Мэг Кэбот – Влюбленная принцесса (страница 25)

Мне было ужасно неловко. Я совсем не хотела его разорять, особенно после того, как он так любезно придумал мне платье для бала.

Что я могла поделать? Только предложить ему взглянуть на все это с другой стороны.

– Себастьяно, – сказала я, взяв трубку, – но я вовсе не разорила тебя. Ведь «Гринпису» пойдут средства, вырученные от продажи только тех платьев, в которых вы меня сфотографировали для рекламы.

Но Себастьяно отказывался смотреть на вещи шире и лишь кричал: «Раззоен! Я раззоен!»

Тогда я принялась внушать ему, что он не только не разорен, а совсем наоборот: заявление о том, что он отдает средства от продажи платьев «Гринпису», будет воспринято его соперниками как гениальный маркетинговый ход, а платья разлетятся как горячие пирожки, поскольку потенциальные покупательницы, для которых все эти наряды и предназначены, очень заботятся об окружающей среде.

Видимо, не зря я с бабушкой занималась. Мне удалось-таки заговорить Себастьяно зубы до такой степени, что под конец беседы он уже был уверен, будто сам придумал этот трюк с «Гринписом».

Второй звонок был от папы. Можно смело вычеркивать из списка подарков книгу о том, как контролировать свой гнев, потому что папа хохотал как безумный. Он был уверен, это мамина затея, но я ответила, что нет, я сама все придумала, и тогда он вдруг сказал:

– Знаешь, Миа, все это время в тебе действительно спала настоящая принцесса.

И сейчас я чувствую себя так, будто сдала еще один экзамен.

Но с бабушкой мы по-прежнему не разговариваем. Кто мне только сегодня не звонил: Лилли, Тина, бабуля с дедулей из Индианы, которые видели меня по местному телевидению… Но бабушка не позвонила.

Нет, пусть звонит первая, потому что это она поступила так подло и коварно.

Почти так же подло и коварно, как поступила я, – как бы между прочим, вскользь заметила мама за ужином, который мы заказали в китайском ресторане.

Я растерялась. В смысле, мне не приходило в голову, что это можно представить в таком свете. Но ведь это правда. Я схитрила не хуже бабушки. Впрочем, чему тут удивляться, мы же все-таки родственницы. Как Люк Скайуокер и Дарт Вейдер, например.

Ну ладно, пока всё. Уже начинаются «Спасатели Малибу». Как давно я не приходила домой так, чтобы успеть к очередной серии.

Четверг, 18 декабря, 21:00

Только что звонила Тина. Пресс-конференция ее не особо интересовала, она хотела узнать, что я получила в подарок от Тайного Санты. Я такая:

– Чего? Ты вообще о чем?

– Миа, ты что, забыла? – удивилась Тина. – Ну Тайный Санта же! Мы месяц назад бросали записки с именами в банку, а потом все по очереди их тянули. Кого вытащишь, тому и будешь Тайным Сантой. Всю последнюю неделю перед зимними каникулами ты должен дарить ему подарочки. Чтобы снять стресс в конце полугодия, и в экзаменационную неделю, и все такое.

Я смутно припомнила, как незадолго до Дня благодарения Тина подтащила меня к раскладному столику у входа в столовую, за которым сидели туповатого вида ребята из студенческого самоуправления. Перед ними высилась огромная банка, полная сложенных клочков бумаги. Тина заставила меня написать имя на таком же клочке, а затем вынуть чужую бумажку из банки.

– Блин! – охнула я.

Я совершенно забыла об этом из-за экзаменов и прочих потрясений. А самое ужасное – я ведь вытянула Тину! И ничего удивительного – она кинула свою бумажку прямо перед тем, как я полезла доставать.

Ну что же я за поросячий хвостик такой, а никакая не подруга, если забыла о подарках для Тины!

И тут до меня дошло. Желтые розы. Это не ошибка. И не от Кенни. Это от Тайного Санты.

Жесть. Получается, Кенни и правда не планирует приглашать меня завтра на Зимний бал.

– Как ты могла забыть, Миа? – со смехом спросила Тина. – Тебе же все время дарили подарки!

Я чуть не умерла со стыда. Я все завалила. Бедная Тина!

– Э‑э… да, – промямлила я, лихорадочно соображая, как найти подарок для Тины к завтрашнему утру – последнему дню тайных подарков. – Дарили.

– А мое имя, наверное, никто не вытянул, – со вздохом сказала Тина. – Мне ничего не дарили.

– Не расстраивайся, – быстро проговорила я, отчаянно надеясь, что у меня не очень виноватый голос. – Тебе еще подарят. Наверняка твой Санта ждет последнего дня, чтобы подарить что-то суперклевое.

– Думаешь? – с надеждой спросила Тина.

– Ну конечно, – заторопилась я.

Тина облегченно вздохнула и уже через миг заговорила совсем другим – деловитым – тоном:

– Ну, теперь, когда мы сдали экзамены…

– Ну да…

– Когда ты скажешь Майклу, что это ты посылала ему открытки?

– Может, никогда? – с ужасом предложила я.

– А смысл тогда писать ему? – строго спросила она.

– Ну, чтобы он знал, что нравится не только Джудит Гершнер.

– Этого мало, – сурово ответила Тина. – Ты должна признаться ему, что это была ты. Как ты его застолбишь, если он даже не узнает о твоих чувствах? – Надо же, Тина рассуждала в точности как мой папа! – Вспомни Кенни. Именно так он тебя выцепил. Сначала писал анонимные письма, а потом во всем признался.

– Ну да, и вот что из этого вышло, – съехидничала я.

– Но у вас с Майклом все будет по-другому, – настойчиво произнесла Тина. – Ведь вы созданы друг для друга. Нутром чую. Ты обязательно должна признаться, причем завтра, потому что послезавтра ты улетаешь в Дженовию.

Бли-и-ин. Я так ликовала по поводу своей первой и удачно проведенной пресс-конференции, что забыла даже про отъезд. Послезавтра я улетаю в Дженовию! С бабушкой! Притом что мы с ней больше не разговариваем.

Я сказала Тине, что признаюсь Майклу завтра, и она, очень довольная, повесила трубку. Счастье, что она не видела в этот момент мои ноздри, раздувающиеся, как паруса, поскольку я бессовестно врала.

Я ни за что на свете не скажу Майклу Московицу о своих чувствах. Что бы там папа ни говорил.

Ну не могу.

Только не прямо в лицо.

Нет, ни за что.

Пятница, 19 декабря, продленка

Нас держат заложниками в классе до тех пор, пока не раздадут листки с оценками за полугодие. После этого начнется Рождественская ярмарка. Она будет работать до вечера, а потом – Зимний бал.

Все. В этом полугодии уроков больше не будет – только веселье.

Ну, у кого как, конечно. Меня уже никто и ничто никогда не развеселит. А все потому, что я, кажется, знаю, кто был моим Тайным Сантой. Я уж не упоминаю о прочих многочисленных проблемах, в том числе о том, что я не люблю своего парня, а он, похоже, уже разлюбил меня (во всяком случае, на танцы так и не пригласил), зато люблю брата своей лучшей подруги, который и не подозревает об этом.

Только теперь я начинаю просекать, с какой стати Джастин Бэксендейл – новенький, но уже дико популярный у девчонок красавчик – все время вертелся около моего шкафчика. Не, ну правда. Я его уже третий раз за эту неделю вижу. С какого еще перепугу ему тут бродить? Конечно, чтобы розы подсовывать.

Если только он не планирует меня шантажировать тем, что знает про пожарную сигнализацию. Но, честно говоря, Джастин Бэксендейл совсем не похож на шантажиста. На мой взгляд, у него есть дела поинтереснее, чем шантажировать принцесс.

Я вижу только одно объяснение, почему он крутится вокруг моего шкафчика: он мой Тайный Санта.

Как же неловко-то будет, когда прозвонит звонок и Джастин подойдет ко мне признаваться в этом. Оказывается, это такое правило – в последний день Тайные Санты показываются тем, кому дарили подарки. Значит, мне придется одарить Джастина фальшивой улыбкой и, глядя в его глаза с поволокой, опушенные длинными ресницами, радостно воскликнуть: «Ух ты, спасибо, Джастин! Я и не догадывалась, что это ты!»

Ну и фиг с ним. Это точно самая меньшая из моих проблем, правда? Особенно если учесть, что я единственная девчонка в этой школе, которую не пригласили сегодня на Зимний бал и которая завтра улетает в страну, где она будет принцессой. Ко всему прочему я лечу с сумасшедшей бабушкой, которая не разговаривает с моим папой и запросто затянется сигареткой в туалете, если ей вдруг приспичит покурить. Честно. Бабушка – страшный сон любой стюардессы.

Но и это не всё. Есть еще мама с мистером Джанини. Оба, по-моему, страшно довольны, что я уезжаю на каникулы в другую страну. Конечно, до отъезда мы обязательно отметим Рождество в своем тесном кругу, но, спорим, они не против моего отсутствия. Совсем не против.

И что там насчет оценки по алгебре? Ну да, мистер Джанини сказал, что все в порядке, но в каком порядке? Тройка? Тройка – это не в порядке. При том, сколько я времени убила, подтягивая алгебру, тройка меня уже не устраивает.

И что, ну что же мне делать с Кенни?

Хорошо хоть, что я решила вопрос с подарком для Тины. Записала ее в клуб любительниц романов для девочек и распечатала сертификат, подтверждающий, что Тина – официальный член клуба. Вручу ей, когда прозвенит звонок. И тогда же поулыбаюсь Джастину Бэксендейлу. Ерунда, в принципе, если бы он не был таким красавчиком. Ну почему мне в Санты достался такой няшка? Красавцам вроде Джастина и Ланы должно быть противно смотреть на обычных людей типа меня.

Да и вообще, я почти уверена, что Джастин вытянул не мое имя, а Ланы, просто принял мой шкафчик за ее – она к своему и не подходит, мне кажется, – вот и носил розы. Да еще желтые! Тина говорит, желтые розы символизируют вечную любовь.