Мег Розофф – Джастин Кейс (страница 28)

— Пройдемся? — спросил он вместо этого и повернул на узкую тропинку, тянувшуюся через дюны.

Джастин медленно встал и лениво поплелся следом.

Они прошли по берегу до того места, где дюны уходили в море. По тропе идти было легче, чем по гальке, но здесь их сбивал с ног налетавший с моря ветер, который вздымал песок с дюн, проносился над заводями и ерошил траву. Джастин засунул руки в карманы и натянул вязаную шапку на уши. Он взглянул на Питера: голова высоко поднята, шапки нет, полы пальто развеваются на ветру. Джастин покачал головой:

— Тебе не холодно?

— Не, у меня кровь горячая. Я люблю, когда мозги продувает холодным воздухом, забыл, что ли? Заставляет думать как следует, чтобы не замерзнуть.

— Ты чокнутый.

Питер, опьяненный морским воздухом, рассмеялся.

Джастин спустился по тропе к скалистому берегу. Здесь ветер дул слабее. Он остановился у каменистой заводи и присел, чтобы получше ее рассмотреть. Воду пронизывали косые лучи солнца, и поверхность ее была почти гладкой, если не считать легкой ряби там, где пробегал ветер. Он коснулся воды. Теплая.

Джастин лег и почти вплотную приблизил лицо к поверхности. Он представил, как плавает там среди водорослей. От его выдоха прошла рябь, и он задержал дыхание, чтобы дать воде разгладиться. Прикрыв глаза, он мысленно опускался все глубже и глубже, плавно скользя в окружении неожиданно теплых течений в своем безопасном укромном мирке. На дне медленно открывались и закрывались темно-красные анемоны, как чьи-то нежные и манящие губы. Он подплыл ближе и заглянул в глубину цветка, погладив бархатистую красную плоть его горла. У основания полипа ползла улитка, оставляя за собой слабый след на песке. Теперь он заметил колонию крабов, которые болтались на цыпочках туда-сюда в такт легкому покачиванию волн в заводи. А вот его окружила стайка любопытных мальков, тыкавшихся в него своими невесомыми телами.

Солнце зашло за облако, и Джастину вдруг стало холодно. Он поднялся, оставив маленькую экосистему, и пошел по следам Питера вдоль пляжа. Он видел, как друг шагает далеко впереди вдоль кромки воды. Агнес нигде не было. Хотя изогнутая линия побережья хорошо просматривалась вдаль, он нигде ее не находил. Может, ее заглотила коварная трясина сверкающих камушков.

Джастин остановился посмотреть, как стая бакланов охотится с наполовину погруженного в море валуна, а когда двинулся дальше, Питер тоже исчез. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они с Бобом неожиданно наткнулись на Питера. Он приютился в укромной ложбине меж двух дюн. Боб плюхнулся на песок, положив голову на передние лапы, и сонными глазами смотрел, как Питер листает потрепанную книжицу по геологии.

— Привет, — сказал Питер, подвинувшись, чтобы Джастин сел. — Я тут читаю про балтийский янтарь. Оказывается, им все побережье усыпано. Тут пишут, что его собирали здесь много веков, но я весь день искал и ничего не нашел. Странная книжка, вот послушай. — Он отыскал нужную страницу: — «Балтийский янтарь возрастом в пятьдесят миллионов лет — огненный, теплый и неугасимый, как любовь». Удивительно романтично, скажи? Только не знаю, как его отличить от обычных желтых камней.

Он высыпал Джастину на ладонь пригоршню желтоватой гальки.

— Посмотри на свет. Янтарь должен быть полупрозрачным.

Джастин поднимал камушки один за другим на свет. Самые обычные камни.

— Жаль, что мы ничего не оставили на пикник. Умираю с голода.

— Я тоже. Пойду еще поищу янтарь. Пока рано возвращаться.

Он поднялся на ноги и ушел, а Джастин с Бобом остались в тесной ложбинке. Солнце опустилось уже низко, но их маленькое укрытие располагалось идеально для того, чтобы поймать остатки слабых лучей. Джастин лег на песчаный откос и принялся мечтать о янтаре. Скоро станет холодно. Боб уже пристроился к нему поближе, чтобы было теплее.

Спустя несколько минут он увидел, что Агнес с Питером вместе идут в его сторону. Иногда Агнес останавливалась, чтобы поднять ракушку или сделать снимок Питера, и на Джастина накатила волна ревности.

«Так вот к чему эта поездочка, — подумал он. — Хотела лишний раз напомнить мне, что ей кто угодно подойдет».

Он перевернулся, вдавил лицо в землю, моргнул и почувствовал, как ресницы коснулись песка. Слегка приподняв голову, он увидел, как Питер и Агнес присели на корточки у кромки воды и смеются. Они не смотрели в его сторону и через некоторое время пропали из вида. Он мог бы продолжить за ними подглядывать, но подавил это желание.

Боб вздрогнул и вопросительно посмотрел на Джастина.

— Ладно, — вздохнул он, не желая уходить из своего укромного угла. — Пойдем обратно.

Он шел медленно и поднимал каждый попадавшийся на пути желтый камень. Большинство упорно не хотели светиться на солнце; лишь несколько показались прозрачными, но они были тяжелыми и холодными. Один за другим он зашвырнул их в море. Ему нравился глухой бульк, с которым они разрывали поверхность воды.

«Это, наверное, такая же сказка, как про поющих русалок», — подумал он.

Подходя к концу пляжа, Джастин приблизился к морю, где галька поблескивала в последних низких лучах солнца. И тут, без всякого предупреждения, пляж вдруг преобразился и засветился россыпью горящих камней. Где еще секунду назад ничего не было, они вспыхнули на фоне матовой гальки, как маленькие факелы.

Дрожащими руками Джастин поднял один из камушков и посмотрел на свет. Тут же стало видно его многослойную сердцевину. Он сжал в кулаке древнюю каплю смолы, обкатанную морем и зажженную солнцем, кожей ощутил ее легкость и тепло. Охваченный возбуждением, он поднимал камни один за другим, пока не набрал двенадцать горящих пламенных капель. В каждой раскрывался особый внутренний пейзаж золотых оттенков, от бледно-желтого до красновато-мраморного.

А потом солнце ушло, и они исчезли.

Он исступленно обыскивал берег, но тщетно. Солнце село за горизонт, и весь пляж погрузился в тень. Джастин стоял неподвижно и смотрел, как сияние в небе бледнеет, забирая с собой последние проблески тепла.

Рядом возник Боб, и он протянул камушки псу, который тщательно их обнюхал и равнодушно отвернулся.

Джастин стоял, бережно сжимая в ладони теплые кусочки янтаря. Затем повернулся и пошел назад к Агнес через меркнущий свет.

43

По дороге домой они заехали поужинать в паб с темными лакированными потолочными балками и сверкающими игровыми автоматами. Они нашли свободный столик и заказали за стойкой сосиски с пюре и пудинг. Газовый камин в маленьком зале давал достаточно тепла, чтобы вогнать их в сонное оцепенение. Никому не хотелось говорить, поэтому они ели молча.

— Нашел ты свой янтарь? — спросил Джастин, набив рот пудингом из тарелки Агнес.

Питер сунул руку в карман.

— Видимо, придется за ним вернуться. Я нашел что-то похожее, но, думаю, это просто желтый кварц.

Джастин взял у Питера маленький желтоватый камешек. Сквозь него как будто было видно, но он был холодный и тяжелый. Безжизненный. Он пожал плечами и вернул находку.

Домой ехали в молчании. Боб положил голову ему на колени, и, если бы не гул шоссе и леденящий ветер, задувавший ему за шиворот из щели в окне, Джастин заснул бы. Вместо этого он уставился в темноту, смотрел на двойные точки света, мчавшиеся навстречу, и думал о янтаре.

Тепло, думал он. Блеск. Прозрачность. Еще по времени все совпало. И еще Питер подсказал ему, что искать.

Смола возрастом пятьдесят миллионов лет.

Пять минут света.

Солнце на нужной высоте.

Случайность.

Стечение обстоятельств, то есть совпадение.

Которое привело к откровению.

Он мог бы вечно ходить по этому пляжу и никогда не найти свои сокровища. Может быть, где-то там пряталось его прошлое и будущее, вырезанное на единственном камушке, на Розеттском камне[13] с ключом ко всему его существованию. Может быть, где-то еще покоятся ответы на все вопросы и ждут, когда их обнаружат.

Джастин перебирал в памяти все события своей жизни, они то соединялись вместе, то рассеивались как пыль. Каждое мгновение, миллион раз в секунду во всем мире что-нибудь происходит или не происходит.

Какие события можно назвать совпадением?

И сколько совпадений можно назвать заговором?

— Джастин? — тихо позвала Агнес, ища его взгляд в зеркальце заднего вида. — Мы почти приехали. Питер спит. Ты чего забился в угол?

Он не говорил Агнес про Боба, так что ничего не ответил, а только насупил брови в темноте. Он вытянул затекшие ноги ровно настолько, чтобы не потревожить пса.

— Я рада, что ты поехал, — сказала она вкрадчивым голосом, хотя машина продолжала реветь. — Я знала, что тебе там понравится.

Он кивнул, но внутри у него все стало холодное и жесткое, как кварц.

«Конечно, знала, что понравится. Ты столько про меня знаешь, гораздо больше, чем я сам. Ты знаешь, что реально, а что нет. Что полезно, а что нет. Что надолго, а что на одну ночь. Столько всего про меня знаешь».

Агнес остановилась у дома Питера, и он тут же проснулся, оглушенный отсутствием шума. Все трое вывалились из машины и неловко стояли в растерянности перед калиткой.

— Спокойной ночи, — сказала Агнес и поцеловала Питера в щеку. Но Джастин отшатнулся, испугавшись запаха ее волос и касания ее кожи. Мальчики зашагали по дорожке, с трудом передвигая затекшие ноги.

— Джастин! — крикнула Агнес ему в спину, и он обернулся. — Джастин, пожалуйста, не сердись на меня.