Меган Куинн – Целуй и молчи (страница 24)

– Да, можно и так сказать, – хмыкаю я.

– Не хочешь рассказать подробности?

Смотрю Пэйси в глаза.

– Вообще-то нет.

– Понял, продолжаешь строить из себя крепкого орешка. Еще я отлично оцениваю ситуацию и понимаю, когда нужно отступить, а когда настоять. Ты заметила?

– Да, а заметила. А еще ты наглый, но не слишком. Чуть-чуть.

– Не вижу смысла навязываться. – Он подмигивает. – А что насчет тебя? Какой у тебя талант, кроме настойчивости в оказании помощи и знаниях о Марсе?

Я облизываю губы, ополаскивая очередную миску. По какой-то причине они у меня здесь очень сохнут. Либо дело в том, что дом находится на возвышенности, либо тело сигнализирует, что их нужно увлажнять чем-то иным… Кроме моего языка.

– Ну, ты и так слишком много знаешь обо мне. Я не стану выдавать все свои секреты. Как мне тогда удастся сохранить таинственность?

– Значит, вот что ты делаешь? – спрашивает он. – Пытаешься остаться загадкой?

Я заканчиваю мыть последнюю миску и передаю ее, а затем ополаскиваю раковину.

– Разве так не веселее? Ты будешь вспоминать лето, когда провел несколько дней в одном доме с девушкой, которая загнала свою машину в кювет и осталась для тебя загадкой.

Пэйси ставит последнюю миску на стол и вешает полотенце сушиться.

– Или ты можешь выпить со мной пива на улице и поведать, в чем ты хороша.

Боже, какое соблазнительное предложение. Очень заманчивое.

Я бы с радостью провела время с Пэйси, выпила с ним пива и расслабилась, но боюсь, если разрешу себе еще чаще общаться с ним, то привяжусь к нему, а это явно плохая идея.

В ходе своего недавнего «исследования» я так же выяснила, что он не из тех парней, с которыми можно провести время и потом быстро забыть. И судя по тому, что я читала сегодня в Сети, он никогда не был замечен с нескончаемой вереницей моделей, а значит – Пэйси не сторонник интрижек.

Нет, он предпочитает оставаться рядом как можно дольше, возможно, готов остаться даже навсегда. Парень, созданный для долгосрочных отношений.

Сомневаюсь, что готова к чему-то подобному. Точно не сейчас.

– Вообще-то…

Он качает головой.

– Нет. Помнишь, я говорил, что умею правильно оценить ситуацию? Еще я хорошо разбираюсь в людях, и эта пауза в ответе выдала тебя с головой. Ты придумываешь предлог, чтобы отказать мне, и тем самым наносишь непоправимую рану. – Он шутя прижимает руку к груди. – Хочешь отплатить за то, что осталась здесь? Пойдем выпьем пива на заднем дворе.

Боже, а он хорош.

Я кладу руку на столешницу и отвечаю:

– Смотрю, ты знаешь, как бить по больному, да?

– Ага, и если тебе интересно, стыдно ли мне… – Он наклоняется ближе. – Ответ – нет.

Упс!

Он невозможен. Настоящий красавчик. Вы только посмотрите, как он выглядит в простой футболке и спортивных шортах, как ткань обтягивает его руки и грудь, но свободно сидит на талии. И еще задница… Если бы я умела писать стихи, я бы пела оды его пятой точке.

Задница твоя – самая лучшая.

Похоже на стих, правда?

– У вас есть сидр? Или только пиво?

– Вообще-то да, есть. Мы с Поузи предпочитаем сидр.

– Ты любишь сидр?

Пэйси кивает.

– Да, неподалеку есть местная пивоварня, мы с Поузи любим заходить туда. Обязательно возьмем тебя, когда соберемся туда на неделе… Ну, то есть как только ты разберешься со своим уравнением. – Он подмигивает, подходит к холодильнику и достает две бутылки, открывает их с помощью открывашки, расположенной сбоку на холодильнике. – Сзади есть несколько кресел-яиц.

– Кресел-яиц? – спрашиваю я.

– Я их так называю. – Он ведет меня к задней части двора, вдоль линии деревьев. Затем нагибается, проходит под кустом и придерживает для меня ветки. Когда мы выбираемся из зарослей и моим глазам открывается потрясающий вид на Скалистые горы, сердце буквально замирает.

Сразу за верхушками сосен виднеются голубые, едва покрытые снегом горы. Они вытянулись вдоль горизонта, такие гордые и сильные, что нельзя не впечатлиться увиденным, и я понимаю – этот вид навсегда останется в моей памяти.

– Боже мой, – шепчу я. – Вид просто… великолепный.

Пэйси вручает мне сидр.

– Теперь рада, что не сбежала в свою комнату?

– Да, – говорю я, разглядывая окрестности. Сверху нависают тяжелые серые тучи, и мне кажется, в любую секунду может разразиться дождь, но я продолжаю наслаждаться созерцанием живописной долины и гор. Крутые утесы с очень высокими вершинами и ярко-зеленые сосны украшают горные склоны. Никогда не видела ничего прекраснее.

И тут мой взгляд падает на кресла, то есть… кресло.

– Мне казалось, ты сказал, здесь два кресла?

Пэйси чешет затылок.

– Было два. – Он смотрит на него, а затем говорит: – В принципе даже одно достаточно большое для двоих, если только я не отвратителен тебе настолько, что ты не захочешь сидеть рядом.

Считаю ли я его отвратительным? Скорее опасно привлекательным.

Если он окажется слишком близко, я могу так разнервничаться, что случайно лизну его в шею. Или невольно попытаюсь поднять футболку.

Я молча подхожу к креслу в форме половинки яйца с темно-синими подушками и сажусь, оставляя Пэйси столько места, чтобы наши ноги не соприкасались. Не то чтобы я возражала, но знаете, на всякий случай лучше проявить осторожность, ведь ясно, что у меня в голове слишком много непристойных мыслей.

Пэйси садится и говорит:

– Значит, я тебе не противен.

– Лишь немного отталкиваешь – и все. Считай, тебе повезло.

Он делает глоток сидра и отвечает:

– Согласен.

Подношу бутылку к губам, чтобы скрыть улыбку, потому что, когда он отпускает подобные комментарии, мне начинает казаться, что он флиртует. Но никогда в жизни кто-то вроде Пэйси Лоуса не станет заигрывать со мной. Просто он ведет себя как настоящий хороший парень, который сделает все для того, чтобы я чувствовала себя комфортно. Сам ведь признался – он хорошо разбирается в людях.

– Так что, планируешь немного приоткрыть завесу? – спрашивает он. Мы оба смотрим на горы.

– Ты про какую? – уточняю я. – Имеешь в виду дверь в мою спальню?

– Нет, я про ширму, за которой ты прячешься. Благодаря Сети ты немало знаешь обо мне, а вот я о тебе ничего. Полагаю, будет справедливо, если ты немного расскажешь о себе.

– Не понимаю, как твой звездный статус может помешать мне сохранять таинственность?

Он толкает мою ногу.

– И все-таки сделай одолжение.

– Пэйси Лоус, почему тебя так интересует моя персона?

Он вздыхает и облокачивается на боковину кресла.

– Честно?

– Честно, – улыбаюсь я.