Меган Куин – (Не)идеальный момент (страница 46)
– Клементина?
Я случайно произношу это вслух.
– Что? – шепчет Лия.
– Э-э-э, Клементина, – повторяю я бог знает по какой причине.
– Нравятся мандарины?
– Конечно, – отвечаю я.
– Почему ты вспомнил про них?
– Не могу вспомнить, как зовут друга-голубя Джей Пи.
– Казу?
– О-о-о, точно. – Я мысленно улыбаюсь. – Казу.
– Почему ты вдруг вспомнил о Джей Пи и Казу?
Чтобы у меня прямо сейчас не встал! Потому что ты своей миленькой попкой драконишь моего змея, и если я хоть немного пошевелюсь, то малейшего трения будет достаточно, чтобы я кончил.
– Он говорил о нем сегодня утром, и я никак не мог вспомнить его имя.
– Ну да, его зовут Казу.
– Ага, зафиксировал.
Она кладет свою руку поверх моей и говорит:
– Думаю, мне нужно какое-то разнообразие, Брейкер.
Она имеет в виду, что ей нужно переодеться? Во что? На ней и так толком ничего нет. Думаю только о том, как она в одном нижнем белье направляется ко мне, сверкая своими чертовски сексуальными сиськами… НЕТ!
Казу, думай о Казу и представь, как Джей Пи посылает воздушные поцелуи этой чертовой птице. Отвратительно.
Удовлетворенный, я говорю:
– Тебе нужны брюки или что-то в этом роде?
– Нет, я не об одежде. Я имею в виду, что мне нужно изменить свою жизнь.
Ее замечание выводит меня из состояния дурмана. Я
– Изменить? Что значит «изменить»? Ты идеальна такая, какая ты есть, Лия.
– Мне кажется, что я буксую в колее, что я делаю все на автопилоте и по-настоящему не позволяю себе испытать то, что мне нужно испытать.
– Что ты имеешь в виду?
Она поворачивается так, что оказывается на спине, и моя рука ложится прямо ей на живот. Она наклоняет голову набок ровно настолько, чтобы наши взгляды пересеклись в тусклом свете комнаты.
– С тех пор как умерли мои родители, я думаю, что не давала себя возможности просто жить. Я имею в виду, что через месяц я собираюсь выйти замуж, и со стороны это больше похоже на смертный приговор, чем на захватывающее событие. Не уверена, всему виной моя скорбь или тот факт, что Бив ломает кайф от процесса, но мне не весело. А я хочу, чтобы было весело. Хочу делать то, чего никогда раньше не делала. Хочу жить полной жизнью, чтобы мои родители мною гордились. А мне кажется, что я что-то все это время делала не так.
Мой большой палец гладит ее по животу, это прикосновение успокаивает ее.
– Что бы ты хотела сделать?
– Не уверена, – тихо отвечает она. – Но одно знаю точно: нужно что-то менять прямо сейчас.
– Если ты так считаешь, я поддержу тебя, – говорю я, а она разворачивается так, что теперь оказывается лицом ко мне. Ее лицо всего в нескольких дюймах от моего. Ее рубашка задирается вокруг моей руки на ее талии.
– Ты сделаешь это?
– Конечно, Лия, но мне нужно, чтобы ты понимала, что ты идеальна, такая, какая ты есть. Понимаешь? – То, как она смотрит на меня, ее близость и чувства, быстро переполняющие меня, дают мне возможность высказаться. – Я бы абсолютно ничего не стал менять. Ни твой характер, ни то, как ты заботишься об окружающих тебя людях. Ни твой ум и ни то, как ты можешь за считаные секунды превратиться из нахалки в интеллектуалку. Ни твое доброе сердце и ни то, как ты с гордостью носишь свои шрамы. – Я хватаю ее за ткань рубашки и повторяю: – Ты идеальна.
Ее рот приоткрывается, пухлые губы блестят. Зрачки расширяются с каждым вдохом. И, возможно, всему виной мое воображение, но я чувствую, как она придвигается еще ближе, не оставляя пространства между нами.
В глубине моего живота нарастает глубокое, скручивающееся в тугой узел мучительное чувство, которое мигом растекается по венам до кончиков пальцев. Это желание прикоснуться к ней, просунуть руку ей под рубашку и почувствовать ее тело, приблизить свои губы к ее губам, чтобы увидеть, понять, испытывает ли она то же искушение, что и я.
– С-спасибо тебе, – произносит она наконец мягким, ласковым голосом.
Облизываю губы, пытаясь контролировать свое дыхание, моя рука сжимает ее рубашку ровно настолько, чтобы я мог почувствовать ее теплую кожу на своем запястье.
– Нет нужды благодарить меня, Лия. Я говорю так, как есть.
– И все же мне нужно было это услышать. Так что спасибо тебе.
– Все ради тебя. – Я опускаю взгляд на ее губы, а затем встречаюсь с ней глазами.
На что бы я ни пошел сейчас ради поцелуя этих губ! Лишь один поцелуй. Только пригубить…
Краем глаза я замечаю, как ее грудь поднимается и опускается сильнее, когда она сдвигается на дюйм ближе ко мне. Черт меня побери!
Я ослабляю хватку на ее рубашке и вместо этого кладу свою теплую ладонь на ее обнаженное бедро. Нахожу шов ее трусиков и нежно прижимаю к нему указательный палец, в то время как жар в моей крови взывает к большему. Ты так близко, просто… просто просунь палец под шов, посмотри, что она сделает. Оцени ее реакцию.
Мой пульс учащается, когда я провожу пальцем по шву, рациональная часть меня велит мне остановиться, но иррациональная, эмоциональная жаждет большего.
Я хочу ее так сильно, что это причиняет физические страдания. Когда я заглядываю в ее глаза, я не вижу ничего, кроме восхищения. Воспоминание об этом ее гребаном взгляде я всегда буду носить в своем сердце, ради него я буду жить, потому что он доказывает мне, как сильно она мне доверяет.
Даже когда я на грани того, чтобы переступить черту, она доверяет мне. Поэтому я осторожно просовываю палец под шов ее трусиков, прямо на бедре. Она улыбается.
Мой член тут же оказывается в состоянии полной готовности. Кажется, вся кровь отливает вниз, когда она протягивает руку между нами и прикасается к моей щеке. Ее большой палец скользит по моей шее, и я застываю на месте, когда она придвигается ближе.
Твою же мать. Она хочет этого. Так ведь? Она хочет этого так же сильно, как и я.
Я убираю руку и провожу ею по ее спине, где задралась рубашка, так что я могу почувствовать кончиком мизинца теплоту ее кожи. Мне так чертовски хочется скользнуть пальцами вниз, залезть ей в трусики и обхватить ее аппетитную попку ладонями.
Но я хочу понять, к чему она клонит. Хочу посмотреть, чего она хочет от меня. Так что я готовлюсь, жду, не останавливая ее, поощряя, потому что, черт возьми, я хочу этого! Меня должно беспокоить, что она помолвлена. Меня должно беспокоить, что мы лучшие друзья и секс может все испортить.
Но меня это не волнует, потому что я хочу узнать вкус ее губ. Хочу посмотреть, как она поведет себя, когда мы сольемся в поцелуе, и я буду сжимать и гладить ее.
Ее губы приближаются все ближе и ближе. По моим венам течет чистый адреналин. Мои мышцы напряжены. У меня перехватывает дыхание. А потом она прижимается губами… к моей щеке и произносит:
– Спокойной ночи, Брейкер.
Потом она снова поворачивается, зарывается лицом в подушку, и на этом все. Ничего больше.
Я зажмуриваюсь, ругая себя за то, что был таким дураком, за то, что даже допустил мысль о чем-то большем. Она, мать твою, помолвлена, ты, придурок! И лучше бы тебе это запомнить.
Глава одиннадцатая
В квартире тихо. Брейкер все еще спит, а я сижу на его диване с чашкой кофе в руке и смотрю в окно на точно такой же вид, какой открывается из окон моей квартиры. И все же здесь я чувствую себя более комфортно.
Намного комфортнее, чем дома. Вот почему я захотела прийти к нему вчера вечером. Мне показалось, что я стала неуправляемой, и пришла сюда за утешением. И получила.
Несмотря на нашу ссору на этой неделе и возникшую неловкость между нами – вся эта история с «я ушиб палец на ноге» и вправду показалась мне весьма странной, я все еще могу положиться на него. Он обнял меня прошлой ночью, сказал, как сильно меня ценит, и ни на секунду не дал мне почувствовать себя одинокой.
Отпиваю кофе, а затем смотрю на свой список. Я проснулась рано утром с мыслями, с лихорадочной скоростью крутящимися в моей голове, пришла сюда и начала записывать то, что хотела сделать до того, как выйду замуж.
К составлению списка обязательных дел я хотела подойти обдуманно, а не просто записывать все подряд. В итоге я сократила список до пяти пунктов.
Сделать что-нибудь, от чего я почувствую себя красивой.
Создать круг доверия.
Провести день, говоря всем возможностям «да».