.

Беннетт улыбнулся, глаза привычно заблестели, и мне сразу полегчало. Может быть, Оливия и Арден смогут сосуществовать и мой друг свыкнется с обеими?

Неожиданно его лицо омрачилось.

– Как ты могла не узнать того мужика перед магазином?

Он кивнул в сторону окна, туда, где накануне лежал человек. В его тоне слышалось недоверие. Как и полиция, Беннетт теперь пытался увязать факты.

Я покачала головой.

– Так ведь двадцать лет прошло.

Мой спаситель запомнился мне таким, как на фотографиях в газетах и во время того единственного интервью, после которого он отошел на задний план, став второстепенным персонажем нашумевшей истории. Какое-то сходство просматривалось: те же глубоко посаженные глаза, форма рта. Все же мне он запомнился молодым.

Если вдуматься, Шон Колман был не сильно старше нас, когда на него обрушилась известность. Попал в камеру почти сразу, как схватил меня за руку. В интервью производил впечатление застенчивого, слегка ошарашенного парня, говорил тихо, осторожно подбирая слова. Совсем не как тот, у магазина: «А я тебя знаю».

Беннетт медленно ходил по комнате, видимо, искал что-то новое в знакомой обстановке. Что-то от другой меня, которую он еще не встречал.

– Для чего тебе понадобился доктор Кел? – как бы между прочим спросил он, не глядя на меня, и атмосфера сразу изменилась.

– Я уже говорила, – сжав челюсти, я взвешивала каждое слово, – что плохо сплю.

Ясно, почему он спросил. Вытянутая кончиками пальцев информация была теперь зажата в кулаке. Девочка из Уидоу-Хиллз ходила во сне. Вот что делало историю особенно захватывающей: малышку смыло ночью, а она даже не поняла, что произошло.

Теперь Беннетт смотрел на меня в упор.

– Думаю, тебе не надо говорить, какие слухи поползут по больнице.

Еще бы. Элиза появилась в неотложке почти сразу, как меня туда привезли. Насколько быстро всем станут известны подробности происшествия?

– Существует закон о неразглашении, к тому же я и правда плохо сплю.

Хорошо, что Ригби ушла. К сожалению, теперь вот Беннетт углядел связь прошлого с настоящим.

– Я всего лишь предупреждаю. Кто-то мог увидеть, что ты заходила в его кабинет. Остальное – догадки и домыслы.

Похоже, мой коллега взвешивал в уме факты. Решал, перешла ли я черту.

– Ты серьезно? Это же твои домыслы.

Обвинение его явно задело. Беннетт шагнул ближе.

– Послушай, я не хотел… Прости, все как-то разом навалилось.

Я сжала кулаки, ногти впились в ладони.

– Ты мне не веришь?

– Конечно, верю. Тем более что у тебя все на лице написано. Но следователь… Ты не обращалась к адвокату?

Я отрицательно покачала головой. В какой-то момент в больнице меня явно прощупывали, и мои показания выдержали проверку. Теперь я помогала следствию, даже поделилась сведениями, которые так долго и тщательно скрывала. У Ригби не должно возникнуть подозрений.

– Я ничего такого не совершала.

– Знаю, но… У меня сестра – юрист. Ты могла бы спросить у нее совета.

– Беннетт…

– Чисто гипотетически. Она не станет вмешиваться. – Он помолчал. – Хуже не будет.

Неизвестно. Мне уже доводилось иметь дело с так называемыми помощниками, которые потом ждали чего-то взамен. Если инстинкт самосохранения был у меня врожденным, то недоверие я приобрела опытным путем.

– Пожалуйста, не надо.

– Как хочешь, – сдался Беннетт и достал телефон. – На всякий случай перешлю тебе ее номер, вдруг передумаешь. Она сейчас в декретном отпуске, но наверняка заходит в офис. Скажи, что это я дал тебе ее координаты.

– Хорошо. Спасибо.

Лицо Беннетта смягчилось, взгляд опять задержался на окне.

– Не нравится мне твое соседство с этим типом… как его, мистером Эймсом. После всех рассказов следователя.

Как будто мы могли отмотать назад и вернуться к разговору о Рике. Как будто он не наговорил мне всяких гадостей.

– Рик всегда был добр ко мне, Беннетт.

Он вздохнул.

– Ладно, не хочу оставлять тебя одну, но мне пора. Элиза обещала забежать попозже.

– Как-нибудь справлюсь.

В няньке я не нуждалась. Снаружи торчали полицейские, они одновременно присматривали и за Риком и за мной.

Когда я пропала, по идиотскому стечению обстоятельств именно внимание прессы и телевидения спасло мне жизнь. За событиями следило столько людей, что поиски продолжались, хотя в душе мало кто верил, что в таком потоке можно выжить. И даже если бы я выжила, у меня не было практически никаких шансов вынырнуть где-то поблизости от люка, где я могла бы дышать. А уцепиться за решетку и быть замеченной – и того меньше. Каким чудом Шон Колман оказался в нужном месте? Вот чем эта история всех так цепляла.

К сожалению, на том дело не кончилось.

Людям хотелось большего. Им вечно нужно выжать из тебя все, зажать тебя в кулаке и не отпускать. Выразить тебя в одном предложении – чем короче, тем лучше. Чтобы сразу понять, кто ты и какая им от тебя польза.

Пока что меня оберегал интерес полиции, но нельзя было сказать, сколько это продлится и где проходит черта, отделяющая свидетелей от подозреваемых.

– Я оставил кое-какую еду в холодильнике, – произнес Беннетт. – Еще нашел пульт у тебя в диване. И резинки для волос – там их штук двадцать.

– Ха.

– И браслет, – Беннетт кивнул на керамическую вазочку. – Только его надо починить.

– Какой браслет?

Я практически не носила украшений, они мешали на работе. Элиза вроде их тоже особо не жаловала, разве что куда-то на выход.

– С балетной туфелькой на цепочке. Никогда не думал, что тебя интересует балет. Впрочем, сегодня у нас день открытий.

Я непонимающе замотала головой. Браслет лежал в коробке в спальне. Вместе с другими вещами матери.

– Не твой?

Беннетт взял браслет, изящный и деликатный; цепочка свесилась между его большим и указательным пальцем. Два звена разъединены.

– Мой. То есть мамин.

Балетом я занималась только в детстве. И вообще не воспринимала пятилетнюю девочку в розовой пачке серьезно.

Браслет скользнул ко мне на ладонь, я зажала его, чтобы не дрожала рука. Заметила порез на запястье. Представила себе браслет – на том же месте.

– Ты его в гостиной нашел? – спросила я.

– Под диванной подушкой, – ответил Беннетт. – Короче, я пошел, а то не высплюсь перед завтрашней сменой. Ты точно сама справишься?

– Ага.