Меган Марч – Удача Дьявола (страница 46)

— О тех людях, за которыми следит твоя охрана. Он не должен следовать за ними. Ему следует уйти в другую сторону.

Что, чёрт возьми, происходит? Озноб, который я чувствовала несколько минут назад, пробежал по моей коже, когда исчез Голиаф.

— Кто они, чёрт возьми?

— Братва. Один из них играл, но проиграл мне последний раунд. — Белевич ворчит, но выглядит так, будто он этим гордится.

— Разве вы не должны беспокоиться о них больше, чем я или Голиаф?

Белевич оттягивает воротник накрахмаленной белой рубашки настолько, чтобы я могла увидеть контур крыла, вытатуированного у него на шее. Именно тогда я вспоминаю слухи, которые ходили на Ибице о связях Белевича с русской мафией.

— Конечно нет. — Его русский акцент усиливается. — По крайней мере, не из-за этого.

— Куда они идут? — я сглатываю, пытаясь остановить панику, окутывающую меня сильнее.

— Наверное, пить водку. — Он салютует своим бокалом, и я выдавливаю маленькую улыбку.

Он просто издевается надо мной? Пытается выкинуть меня из игры? Конечно, да, и я, блядь, на это попалась.

Я отхожу от Белевича с кивком, который говорит, что: «Я вижу, какого хрена ты делаешь, и это не сработает».

— Увидимся за столом, Белевич.

— Аналогично, королева Мидас.

Я пытаюсь избавиться от тревожного предчувствия, сосредоточившись на дыхании, но оно полностью не утихает. Голиаф возвращается в комнату, но Джерико не видно.

Что-то не так. Но разве тогда Голиаф не был бы с Джерико? Я оглядываюсь через плечо на гиганта с дредами, но он остаётся совершенно неподвижным, ничем мне не помогая.

Я слишком остро реагирую. Ничего не случилось. Джерико просто опаздывает.

Карты розданы, и я сосредотачиваюсь на игре, забывая про всё, кроме других игроков.

70

Индия

Я выиграла. Я выиграла. Блядь, я выиграла!

Я вскакиваю со стула и оборачиваюсь, чтобы броситься в объятия Джерико… но его там нет. Голиаф тоже пропал. Бейтс приближается, чтобы забрать мои фишки, пока вокруг меня собирается толпа, аплодируя и открывая бутылки Дон Периньона.

Напротив меня Белевич слегка приподнимает свой пустой стакан из-под водки. Он сбросил карты в начале финальной раздачи, что тогда меня удивило, но сейчас мне всё равно.

— Где Фордж? — спрашиваю я Бейтса, страх снова скручивается у меня в животе. — Он сказал, что будет здесь. Я его упустила?

Бейтс качает головой.

— Нет. Думаю, у него возникли дела. Голиаф пошёл проверить его минут двадцать назад, чтобы мистер Фордж не пропустил последнюю раздачу. Я не знаю, что с ним случилось тоже.

Теперь страх ползёт по моим венам с каждым ударом сердца.

Я хватаю Бейтса за руку.

— Что-то не так. Он бы не пропустил игру. Не после всего этого.

— Миссис Фордж, я не могу вас оставить. Таков мой приказ.

Я сжимаю его сильнее.

— Сейчас тебе приказываю я. Пойди и найди моего грёбаного мужа, пока я сама тебя не уволила. — Я отпускаю хватку, сдерживаясь, чтобы не подтолкнуть его.

— Миссис Фордж…

— Я в полной безопасности в комнате полной людей, и я собираюсь принять огромный чек, снимаясь на телевидение. — Мой голос резок, потому что я потеряла чёртово терпение. — Со мной ничего не случится, если ты пойдёшь и поищешь его. Вернёшь сюда свою задницу через десять минут. А теперь бери мои фишки и иди.

Бейтс хочет возразить, но организатор Гран-при проталкивается между нами, держа хрустальный бокал пузырящегося шампанского. Комментатор идёт следом с микрофоном и начинает задавать вопросы о моей игре и как я себя чувствую после победы в таком престижном турнире.

Понятия не имею, что говорю им обоим, потому что мой мозг работает со скоростью миллион миль в час в другом направлении. Я стараюсь говорить коротко и мило, улыбаясь в камеру, пока принимаю гигантский чек. Когда я наконец выхожу из толпы, Бейтс всё ещё не вернулся.

Что, чёрт возьми, происходит?

Я проталкиваюсь сквозь толпу, пожимая руки и используя чек словно щит, пока не добераюсь до лифта и нажимаю кнопку пентхауса.

К счастью, я засунула ключ-карту от номера в свой маленький клатч вместе с помадой, чтобы подправить макияж. Паники не возникает, пока я не выхожу из лифта на уровне пентхауса и не вижу двух мужчин, лежащих на ковре передо мной.

— Нет! — я мчусь по коридору и останавливаюсь рядом с Бейтсом, чья шея повернута под неудобным углом.

О, срань господня. Он мёртв. Он мёртв.

Бегу к следующему телу. Это Донниган. Проверяю пульс. Он тоже мёртв.

Слёзы жгут глаза, когда я прикладываю ключ-карту, чтобы открыть дверь.

— Джерико!

Я осматриваю гостиную. Она полностью разрушена. Столы перевернуты, зеркало над столиком около стены разбито. Осколки разбитого стекла смешаны со следами тёмно-красного цвета.

Голиаф лежит на полу лицом вниз, а на ковре рядом с ним растекается тёмное пятно.

— Нет! Нет!

Я встаю и оборачиваюсь, моя голова поворачивается быстрее, чем моё тело. Я оказываюсь в спальне. В ней тоже беспорядок. Покрывало отсутствует, а на ковре тёмное пятно. По всей комнате разбросаны бумаги, а в моих чемоданах кто-то рылся.

Кровь шумит у меня в ушах, когда я бросаюсь в ванную, но она пуста. Нигде нет никаких признаков Джерико.

«Где же он?» — кричу я про себя.

Я бегу обратно к двери. Мои лёгкие горят, желудок тянет, пока я несусь по коридору. Нажимаю кнопку лифта и бросаюсь к дверям, когда они открываются.

Но лифт не пустой.

Внутри стоит Белевич.

— Ты ушла и даже не забрала остаток своего выигрыша.

Белевич прищуривается, глядя на меня, когда я спотыкаясь отхожу назад до тех пор, пока мои лопатки не ударяются о противоположную стену, крутя головой туда-сюда в поисках какого-либо оружия. Но ничего нет. Даже грёбаной вазы.

— Что, чёрт возьми, с тобой? — на его лице появляется замешательство.

— Держитесь от меня подальше. Отвалите, на хрен, от меня сейчас же.

Двери лифта начинают закрываться, но Белевич останавливает их рукой. Он выходит. Его внимание привлекает огромный чек, который я уронила, как только вышла из лифта.

— Что случилось?

— Это они сделали? Ваши люди сделали это? — мой голос звучит как хриплый крик. Белевич смотрит на меня так, словно я потеряла свой чёртов рассудок.

— Сделали что?

Я указываю в сторону коридора.

— Убили их… — мой голос срывается, прежде чем я успеваю закончить говорить слова. — И забрали моего мужа.