Меган Марч – Порочная связь (страница 11)

Прижимаясь губами к ее виску, я шепчу:

– Больше никаких исчезновений, Холли.

Она отстраняется, а потом прижимается губами к моим губам.

– Обещаю.

Глава 7. Крейтон

Кроме матери и сестры, я не говорил ни одной женщине, что люблю ее. Да, знаю, я уже дважды был женат до знакомства с Холли, и это говорит обо мне как о бесчувственном сукином сыне. Но я никогда не говорю того, чего не имею в виду, и теперь, когда я сказал это Холли, мои слова значат для меня намного больше, чем если бы я говорил их не в первый раз. Потому что прежде это было бы ложью. И я никогда в жизни так себя не чувствовал. Она стала центром моей вселенной.

И теперь мне нужно лишь убедить ее, что я говорил серьезно. И инстинктивно я чувствую, что единственным способом будет показать ей это.

Провести весь день в постели – не самый романтичный способ дать женщине поверить, что ты любишь ее. Но у нас с Холли еще не было времени побыть вместе, никуда не торопясь. Мы были в постоянных разъездах с самого первого дня, а мне требовалось время, чтобы просто побыть вместе. И именно это нам и нужно сделать.

Когда я сообщаю ей это, укладывая ее в кровать, она смотрит на меня, как на сумасшедшего.

– Мы будем делать что?

– Мы оставим внизу свои телефоны, не будем отвечать на звонки в дверь, и если только не случится пожар, мы будем выходить из этой комнаты лишь для того, чтобы поесть. И я, вероятно, буду кормить тебя из рук.

Она приподнимает брови.

– Ты это серьезно? А как же твоя империя?

– Ей придется обойтись без меня.

Холли ни к чему знать, что многие вещи требуют моего вмешательства, но в настоящий момент они меня не волнуют. Для этого я и нанимаю компетентных специалистов, а Кэннон буквально читает мои мысли. Он знает, что ему делать.

И даже зная это, прежде я и не помышлял о том, чтобы на целый день забыть о делах. Но, оглядываясь назад, я еще более отчетливо осознаю, что прежде в моей жизни не было ничего настолько важного, чтобы заставить меня отвлечься от работы.

Но с Холли я забросил все дела – и даже не один раз, чтобы погнаться за ней. И если будет нужно, я заброшу их снова. Но я надеюсь, что она больше не сбежит от меня. Прежде чем мы покинем этот город, она поймет, что я сказал ей правду: она для меня важнее всего. Ни для кого другого я не стал бы забрасывать бизнес, который построил с нуля. Но если я не могу найти время, чтобы насладиться тем, что для меня важнее всего, разве можно будет назвать меня успешным человеком?

Мне нужно рассказать ей о том, что я приобрел «Хоумгроун», но я предпочитаю подождать. Хотя если что и докажет, насколько серьезно я забочусь о ее счастье, то только это. Теперь она свободна сама строить свою карьеру и не считаться с прихотями долбанутых владельцев студий, которые и близко не вносят в список своих приоритетов ее интересы.

Но у нас будет время обсудить все это позже. А сейчас я хочу узнать о Холли все, чего я до этого не знал. Я хочу знать о ней все. Ни одна даже самая незначительная подробность не будет для меня неважной.

– Расскажи мне, каково было расти в этом городе.

Она лежит рядом со мной, положив голову мне на грудь, и, услышав этот вопрос, замирает.

Я смотрю на нее, едва касаясь подбородком ее лба.

– Холли, я видел этот город. Неплохое место. Нет никаких причин стыдиться его.

Ее пальцы, возможно, непроизвольно, впиваются в мой бок, но она молчит.

– Холли?

Она что-то бормочет, но я не могу разобрать ее слов.

– Что ты сказала?

– Ты еще не видел, где я на самом деле выросла.

– Это далеко отсюда?

Она пытается отстраниться, но я крепче прижимаю ее к себе.

– Нет. Я хочу обнимать тебя.

Я абсолютно уверен, что впервые говорю эти слова женщине, но это правда. Я подозреваю, что ответ Холли мне не понравится, потому что это ее очень беспокоит. А если это беспокоит ее, это будет беспокоить и меня.

– Я рассказывала тебе о моей маме. Мы переезжали из трейлера в трейлер в Ржавых Лугах – это местечко в нескольких милях отсюда, на другом берегу реки. Его официальное название – Счастливые Луга, но никто так не называет его.

– Хорошее место?

Она пожимает плечами.

– Люди там в целом были достаточно дружелюбными, за исключением тех случаев, когда очередной парень, с которым мама крутила шашни, выбрасывал нас из своего трейлера. Иногда, возвращаясь из школы, я обнаруживала свои вещи лежащими в грязи, потому что мама сделала что-то, что разозлило ее сожителя. Обычно она тут же начинала путаться еще с кем-нибудь, чтобы, как она называла это, не упустить свой шанс. Все остальные называли ее лживой шлюхой. Самое ужасное в проживании в таком маленьком городке заключалось в том, что все полагали, будто я такая же, как она.

Я вспоминаю, как пару недель назад она между делом сказала мне о том, как какой-то парень предлагал ей деньги, чтобы она сделала ему минет.

– Но ты переубедила их в этом.

– Я просто замкнулась в себе. Я ни с кем не разговаривала. Не ходила на свидания с мальчиками, не разговаривала с ними. Я не хотела стать такой, как мама. И у меня даже не было бойфренда, пока я не перешла в старший класс. Но к тому времени она уже давно исчезла. И люди стали забывать о ней. По крайней мере, большинство из них.

– А куда она исчезла?

– Она подцепила парня, который мог позволить себе содержать ее в относительной роскоши. Он купил ей «Кадиллак Эльдорадо», и они уехали из города. Я не видела ее до тех пор, пока не приняла участие в конкурсе «Мечты кантри», и теперь она объявляется, лишь когда ей нужны деньги, которых у меня на самом деле нет.

– Пока ты не вышла замуж за меня и я не отправил ее в оплачиваемый отпуск, сделав себя ее легкой мишенью.

Холли вздыхает.

– Но ты заставил ее уехать, а я только этого и хотела.

Я целую ее в лоб.

– Ты свозишь меня в Ржавые Луга, пока мы здесь?

Я даже сам не знаю, почему задал этот вопрос.

Холли начинает ерзать, и мне кажется, что она качает головой.

– Нет. О них мне не хотелось бы вспоминать. Этот дом, – она вздергивает подбородок, указывая на потолок, – единственный дом в этом городе, который я не хотела бы забыть.

– Ну что ж, это справедливо. И сколько тебе было лет, когда ты поселилась здесь?

– Четырнадцать. Это лучшее, что со мной случилось. Бабушка дружила с Беном, и он дал мне работу, в итоге я стала петь в караоке и полюбила сцену. А все остальное может стать материалом для отличной песни в стиле кантри. – Она делает паузу. – К слову говоря, мне следует написать ее. Мне нужно написать еще несколько песен для эксклюзивного альбома, прежде чем я вернусь в Нэшвилл.

Она снова кладет голову мне на грудь, и я чувствую, как напряжение покидает ее. Что кажется мне немного удивительным, потому что сейчас снова встал вопрос о нашей с ней географии. Он тяготит меня, но мы сможем это уладить. Просто нам потребуется добиться определенного согласия.

Я опираюсь на локоть, чтобы мне было видно ее лицо.

– Когда тебе нужно быть в Нэшвилле на этот раз?

– Мне нужно будет появиться в студии через две недели, чтобы записать альбом, и я должна обработать несколько песен с Вейлом, после того как отрепетирую их с группой. Так что, возможно, через пять… или шесть дней? Может быть, раньше? – Она бросает на меня быстрый взгляд. – Это что, станет проблемой?

– Нет. Мы решим ее. Ты же знаешь, что на Манхэттене тоже есть записывающие студии, верно?

У нее вытягивается лицо.

– Я… я просто неуверенно чувствую себя там. Там все такое… пугающее. Все так сосредоточены и напряжены, что мне кажется, будто я мешаю всем, просто надеясь не потеряться. Я не возражаю против того, чтобы чувствовать себя мелким винтиком в большой машине, но что-то в Нью-Йорке заставляет меня чувствовать себя… неадекватной. Я знаю, ты живешь там, и я не говорю, что не вернусь туда и не попробую привыкнуть. Но не думаю, что мне когда-нибудь будет нравиться там настолько, чтобы я захотела постоянно жить там.

Не могу сказать, что ее слова не разочаровали меня. Потому что они меня разочаровали. Мне горько слышать, что она не чувствует себя комфортно в городе, который я люблю. Но то, что она готова попробовать жить там, хороший знак. Я не собираюсь силой заставлять ее делать что-то, что ей не нравится, но тем не менее я думаю, что у меня есть надежда.

Я снова целую ее в висок.

– В следующий раз я покажу тебе Нью-Йорк глазами местного жителя. В этом городе есть много всего интересного, так что я думаю, что даже ты найдешь себе что-нибудь по вкусу. И я знаю, что бесполезно говорить тебе, что ты не меньше других имеешь право получать удовольствие от жизни в нем, но это так. Ты имеешь даже больше прав, чем другие, потому что ты принадлежишь мне. Так что если ты готова дать Нью-Йорку еще один шанс, обещаю, я преподнесу его тебе на тарелочке.

– Хорошо, – шепчет она.

Я крепче прижимаю ее к себе.

– Спасибо.

Она уютно устраивается рядом со мной, и я осознаю, что впервые в жизни просто лежу рядом с женщиной. И это очень приятно. Но у меня такое чувство, что мне так приятно лишь потому, что эта женщина – Холли. Она перевернула весь мой мир, и это лучшее, что когда-либо случалось со мной.