Мег Розофф – Джастин Кейс (страница 20)

В понедельник утром он нашел рецепт фрикаделек, разгладил купюры, оставшиеся от субботней курицы, запихнул их в карман и двинулся наружу. От яркого дневного света глазам сделалось больно, но мир приятно холодил кожу. Он осторожно подошел к витрине мясной лавки. Кролика не было. Может, он его выдумал.

Он вошел, попросил пятьсот граммов фарша, протянул деньги, забрал сверток и сдачу и вышел.

Снова проходя мимо витрины, он внутренне ликовал. Набравшись мужества, он рискнул косо глянуть вбок. Кролика нет. Превосходно.

Джастин делал фрикадельки так, будто в них был смысл его жизни, кропотливо формируя каждый шарик в такую идеальную сферу, что его глаза наполнялись слезами при мысли о плоти благородной коровы, о совершенстве трехмерных геометрических форм природы, о неумолимом вселенском обеденном времени.

Он попытался объяснить все это Агнес, и она засмеялась, но осеклась, увидев выражение его лица. Он отвернулся, чтобы она не заметила его слез.

«Боже мой, — подумала она. — Так и не выкарабкался. До сих пор».

Она надеялась, что готовка поможет ему вылезти из кокона, вернуться в реальный мир. Но не вышло. На кухне он был как ученик чародея: он не мог остановиться. Строгий ритм рецептов успокаивал его взвинченные нервы, они не требовали моральных оценок и приблизительных значений. Ему не нравились щепотки и пригоршни, он предпочитал точные меры и средние (не большие и не маленькие) яйца. Его успокаивал процесс выбора ингредиентов и приготовление каждого в соответствии с его природой. Ему приятно было касаться сырых продуктов и смотреть, как они шкварчат на сковородке.

Приятнее всего было кормить Агнес.

— Очень вкусно, Джастин, у тебя талант, — сказала Агнес, подкладывая себе еще фрикаделек.

Да уж, талант. Талант сходить с ума. Но ему нравилось занимать ум простыми задачами, нравилась ее похвала, нравилось, с каким удовольствием она наконец ела что-то кроме бутербродов. Теперь он чувствовал себя ближе к человеку, которого потерял, человеку, которым он был еще недавно, до того как его мозг увяз в катастрофе.

И он чувствовал себя ближе, пусть капельку, к своему заветному желанию.

33

Чтобы отметить круглую дату — две недели у Агнес, — Джастин решил приготовить особенный ужин. Только он собрался убавить огонь до нужной температуры под ребрышками ягненка, как в дверь постучали.

Питер Принс, в толстом зимнем пальто, такой же нелепый и невозмутимый, как всегда, казался осколком прежней, почти забытой жизни. Рядом с ним стояла его сестра.

— Помнишь Доротею? — спросил Питер.

— Привет, — сказала она, примечая темные круги у него под глазами.

Знакомое лицо, но он не помнил, чтобы они прежде встречались.

Повисла неловкая пауза. Джастину хотелось, чтобы они ушли. Он зажмурился, но, когда снова открыл глаза, брат с сестрой никуда не делись.

Питер улыбнулся своей робкой улыбкой.

— Твоя мать сказала, ты теперь тут живешь.

— Да.

— Пахнет чем-то вкусным.

— Ягненком.

Доротея наблюдала за Джастином, не говоря ни слова. Джастин, не раз дивившийся способности Питера подолгу хранить неловкое молчание, подумал, что это у них, должно быть, семейное.

Наконец он сдался со вздохом:

— Хотите зайти?

Питер просветлел:

— Спасибо, с радостью.

Он вошел прежде, чем Джастин успел передумать, и, оказавшись внутри, сразу внимательно осмотрел маленькую квартиру. Он заметил скомканное одеяло на диване, тарелки, оставшиеся на столе после завтрака, полную воды раковину с горой немытых кружек.

— Ты больше не ходишь в школу, — сказал он.

Джастин кивнул.

— И на бег тоже. Тренер спрашивал, куда ты делся.

— Волнуется, что ли?

— Не то чтобы волнуется. Бесится скорее. Кажется, у тебя ягненок горит.

Джастин бросился к плите, схватил сковородку и шмякнул ее на стол. Он обжег ладонь о ручку, потянулся выключить плиту другой рукой, а ту сунул в раковину, полную грязной холодной воды. Дым так и валил от горящей сковороды. Он глядел на обугленное мясо, и тут запищала пожарная сигнализация.

Питер увидел кухонное полотенце и неистово замахал им под датчиком, а Доротея не спеша пошла и открыла окно. Наконец шум утих и дым рассеялся.

— Я видел фотографии авиакатастрофы… — После суеты наступила особенно напряженная тишина. — И… — Питер замялся, — мне показалось, я видел там тебя.

Джастин глядел на него исподлобья.

— Господи, ну и везучий же ты.

— Везучий? — медленно процедил Джастин сквозь зубы, оцепенев от возмущения. Доротея вытащила его обожженную руку из раковины и принялась осматривать.

Питер Принс опешил:

— Э-э… ну да, везучий. По мне, так ты, наверное, самый везучий парень на планете.

Джастин взорвался:

— Ты что, совсем, окончательно рехнулся? Меня чуть не разнесло на кусочки в чертовом аэропорту, самолет мне чуть на коленки не сел. В кои-то веки у нас в Лутоне что-то стряслось, и я случайно оказался в сантиметре от эпицентра событий. Я сейчас здесь стою только благодаря тому, что по странному совпадению Агнес приехала за пять минут до конца света и тем самым меня спасла. Только благодаря этому я не проведу остаток дней в виде клочка пара.

Питер понимающе закивал:

— Да, наверно, вот только…

— Только что?

— Только… ты все еще жив. Она же приехала, и ты не испарился. А ведь ты торчал в аэропорту, что, на мой взгляд, уже вроде как опасно. Аэропорты! Сам подумай. Это же перевалочный пункт для всяких дельцов и отбросов: наркоторговцев, карманников, международных преступников, фальшивомонетчиков, торговцев оружием, контрабандистов, работорговцев, шпионов, сверженных диктаторов…

Пока Питер пересчитывал на пальцах всевозможные ужасы, Джастин замер, или, правильнее сказать, время вокруг него остановилось. Вникнув в слова Питера, он испытал что-то наподобие философского переворота. Мысли бешено завертелись у него в мозгу.

Везучий.

Его брат не выпал из окна. Он сам выжил в катастрофе мирового масштаба, которая должна была его убить. Может, он и вправду везучий.

Везучим он себя не чувствовал, но чувствовал живым. Благодаря везению и Агнес. Без нее у него ничего нет. Без нее он, вполне возможно, просто перестал бы существовать.

Доротея обернула его руку чистым полотенцем.

— Жить будешь, — сказала она, и Джастин уставился на нее.

Питер снова огляделся:

— А где Боб?

— Не знаю. Не видел его после крушения.

Питер даже в лице изменился.

— Неудивительно, что ты так расстроен.

И тут вдруг Джастин с благодарностью вспомнил, что ему так нравилось в Питере.

Они услышали, как в замке повернулся ключ и в прихожую вошла Агнес, недовольно топая и стряхивая дождевые капли с зонта.

— Там так мерзко. Что-то горит? — Она заметила Питера: — А, привет. Ты мальчик из команды по бегу.

Питер застенчиво улыбнулся:

— Питер. Приятно познакомиться. Это моя сестра Доротея. Боюсь, сгорел ваш ужин. Отличный прикид, кстати.

Это точно. Под расстегнутым плащом виднелись узорчатая юбочка, бледно-зеленые колготки и обтягивающая зеленая водолазка, на которую она надела розовый атласный эдвардианский корсет. Она села, сняла сапоги и большую зеленую пластиковую каску пожарного, с силой потрясла ее и бросила на спинку дивана. Втайне она радовалась приходу Питера и его сестры — не придется проводить очередной вечер наедине с Джастином.