Мег Розофф – Как я теперь живу (страница 9)

Кстати о собаках, она явно не рассчитывала, что мы заявимся с нашей, но в открытую не возражает, даже когда Джет решает сам представиться хорошенькой беленькой кокер-спаниелихе и сразу показать ей, кто тут настоящий мужчина.

Еще там имеется четырехлетний мальчик по имени Альберт, они зовут его Альби, и по комнате, в которую нас приводят, ясно — где-то есть еще мальчик постарше, но он здесь уже не живет. Мы распаковываем вещи, миссис Макавой предлагает называть ее просто Джейн, а муж ее сейчас На Дежурстве, а они как услышали о нашем Затруднительном Положении, так и решили — Грешно Пропадать Отличной Комнате, когда о Бедных Детках некому позаботиться. Я прикрываю глаза, и только мысли о Пайпер помогают моей фальшивой улыбочке не превратиться в улыбку Джейсона, убийцы из сериальчика «Пятница, 13-е»[5].

Открываю глаза и вижу, что под веселенькой маской — безнадежная печаль, лицо все в пятнах, словно она недавно плакала. Ну и ну, у каждого на этой проклятущей войне своя история, у нее, наверно, не лучше, чем у других, а может, и гораздо хуже.

Сочувствия чуть-чуть поубавилось, когда она говорит, какая Пайпер миленькая и как ей нравится мой американский акцент. Но скоро я к ней привыкаю, по крайней мере, она пытается быть приветливой, и даже я понимаю, что это немало.

После чая мы просим разрешения уйти в свою комнату и немного почитать, мы очень устали с дороги, не говоря уж о войне. Мы уходим к своим узким кроваткам. На стенах куча плакатов с автогонками и не меньше двух десятков фотографий какой-то полуобнаженной дискотечной звезды с целлюлитом. Похоже, тут обитал парень вроде Лайла Хешберга со своей любимой фитюлькой.

Пайпер спрашивает, мы, что ли, тут теперь должны жить, я объясняю, надеюсь, это ненадолго, но раз уж мы здесь, давай подумаем, как бы нам вернуться к Эдмунду и Айзеку. Она веселеет, а может, просто старается меня не огорчать. Ты рада, что оказалась здесь, кузина Дейзи, спрашивает Пайпер. Ты имеешь в виду здесь, в Рестон-Бридж, и она говорит, нет, здесь, в Англии, со мной.

Я заглядываю ей в глаза, глубоко-глубоко, до самого дна, я почти вижу ее затылок, даже не сомневайтесь, я в родстве со всей этой бандой телепатов. ПАЙПЕР, говорю я, пусть меня заживо похоронят в канаве, пусть меня растопчет стадо слонов, если я хоть на миг подумаю, что с тобой ХОТЬ ГДЕ-НИБУДЬ может быть плохо!

И тут Джейн Макавой кричит, что еда готова, и мы торопимся на зов, будто мы не мы, а примерные детки. Смотрим друг на друга и начинаем хохотать. Совсем мы отвыкли от взрослых.

Про себя я думаю, а собираются ли эти люди о нас заботиться или мы все еще сами по себе, только слегка в других обстоятельствах.

16

К майору Макавою я пристаю с расспросами прямо с порога. Где Эдмунд и Айзек? Их тоже куда-то отправили? Куда?

Он обескуражен. Похоже, раздумывает — уж не забыл ли я, что у меня есть пятнадцатилетняя дочь. Однако тут же приходит в себя, улыбается. Кажется, мы не знакомы? Я Лоуренс Макавой. Ладно, я готова поиграть в Вежливость. Отвечаю, как благовоспитанная девочка, что МЕНЯ ЗОВУТ ДЕЙЗИ и Я ЖЕЛАЮ ЗНАТЬ, ГДЕ МОИ КУЗЕНЫ.

Он смотрит испытующе, видно, раздумывает, не собираюсь ли я использовать выведанную информацию, чтобы свергнуть английское правительство. Потом, похоже, вспоминает, что я всего лишь одинокий ребенок, застигнутый войной, и мы более-менее на одной стороне. Он слегка расслабляется, объясняет, что их тоже увезли на ферму в окрестностях Кингли, это к востоку отсюда, Довольно Далеко, уверен, в Свое Время вы увидитесь.

Я слегка ошалеваю, он, оказывается готов выдать все Пароли и Явки, даже не знаю, что сказать, кроме, теперь покажите мне это место на карте и дайте ключи от машины на случай, если мы решим съездить туда ночью и больше не возвращаться.

Никто меня не ценит, а я ведь столько всего ухитряюсь не произнести вслух!

Конечно, чтобы выжить, необходимо составить план, и делать это придется мне, Пайпер ведь у нас Загадочная Натура, а я приземленная, ничего не поделаешь, так уж карта легла.

Наш главный план даже обсуждать не надо — во что бы то ни стало вернуться к Эдмунду, Айзеку и Осберту. Детали, правда, еще неясны.

Слоняясь по дому, натыкаюсь на атлас дорог Британских островов, нахожу Кингли и Рестон-Бридж. Славный майор Лоуренс Макавой не соврал, Кингли действительно на востоке, от реквизированного дома тети Пенн близко, от нас далековато, а в настоящее время с такси перебои.

Есть и прекрасная новость: река, где мы плавали и удили рыбу, — приток той самой реки, которая делит надвое Рестон-Бридж, и, насколько я смыслю в навигации, это большой плюс.

Скажем честно, я не большой знаток карт. Поэтому я вырываю нужную страницу и прячу за пазуху. Все разумные читатели Нью-Йоркской публичной библиотеки так всегда и поступают. Пусть будет у меня — На Всякий Случай.

Мы рано ложимся, тут мы всегда будем ложиться рано, электричества нет, свечи надо экономить, какой смысл просто сидеть в Темноте. Мне не слишком нравится мальчишеская комната с дурацкими красотками на стенах, и я знаю, Пайпер тоже не в большом восторге ни от плакатов, ни от отсутствия братьев.

Дейзи, зовет она.

Что, Пайпер?

Я всегда хотела сестру, похожую на тебя. Молчание. Хотя мне казалось, что ее будут звать Эми.

Смеясь, говорю, ты можешь звать меня Эми, если хочешь. Шутки в сторону, она, кажется, обиделась. Я теперь, в сущности, твоя сестра, Пайпер, успокаиваю я, и больше мы об этом не говорим.

Не стоит вспоминать, а тем более ей рассказывать, как я не хотела сестру. В Нью-Йорке я только и делала, что НЕ ХОТЕЛА сестру. Виновата не я, а обстоятельства, при которых я чуть не заполучила сестренку. Никогда не думала, что полюблю кого-то вроде Пайпер, хотя таких, как Пайпер, на этом свете больше нет.

Что с нами будет, шепчет она. Я не знаю точно, но, пока мы вместе, нас не победить. Знаешь, что значит Несокрушимый? Кивает. Она начитанная девочка, к девяти годам Пайпер прочла больше книг, чем большинство за всю жизнь. Вот и хорошо, пока мы вместе, мы несокрушимы.

Мама, наверно, волнуется — в голосе такая безнадега. И замолкает. Я сажусь к ней на кровать, глажу по голове, а где тетя Пенн, жива ли она, стараюсь не думать. Но Пайпер, увы, совершенно права, если б я была их матерью, война там или не война, вся бы извелась, не зная, где мои дети, живы ли они вообще.

Постепенно Пайпер успокаивается и засыпает, тогда я возвращаюсь в свою кровать и предаюсь раздумьям о своем.

Теперь, вдали от Эдмунда, я могу без свидетелей поразмышлять об офигительной куче перемен в моей жизни. Как это — любить кого-то без памяти, так что в разгар войны, когда легко можно погибнуть, волноваться только о нем?

Я люблю Пайпер и забочусь о ней, но Эдмунда я люблю, мягко говоря, слегка по-другому. Это сбивает с толку. Опыта у меня с мальчиками и сексом ровно столько же, сколько с братьями и сестрами. Очень странно, когда на тебя обрушивается внимание самого большого в мире дурдома с самыми расчудесными пациентами.

Окончательно запутываюсь, кажется, я отвечаю за их безопасность и благополучие. Меня бросает в дрожь от одной мысли, что внешний мир ворвется в их жизнь и ее разрушит. Что-то определенно сдвинулось, раньше они заботились обо мне, приносили чай, держали за руку. Не могу сказать, когда все поменялось.

Голова идет кругом, ничего не понятно, а спросить не у кого, никогда ни о чем подобном не читала, даже в журналах, которые мы с Лией покупали. Получается, что или я окончательно сошла с ума, или у всего остального человечества крыша поехала.

Но моя жизнь раз и навсегда сплелась с жизнью Эдмунда и Пайпер, и даже с жизнью Айзека и Осберта, так уж случилось, и теперь совершенно ясно — я должна идти, куда ведет меня судьба.

Эта мысль подбадривает. Если лежать очень тихо, я услышу Эдмунда, где бы он ни был. Он думает обо мне, а я о нем, вот так и наладится связь.

В этом-то и разница между мною и Джин. Если Джин запереть в сарае, она считает, что Эдмунд ее разлюбил, а я всегда ощущаю его любовь, он где-то там и меня по-прежнему любит, вот мне и не надо выть всю ночь. Узкая кровать вдруг кажется мне слишком большой, я заползаю под бок к Пайпер, не потревожив ее. Она ко мне привыкла. Пайпер спит, Джет тихонько сопит под кроватью.

Ну что, все мысли расставила по порядку? Теперь можно поспать.

17

Мы живем у Макавоев. Мы живем чужой жизнью.

Как члены семьи военного, мы начинаем лучше понимать, что же происходит в Англии, хотя основное и так понятно — ничего веселенького ожидать не приходится.

Мы потратили пару дней, добывая информацию у Джейн Макавой, она любит поболтать, а сейчас ей особенно одиноко после отъезда старшего сына в школу где-то на севере. О нем ничего не слышно с тех пор, как взорвались первые бомбы, и она ужасно волнуется. Как я ее понимаю!

Как-то вечером иду я налить себе воды и слышу ее разговор с майором Маком. Он уверяет, что мальчик в безопасности, мы скоро увидимся, дай только справиться с этой проклятой неразберихой. Он говорит удивительно спокойно, но я слышу всхлипы и хрипы, словно какой-то зверь задыхается в петле. Заглядываю в дверь — миссис М. вся трясется, он ее обнимает и приговаривает, ну, ну, милая. А у самого лицо такое измученное. Решаю обойтись без воды.