Меган Миранда – Девушка из Уидоу-Хиллз (страница 13)

Самые правдивые истории, как правило, и самые простые.

Нина по-прежнему не спускала с меня глаз.

– Что вы зря сделали? – спросила она.

– Ответила вчера своему бывшему парню.

Женщина кивнула и зашагала по комнате, методично обходя предметы один за другим. Открытое окно. Кровать. Дверь в коридор. Она повернулась ко мне, оглядывая мою рваную пижаму, обнажившуюся коленку. Я последовала за ее взглядом – дыра и сочившаяся из-под отошедшей повязки кровь.

– Вас надо отвезти в больницу, – заявила она. – Обследовать рану.

Я не поняла, был ли у меня выбор, предлагала Нина или приказывала. Я не знала, как нужно себя вести, когда у тебя во дворе обнаруживается труп. Но возражать не стала.

При правильном осмотре мой дом мог поведать о многом, а я не собиралась давать ей повод для новых подозрений.

Мне хотелось, чтобы нас обеих тут больше не было, хотелось убежать от всего так далеко, как только возможно.

ПАМЕЛА КРОУЧ: Они не делают все возможное. Это очевидно. Мы понимаем разницу между операцией по спасению и работами по извлечению.

ЧАРЛИ МЕНДОЗА: Кто ж кроме нас сможет ее найти? На нас надеется мать той девочки. А девочка все еще неизвестно где.

УИЛЬЯМ ХАРРИС: Тут чистая математика. Соберите людей и поделите территорию на участки. Людей у нас уже достаточно. К нам съезжаются отовсюду.

АНИТА ЛАФАЙЕТТ: Кажется, даже водолазы приезжают.

ЧАРЛИ: Я слышал, что собираются бурить в разных местах, где возможно скопление воздуха.

ПАМЕЛА: Говорят, народу к нам прибывает все больше. Добровольцы из других штатов.

АНИТА: Колледжи передают нам свои портативные полевые прожекторы. Мы продолжаем искать. Мы будем искать ее, пока не найдем.

УИЛЬЯМ: У них теперь инфракрасные бинокли. Прислали из охотничьего клуба, от группы обеспокоенных граждан. Как я и говорю, тут чистая математика. Соберите достаточно людей, остальное – вопрос времени.

Глава 8

ВНОЧНУЮ СМЕНУ больница казалась непривычной – больше охраны, малознакомый персонал. Нина Ригби провела меня через вход для «Скорой помощи», не подозревая, что я здесь работаю.

Больничный бланк я заполнила по минимуму. Номер медицинского полиса, имя, дату рождения – стандартные данные. Ничего, что могло бы вызвать у сотрудника больницы желание поковыряться в моем медицинском прошлом. Я осторожничала, понимая, к чему может привести излишняя откровенность. Кто знает, какая информация передается между разными инстанциями при смене имени. Так что чем меньше упоминать, тем лучше.

Порез на ноге – остальное их не касалось.

При этом я прекрасно понимала, что могло бы выясниться и иметь непосредственное отношение к делу здесь, в больничной системе: мой вчерашний визит к доктору Келвину Ройсу. Даже без всяких подробностей уже сам факт посещения мог что-то означать.

Я надеялась, что никто ничего не заметил и не станет об этом упоминать – во всяком случае, в присутствии полиции.

В переполненной приемной было на удивление много больных детей. Среди них – сильно хрипевший мальчик, которого, к счастью, вызвали первым. Эскорт из полицейских, похоже, автоматически сдвигал меня в начало очереди. После того как я заполнила бланк, Нина Ригби подошла к регистрационному окошку, предъявила свой жетон и что-то сказала дежурной. Та на секунду задержала на мне взгляд, после чего ждать нам пришлось совсем недолго. Я смутно помнила медсестру, мерившую у меня пульс и давление. Вероятно, та когда-то подменяла коллегу из дневной смены.

Хорошо, что на мне свободные пижамные брюки: можно просто закатать штанину выше колена, чтобы промыть и обследовать рану.

Медсестра ласково улыбнулась, и я не поняла, узнала она меня или нет. Потом вышла и оставила нас с Ниной в отсеке за занавеской – я села на кровать, а моя спутница заняла единственный стул у стены.

Нина Ригби молчала, отчего становилось не по себе. Чтобы отвлечься, я стала высматривать врача в щель между занавесками, стараясь не думать о событиях, из-за которых сюда попала.

Внезапно зажужжавший телефон Нины заставил нас обеих вздрогнуть, после чего она на какое-то время отвлеклась на сообщения. Догадаться о чем-либо по ее лицу было невозможно.

– Тело обнаружено на участке мистера Эймса, – сказала она. – Сейчас это первичное место преступления, хотя его могут расширить, когда исследуют при дневном свете. Вы не против, если они зайдут и проверят ваш двор?

Она проговорила все это, глядя в телефон, и, не получив немедленного ответа, резко подняла глаза.

– Конечно, – кивнула я.

Она опять уткнулась в телефон, затем опустила его в сумку.

– Как давно вы знакомы с мистером Эймсом? – спросила Нина. Не поняв, относился ли вопрос к ее обмену сообщениями или она задала его из любопытства, я на всякий случай решила не рисковать. Если у Рика уже взяли показания, желательно, чтобы наши истории совпали.

– Я купила у него дом год с лишним назад. Рик обо мне заботится, и я стараюсь отвечать ему тем же. По-моему, у него в городе нет родных.

– Да, – подтвердила она, – их не осталось.

Интересно, какова ее роль в расследовании. Рик представил ее как Нину, и та не уточнила своей должности. При всем начальственном виде она казалась слишком молодой для руководящего поста. Достоинство маленького городка. Я тоже рано смогла получить довольно ответственную должность в больнице.

– А вы давно Рика знаете?

Прежде чем ответить, Нина закинула ногу на ногу.

– Я здесь выросла. Знала его сына.

Я открыла было рот, чтобы задать следующий вопрос, но тут занавеска резко отъехала в сторону, и появилась врач. Она рассеянно поздоровалась, мельком взглянула на Нину, на мою ногу и уткнулась в свои бумаги.

– Вам повезло: рана, похоже, чисто поверхностная. Плохо то, что подобные раны на суставах обычно приходится зашивать, чтобы все правильно срасталось. Кроме того, меня несколько беспокоит ваше давление. – Врач подошла ближе, натягивая перчатки. – Давайте-ка посмотрим.

– Доктор Бриттон? – спросила я, не сомневаясь, что это она. Сидни, с ее гладко зачесанными светлыми волосами и острыми скулами, в белом халате и очках, сдвинутых на макушку. Неужели только вчера я видела ее в «Бакалее», сонную и измотанную после работы, с вином и обедом на одного? А теперь она стояла передо мной подтянутая, с ясным взглядом, в упор меня не узнавая.

Она пару раз моргнула, пытаясь увязать меня с обстановкой.

– Лив?

– Вы знакомы? – встрепенулась Нина, привстав со стула.

– Я здесь работаю, – ответила я, и на лбу у Нины обозначились едва заметные складки. – Не врачом… – Показала на потолок. – Наверху, в администрации.

Девушка пристально посмотрела на меня, видимо, заподозрив, что я не всем с ней поделилась.

– Нина Ригби, – представилась она доктору. – Следователь из полицейского управления.

Следователь. Озноб по коже. Это меняло дело. Меня продолжали допрашивать? Меня подозревали? Как оказывающей содействие мне не следовало задавать вопросы. Я боялась неосторожных движений, из-за которых могли всплыть нежелательные факты.

– Сидни Бриттон, – представилась врач.

Она осторожно перевела взгляд со следователя на меня, только теперь заметив мои грязные ноги, наспех сунутые в шлепанцы, порванную пижаму. Приставшие ко мне отголоски безумной ночи.

– Что случилось? – спросила Сидни изменившимся голосом – не как врач, а как знакомая.

– Да вот, упала, повредила коленку.

– Вернее, – вмешалась следователь Ригби, – Оливия споткнулась о мертвое тело у себя во дворе. Чем, возможно, и объясняется повышенное давление.

Сидни дернула головой, до нее начали доходить слова следователя. Она медленно повернулась ко мне.

– О тело? Тогда понятно, что ты перепугалась.

В ее голосе не было волнения, – не знаю, заметила ли это следователь. Каждая из нас так или иначе сталкивалась с телами. Сидни наверняка считала, что и я к этому времени уже к ним привыкла. Для нее травмы и смерть давно стали обыденностью, даже я воспринимала их больше как строчки в таблицах, ежедневную статистику.

Только не у себя во дворе. Не возле дома. Не среди ночи, когда не имеешь понятия, как ты оказалась на улице. Наверняка и у Сидни подскочило бы давление, если бы она спросонья наткнулась на труп.

Сидни глубоко вздохнула и положила руку в перчатке мне на колено.

Следователь Ригби подалась вперед.

– Может, эта рана получена от удара? – спросила она.

Рука доктора замерла, и женщины обменялись долгим взглядом. Я вдруг поняла, почему следователь все еще здесь, – она хочет разобраться в том, что произошло. Правда ли я споткнулась. Не утаила ли каких-нибудь подробностей. Даже не допрашивая меня формально, она продолжала собирать информацию. Проверять мои показания – все ли в них сходится.

В воздухе повис незаданный вопрос: не умалчиваю ли я о чем-то еще? О какой-нибудь перепалке, которая закончилась убийством?

Сидни повернулась и резко задвинула занавеску, закрывая нас от медсестры, стоявшей неподалеку. Хотя та все равно могла нас слышать.

– Ты лучше сама расскажи, Лив, – предложила Сидни, мягко надавливая пальцами на мою коленку. – Как это случилось?