Меган Куин – Эти три коротких слова (страница 34)

Невозмутимым тоном Пенни спрашивает:

– Это про доктора Большие Мускулы?

– Мне просто нужно знать, насколько они большие.

– Какой же ты надоедливый. – Она откусывает булочку. – Когда он стоит в профиль, его грудные мышцы торчат сантиметров на семь дальше подбородка.

– Семь сантиметров? – недоверчиво переспрашиваю я. – Серьезно? – я опускаю взгляд на свою грудь, а затем снова смотрю на Пенни. – А у меня грудные мышцы выступают дальше подбородка?

Она отпивает воды из стакана.

– Не так, как у доктора Большие Мускулы.

Пожав плечами, Пенни возвращается к булочке с корицей.

– А у мужчин могут гормоны зашкаливать? – спрашиваю я. – Потому что из-за доктора Большие Мускулы я теперь себя каким-то неполноценным чувствую.

Она драматично закатывает глаза.

– У него слишком маленькая голова для таких широких плеч. Просто комично маленькая. Поверь, тебе его мышцы не нужны. Ты идеален таким, какой есть.

Мои брови удивленно приподнимаются, и я подаюсь вперед, опираясь локтями о стол.

– Идеален, да? – Я двигаю бровями, и Пенни неодобрительно качает головой. – Давай-ка поподробнее.

– Ты само совершенство, Илай, но ты мог бы приложить усилие и научиться не храпеть во сне.

Я возмущенно выпрямляюсь.

– Я, черт побери, не храплю.

Пенни просто улыбается и снова пожимает плечами, сосредоточившись на булочке с корицей.

Да что за… Я не храплю!

– Ты когда-нибудь слышал, чтобы я храпел? – спрашиваю я Тейтерса, закрывая блокнот. Сегодня утром мы целый час катались на льду, а потом перекусили и сели посмотреть несколько видео с другими командами. Реми, разъезжающий по катку, словно какой-то бог хоккея – то еще тошнотворное зрелище.

– Что? – спрашивает Тейтерс, вставая со своего места.

– Мы как-то жили в одном номере. Я храпел?

– Почему ты спрашиваешь?

– Да просто так, – небрежно отвечаю я, хотя чувствую себя совсем не в своей тарелке. Мне просто нужно знать. Я не понимаю, дразнила меня Пенни или говорила правду. Когда я решил уточнить это у нее самой, она просто ушла в ванную и включила душ.

Это привело меня в бешенство.

Тейтерс рассматривает меня, пока мы идем к парковке.

– Она сказала, что ты храпишь, так?

– Да, – вздыхаю я. – Но я не понимаю, то ли она это специально сказала, чтобы меня разозлить, то ли я действительно храплю. Я теперь вообще в себе не уверен.

– Никак нельзя допустить, чтобы ты стал неуверенным в себе. Это нанесло бы непоправимый ущерб твоему самолюбию.

– Вот именно, – говорю я, заставляя его рассмеяться. – Так я храплю?

– Как целая лесопилка.

– Что? – чуть ли не кричу я. – Твою мать! Серьезно?

– Жутко храпишь, чувак. Реально жутко. Я подумывал сказать тебе, но в тот сезон тебе и так было тяжело, так что я решил, что не стоит портить твою самооценку. Но да, ты храпишь. Громко.

Вот же черт!

Тейтерс хлопает меня по спине.

– Ты красив и талантлив. У тебя должен быть хоть какой-то недостаток. – Он открывает дверь на парковку и салютует. – Увидимся завтра.

Я сую блокнот под мышку и иду прямиком к своей машине. Сев за руль, я достаю телефон.

Следующие полчаса я провожу, читая про то, как перестать храпеть. Черта с два – и я дальше буду мешать Пенни по ночам.

– Я просто не понимаю, зачем они сделали снег таким синим? – Пенни встает и потягивается. Ее рубашка приподнимается, и мой взгляд тут же падает на обнажившуюся полоску кожи. – Не видно же ничего. Они что, сами не смотрели, что сняли? Почему они не подумали: «Ой, что-то у нас слишком мощный синий фильтр, надо бы его приглушить»?

Я отвожу взгляд от ее живота и тоже встаю.

– Думаю, с помощью синего фильтра они пытаются создать психотическую атмосферу.

– Что ж, у них это вышло на славу. – Она вздрагивает и обхватывает себя руками. – Боже, я весь день потом обливалась, а теперь замерзла.

– Хочешь, я приготовлю чай?

Она качает головой.

– Нет, спасибо. Думаю, я просто залезу под одеяло.

– Хорошо.

Она идет в спальню, и я следую за ней по пятам. Когда мы подходим к двери, Пенни оглядывается на меня через плечо.

– Тебе необязательно тоже идти спать.

Я пожимаю плечами.

– Я устал.

– Ладно. Тогда иди в ванную первым. Я хочу переодеться во что-нибудь потеплее.

Она направляется к шкафу, а я иду в ванную, где привожу себя в порядок и чищу зубы. Последние два часа мы смотрели «Озарк», и я поймал себя на том, что время от времени поглядываю на Пенни, наблюдая за ее реакцией. Она очень погружена в шоу и бурно реагирует на происходящее. Все это время она крепко прижимала к себе темно-синюю подушку, а на самых впечатляющих моментах тихо ахала. Это было мило.

Пенни действительно стала вести себя более оживленно в моем присутствии, и я этому рад. Общаться с ней стало куда легче, более того, я понял, что мне очень нравится проводить время вместе. Пенни – веселый человек, и теперь, когда она не волнуется из-за случайных СМС и чувствует себя уверенно, я хочу узнать о ней как можно больше.

Я выхожу из ванной и вижу Пенни, сидящую на кровати в длинных кальсонах и теплой рубашке с длинными рукавами.

– Готова отправиться на Аляску? – спрашиваю я ее с улыбкой.

– Ну, Аляска не так уж и далеко. – Она встает, чтобы пройти мимо меня в ванную. – Заранее могу сказать, что ночью мне снова станет жарко. Так что не пугайся, если моя рубашка упадет тебе прямо на лицо, – это просто гормоны.

– Можешь хоть всю одежду снять.

Она закатывает глаза и удаляется в ванную.

Я подхожу к своей стороне кровати и достаю из-под нее специальные полоски пластыря на нос, которые должны помешать мне храпеть. Я клею полоску на нос, и как раз в тот момент, когда мне удается правильно ее закрепить, Пенни выходит из ванной и ныряет под одеяло.

Мы одновременно поворачиваемся друг к другу. Как только Пенни замечает на моем носу пластырь, она запрокидывает голову и так громко хохочет, что я морщусь.

– Знаешь, нехорошо смеяться над человеком, который пытается над собой работать, – говорю я, придерживая пластырь, чтобы он не сполз.

– Боже мой. Это ты из-за храпа?

Я киваю.

– Да, и если это не сработает, я уже нашел врача, который может помочь.

Еще один взрыв хохота.

Она вцепляется в одеяло, и по щекам ее начинают течь слезы.