Меган Бренди – Соблазнительные изгибы (страница 15)

Моя рука непроизвольно скользит по ее спине:

– А если я скажу, что ты нужна мне сейчас?

– Ты бы солгал.

– Я не вру.

– Тогда, думаю, ты этого не скажешь, – шепчет Мейер, поднимая глаза.

Она мягко отстраняется от меня, и на этот раз я не сопротивляюсь, потому что вся эта ситуация не имеет для меня смысла.

Улыбнувшись, девушка уходит, оставляя меня наедине с моим стояком.

Не то чтобы мне нужна ее помощь.

Сам справлюсь.

Опускаю взгляд, хмурясь от очевидной выпуклости в штанах.

Да уж, он бы со мной поспорил.

– Ты что, малыш, такой грустный? Дружок подвел?

Выплевываю семечку из уголка рта, наклоняюсь вперед и упираюсь локтями в колени, наблюдая за тем, как эти гребаные идиоты пытаются выглядеть бейсбольной командой. У них получается, но только эта команда ни черта не стоит.

– Отвали.

– Значит, угадал. – Эчо вытирает пот со лба тряпкой, затем отбрасывает ее в сторону. – Бейсболка у малыша в руках, ловушка и бита на полу. Непохоже, что ты в порядке. Рассказывай давай. – Он бросает в меня несколько семечек.

– Тебе сказать, куда пойти?

Засранец хихикает.

Бросок, удар, мяч пролетает мимо базы и улетает в центр поля.

– Черт… – Мой друг качает головой.

– Серьезно? – Опускаюсь обратно на скамейку. – Гэвин ни хрена не умеет бить, Ши не может поймать мяч, чтобы спасти свою жизнь, а ублюдок, играющий в центре, даже не подбежал к нему. Короче, играют как сопляки.

– Так вот в чем дело?

Смотрю на Эчо. Он приподнимает бровь.

– Пропустил мур-мур-час, дружище?

– Ты бы услышал, стены тонкие.

– О, какое разочарование. – Он смеется и сползает со скамейки, когда я поднимаю руку, чтобы стукнуть его.

– Я надеру тебе задницу, Эч.

– А если серьезно, что стряслось?

Осматриваюсь, проверяя, не слушает ли кто. Эчо склоняется ко мне.

– Проблемы, бро. Игры становятся все насыщеннее, главный матч сезона уже чертовски близок, но вместе с ним и гребаные экзамены. – Я трясу головой. – Такое ощущение, будто дерьмо наваливается со всех сторон. Это выматывает.

– Ты что, завалил анатомию?

– Пока нет. Но лучше бы я сосредоточился на поле.

– Да, это было бы неплохо.

– Спасибо, Капитан Очевидность, – хмыкаю я. – Слава богу, это последний год.

Раздается треск от удара битой, и мы вскидываем глаза. Мяч вылетает в аут, смотреть больше не на что.

– Твой репетитор не помогает?

Хмурюсь при мысли о ней.

– Она действует мне на нервы. До ужаса серьезная и ведет себя как недотрога, а это скучно. Ни черта для меня не делает и уходит, как только время заканчивается.

Эчо молчит, и я поворачиваюсь к нему.

– Ты хочешь сказать, что она не пытается удовлетворить все твои потребности? – ухмыляется он.

– Черт, я бы хотел этого. Слушай, чувак, если бы в природе существовала девушка, которая могла бы удовлетворить все мои потребности, я бы стал ее щенком. – Смеюсь, хватаю перчатку и поднимаюсь на ноги. – Не притворяйся, что ты не сделал бы то же самое.

Тренер Леон, один из помощников тренера Рида, подает сигнал, что наше время пришло:

– Давай покажем этим придуркам, как должен выглядеть настоящий бейсбол.

Стукнувшись перчатками, мы вместе выходим из зоны запасных и занимаем свои позиции. Сквозь маску кэтчера[15] видны только глаза Эчо. Он смотрит на меня, а я – на него.

Игровое поле – единственное место, где такие парни, как мы, контролируют ситуацию и стоят большего, чем может показаться в любом другом месте. Здесь я не горячий питчер, как пишут в «Студенческом вестнике», не эгоистичный болван, стремящийся сорвать куш любыми способами, не жаждущий славы тусовщик, каким меня считают все вокруг. Я не пятничное развлечение и не герой истории, которой можно поделиться с друзьями. Не переходящий приз и не бесполезное воспоминание, которое со временем померкнет.

На поле я – Тобиас Круз, настоящий Тобиас Круз.

Двенадцатилетний мальчик, который вставал до рассвета, чтобы пробежать шесть километров до школы.

Пятнадцатилетний юнец, привязывавший старую покрышку от «Хонды» к ногам и таскавший ее по улице, чтобы натренировать выносливость и скорость.

Семнадцатилетний юноша, пропускавший школьные занятия, потому что был занят тем, что отрабатывал подачу в заклеенную палатку, купленную в «Гудвилле».

Восемнадцатилетний парень, который хотел стать лучшим, но при этом постоянно беспокоил и разочаровывал родителей. У него не было друзей и не было других целей, кроме одной – бейсбола.

Все это – чтобы быть лучшим в своем деле.

Чтобы быть сейчас здесь, на этом поле.

Я тот, кто знает, чего хочет, и работает на пределе возможностей, чтобы получить это.

Я тот, кто понимает, что нет никаких уступок, когда речь идет о совершенствовании дела всей жизни. Нет коротких путей, нет халтуры.

Я тот, кто знает, что легкий путь не всегда правильный. Только трудолюбие, сосредоточенность, жертвенность.

И да, иногда это означает разрешать людям видеть в тебе дурака, потому что переубеждать их – значит потратить время и энергию, которые понадобятся на поле.

Когда я и Эчо на своих позициях, все остальное не имеет значения. Мы знаем, кто мы и что собой представляем.

Мы звенья одной цепи: от решения одного зависит подача другого.

Глава 8

Я был прав. Все идет своим чередом. Сезон в самом разгаре. Мы на вершине турнирной таблицы. Это бесспорно чертовски круто, но учебный семестр продолжается, и нам приходится нелегко.

С историей я сумел расквитаться, а вот анатомии проигрываю всухую.

Анатомия!

Ненавижу.

Говорить об английском нет смысла.

Складываю ладони на затылке и наклоняюсь вперед с тяжелым стоном.

– Черт, это бессмысленно.