Меган Куин – Эти три коротких слова (страница 82)

– Если бы это было так просто, – бормочу я.

– Что? – спрашивает она, резко разворачиваясь.

– Это не так просто, Пенни. Я не могу просто все забыть. Я знаю, что буду переживать этот момент еще многие месяцы.

Она поднимает руку.

– Хватит с меня этого дерьма. Мне не нужна вся эта романтическая чушь, особенно когда я знаю, что это ничего для тебя не значит.

– Это важно для меня.

– Если бы тебе это было важно, если бы ты правда этого хотел, то тебя бы ничего не остановило.

– Тебе просто об этом говорить, потому что ты ничего не теряешь, – произношу я, начиная злиться. – Но если я возьму то, что хочу, если я объявлю тебя моей и только моей, я потеряю друга. Близкого друга, практически свою семью. Ты своего брата не потеряешь никогда.

Пенни делает шаг вперед, взмахивает рукой.

– Пэйси тут ни при чем. То, что происходит между нами, касается только нас. – А затем она подходит к шкафу, и я слышу, как она перебирает вещи. Раздается жужжание молнии, и все во мне замирает.

Она что, уходит?

Я вскакиваю с кровати, снимаю трусы и натягиваю шорты. Когда я подхожу к шкафу, она уже одета в спортивные штаны и футболку и тащит за собой сумку.

– Куда ты собралась?

– Тебя это не касается.

– Черта с два. – Я встаю перед ней, загораживая дорогу. – Ты не можешь просто взять и уйти.

– Вообще-то, я взрослая женщина, Илай, а это значит, что я могу делать все, что захочу. В отличие от тебя, у меня есть собственное мнение.

Ну, это я заслужил.

Я провожу рукой по волосам.

– Все не так просто, Пенни.

– Да почему?! – орет она. – Что в этом сложного?

– Потому что…

– Почему?!

– Да потому что я не хочу остаться один! – кричу я. – Потому что Пэйси всегда будет твоей семьей, несмотря ни на что, а у меня нет никакой гребаной семьи. У меня есть только мои друзья, и я не собираюсь снова все испортить, – я замолкаю: откровенность дается мне нелегко. – Один раз я уже его чуть не потерял. Я не могу допустить этого снова.

Пенни делает шаг назад, и я вижу в ее глазах понимание.

Напряженные плечи расслабляются, и выражение ее лица сразу становится мягче. Больше всего на свете мне сейчас хочется ее обнять – и именно это я и делаю.

– Прости, Илай. Пожалуйста, прости.

Я глажу ее по спине, прижимая к себе.

– Ничего. Не извиняйся.

Она отстраняется – как по мне, слишком уж быстро, – берет меня за руку и сжимает.

– Правда, прости. Все такое странное. Гормоны у меня просто зашкаливают. Я позволила им взять верх над разумом. – Ее щеки розовеют. – Я пыталась привлечь твое внимание, пыталась свести тебя с ума. Мне не стоило этого делать. Я должна была с уважением отнестись к обещанию, которое ты дал Пэйси. Мне очень жаль.

– Чтоб ты знала: ты меня и до этого с ума сводила. – Я кладу ладонь ей на щеку. Вся проблема в том, что я неудачник. Я недостаточно для нее хорош. Ее собственный брат считает, что мне рядом с ней не место. И если бы не это, я никогда бы ее не отпустил. Потому что она просто идеальна. А я… совсем нет. – Если бы все было по-другому, я бы не пытался так долго удерживать себя в руках. Я бы добился тебя в первую же ночь, как здесь оказался. Но все не так просто, и мне нужно это уважать.

– Я понимаю, – грустно говорит она. – Правда.

Она отворачивается, но я успеваю заметить слезы в ее глазах. Черт. Я снова ее ранил.

– Пенни…

– Что ж, я собираюсь принять душ и лечь спать. – Она шмыгает носом, и я чувствую, что разбил ей сердце. Она заслуживает гораздо большего, чем я способен ей дать, и за это я себя ненавижу. – Хочешь первым пойти в ванную?

– Нет, иди.

Она еще раз сжимает мою ладонь и уходит, а я сажусь на край кровати и раздраженно тяну себя за волосы.

Мне кажется, никто никогда не нравился мне так сильно, как Пенни. И дело не только во влечении, все гораздо сложнее. Она теплая, веселая, щедрая… Всегда так ко всем добра. Как-то ей удалось проникнуть в мое сердце и очаровать меня. Я могу думать только о ней. Она дополняет меня, скрепляет вместе разбитые и треснувшие части моей души.

В других обстоятельствах она бы стала моей.

Но жизнь такая, какая есть. И я не имею права об этом думать, потому что даже если бы она стала моей, уверен, я каким-нибудь образом все испоганил бы.

Наконец, мы приводим себя в порядок и снова забираемся под одеяло. На Пенни снова надеты шорты и обычная футболка. Я ложусь поближе к середине кровати, но Пенни остается на своей половине. Она не позволит мне ее обнять, да? А я, кажется, больше не смогу заснуть один. Я и здесь облажался?

– Эй, – говорю я, тронув ее за бедро. – Ты чего?

– Илай, я не собираюсь снова заставлять тебя меня обнимать, – из ее голоса ушла всякая дерзость, и теперь Пенни звучит тихо и подавленно. Голос у нее дрожит. У меня сердце разрывается.

– Во-первых, ничего ты меня не заставляла. Во-вторых, мне нравится обнимать тебя по ночам. Мне нравится прикасаться к людям. Так что, пожалуйста, иди сюда.

Она тут же прижимается ко мне, и я обнимаю ее как можно крепче.

– Спасибо, – шепчу я.

Она ничего не отвечает, но ее ладонь ложится поверх моей, и мы вместе погружаемся в сон.

Глава 26

– План отменяется, – говорю я, садясь напротив Блейкли в ее кабинете.

Она снимает очки для компьютера и складывает руки на столе.

– Какой план?

– План союза закадычных подруг. Тот, что разрабатывался, чтобы сломать Илая.

Она морщит лоб.

– Почему? План-то хороший был.

– Был. А потом я заставила Илая заняться со мной петтингом.

Блейкли расплывается в улыбке.

– О-о, старый добрый петтинг. Боже, мне бы сейчас такое тоже не помешало. Он такой грубый, такой грязный, но в то же время такой невинный. Пожалуй, нужно будет уговорить Перри заняться петтингом. Ну или просто сразу перейти к делу. Как до этого дошло? Давай детали.

– Ты меня вообще слушаешь?

– Ну да. Ты сказала «петтинг», так уж извини, что мне стали интересны подробности. Так что случилось?

– Я уже даже не знаю. Было много прикосновений, много нереализованного возбуждения, а потом – бац! – он прижал меня к кровати и стал тереться пенисом о мои, – я показываю на свою нижнюю часть тела, – э-э, области.

– И как оно было?

Я тяжело вздыхаю. Одно воспоминание о лежащем на мне Илае заставляет меня обмякнуть.

– Просто потрясающе. Я за считаные секунды кончила. Но мы ни на секунду не переставали спорить, пытаясь добиться друг от друга правды. Он хотел, чтобы я признала, что специально его провоцирую, а я хотела, чтобы он признал, что сам поставил между нами стену.

– Так это из-за Пэйси?

– Да, но все не так, как мы думали. – Я выпрямляюсь и наклоняюсь поближе. – Все потому, что у него нет семьи. Он потерял маму, когда ему было двенадцать, а отца у него вообще никогда не было. Он рос в сарае практически в полном одиночестве, и теперь он относится к команде как к своей семье. Он просто боится все испортить.