Мэг Кэбот – Таблетки для рыжего кота (страница 12)

— Все нормально, — учтиво сказал Купер. — Я уже успел подкрепиться салатом.

Тед усмехнулся, понимая, что Купер шутит, и добавил:

— Ах, да, поздравляю. Ты стал дядей. Вернее, скоро станешь.

Купер растерялся:

— Не понял?

Значит, Джордан сообщил своим поклонникам о скором прибавлении в семействе, а позвонить родному брату не удосужился. Очень в духе Джордана.

— Джордан и Таня ждут ребенка, — объяснила я Куперу. Кажется, он пришел в ужас. Нормальная реакция.

— Ты шутишь!

Купер не добавил: «Что случилось, у него презерватив порвался?», потому что был слишком хорошо воспитан. Но видно, именно об этом он подумал. Потому что это подумал бы любой, кто знает Джордана и Таню.

— Это правда, — сказала я. — Говорят, их рекламный агент сегодня утром выложил эту информацию на их сайтах.

— Что ж, — вздохнул Купер, — это здорово. Хорошая новость. Наверное, надо купить им… погремушку. Или что-нибудь в этом роде.

— Да, — согласилась я.

Потом, заметив, что Тед стоит рядом и смотрит на меня, выжидательно подняв брови, я сказала:

— Ладно, наверное, нам надо поесть. Пока еще кого-нибудь не застрелили.

Над моей шуткой никто не засмеялся. Как говорит Сара, зачастую мы прибегаем к черному юмору, пытаясь разорвать связь между пугающим стимулом и нежелательным эмоциональным откликом.

Я взяла Теда за руку.

— Ладно, пошли подкрепляться. До скорого, Куп.

7

Врач говорит, не помогут таблетки,

Врач говорит, не помогут уколы.

Врач говорит:

«Терпеть надо, детка,

Нет у любви никаких законов!»

Тед за меня волнуется. Именно это он все время твердит.

— Неужели ты не понимаешь, — сказал он, — что на месте Витча могла оказаться ты.

Я отложила вилку. Мы сидели в кафетерии Фишер-холла, в укромном уголке, и если бы Тед хотел, он бы мог задать вопрос, который постеснялся задать сегодня утром.

Хотя, по правде говоря, если момент, когда мы вместе принимали душ, был неподходящим, то, наверное, момент поедания салата через несколько часов после того, как я обнаружила своего босса с дыркой в голове, тоже не был подходящим.

— Нет, Тед, — возразила я. — Во-первых, в моем кабинете даже нет окна. А во-вторых, тот, кто застрелил Оуэна, по-видимому, что-то против него имел. А у меня врагов нет, не такой я человек.

— Вот как? А доктор Витч, значит, был таким? — Тед засмеялся. — Лысеющий разведенный мужчина средних лет, администратор колледжа?

— Как знать? — Я пожала плечами. — Я же не знала его за пределами офиса. Вдруг он продавал младенцев на черном рынке?

— Хизер!

Я поковыряла вилкой в салате, надеясь, что каким-нибудь чудом в него попал кусочек ветчины, макароны или еще что-нибудь вкусненькое. Но мне не повезло.

— Хизер, я всего лишь пытаюсь сказать, что где-то здесь бродит убийца, — с жаром сказал Тед. — Он убил твоего босса, который, насколько известно, был совершенно безобиден, как… как салат. Вот и все. И я… в общем, я рад, что пострадала не ты.

Я подняла взгляд от пластикового контейнера с салатом и улыбнулась, думая, что Тед шутит. Конечно, он рад, что не меня нашли с простреленной головой. Но разве обязательно говорить об этом вслух?

Однако Тед, очевидно, считал, что в этом есть необходимость. Потому что взял меня за руку и нежно посмотрел мне в глаза.

Господи, он серьезно! Что мне сказать? Что я вообще могу сказать?

— Гм, спасибо. Я… в общем, я тоже рада, что убили не меня.

Мы сидели, держась за руки, когда в кафетерий решительным шагом и с выражением ослиного упрямства на лице вошла Сара.

— Привет! — сказала она, но не таким тоном, каким люди здороваются, а скорее таким, каким говорят: «Где это ты шлялась?» — Вот ты где! На втором этаже в библиотеке проходит собрание административного персонала общежития. Прямо сейчас. Все собрались, не хватает только тебя.

Я вскочила.

— Неужели? А я и не знала. Извини, Тед, мне надо идти. Тед заметно встревожился:

— Но ты даже не допила белковый коктейль…

— Ничего со мной не случится, — заверила я. Не хочу обижать Теда, но этот белковый коктейль по вкусу напоминает сточные воды химического производства. — Я тебе потом позвоню, ладно?

Я не стала целовать его на прощание — все-таки мы находились в кафетерии, и в зале было полно студентов, а наши отношения считаются чисто профессиональными — студент — преподаватель, поэтому я просто пожала ему руку и пошла за Сарой. Мы поднялись по лестнице в библиотеку второго этажа, где до сих пор сохранились книжные шкафы красного дерева. В этих шкафах, сделанных в девятнадцатом веке, некогда хранилась семейная библиотека Фишеров — собрания классиков в дорогих кожаных переплетах. Мы несчетное количество раз пытались возродить библиотеку и расставить в этих шкафах книги, но какой бы засаленной и обтрепанной ни была обложка, книги всякий раз воровали и продавали на Сент-Марк-Плейс.

Однако зал библиотеки по-прежнему пользовался популярностью у студентов, которым надо было подготовиться к экзамену или скрыться от загулявшего соседа по комнате. Это я сочинила и напечатала плакаты: «Тихо! Пожалуйста, занимайтесь молча!» и «Групповые занятия проходят в комнате 211, это дальше по коридору» и повесила их в библиотеке под гипсовым херувимом, который сто лет назад смотрел с потолка на званые вечера, а не на юнцов, барабанящих по клавишам ноутбуков.

— Что происходит? — спросила я Сару, пока мы взбегали по лестнице. — По какому случаю собрание?

— Откуда я знаю, — фыркнула Сара. — Работающих студентов и аспирантов не пригласили. Наше собрание будет в девять часов. Как видно, мы недостаточно хороши, чтобы собираться вместе с такими высокопоставленными персонами, как профессиональные работники.

— Уверена, вас не пригласили только потому, что в это время большинство из вас должно быть на занятиях. — Я немного опешила, меня поразила горечь в ее тоне. Сара терпеть не может, когда ее не приглашают поучаствовать в чем-то, чем занимаются штатные сотрудники. В этом я не могу ее упрекнуть, потому что она работает так же, а то и упорнее, чем любой из нас, и делает это всего лишь за жилье и питание, а кроме этого еще и учится очно. Конечно, неприятно, что администрация колледжа намерена лишить ее страховки и всего прочего. У нее есть полное право возмущаться и даже бастовать.

Мне бы только хотелось, чтобы КРА нашел другой, не такой экстремистский способ заставить президента Эллингтона выслушать требования. Ну почему они не могут просто собраться за столом переговоров и все обсудить?

Хотя, наверное, они уже пытались это сделать. Разве не в этом состояла задача Оуэна? И смотрите, как «замечательно» все обернулось.

— Как продвигаются дела? — спросила я Сару, когда мы поднялись на второй этаж. Здесь было тихо, поскольку в это время большинство студентов или сидели на занятиях, или ели в кафе. — Я имею в виду, как идут дела у КРА… теперь, когда доктор Витч… ну, так сказать, сошел со сцены. Я знаю, что прошло всего несколько часов, но…

— А как, по-твоему, наши дела могут продвигаться? — с жаром воскликнула Сара.

— Ой, Сара, извини…

— Ладно, не важно, — зло бросила Сара. — Спорим, я могу точно предсказать, что будет на этом собрании? Президент Эллингтон назначит кого-нибудь, например доктора Джессапа, временным директором, пока не найдут замену доктору Витчу. Себастьян считает, что раз доктора Витча нет, президент Эллингтон обязан встретиться с нами напрямую, без посредников. Я ему пыталась сказать, что такого не будет никогда. Зачем президенту Эллингтону мараться самому, когда он может нанять для грязной работы кого-нибудь другого?

К моему немалому удивлению, Сара вдруг расплакалась прямо в коридоре, перед стендом с просветительскими материалами о безопасном сексе. Меня это встревожило, я обняла ее и прижала к себе, ее торчащие во все стороны кудряшки щекотали мне нос.

— Сара. — Я погладила ее по спине. — Ну, не надо, успокойся. Все не так плохо. Вернее, конечно, плохо, что убили человека, но ведь твои родители уже пообещали, что оплатят тебе медицинскую страховку. Они только что купили зимний домик в Таосе, так что лишние шестьсот баксов в семестр их не разорят. А родителям Себастьяна, если не ошибаюсь, принадлежат все кинотеатры в Гросс-Пойнте, так что он тоже не бедствует…

— Дело не в этом! — Сара всхлипнула, уткнувшись в мое плечо. — Это вопрос принципа! Как быть с теми, у кого нет родителей с годовым доходом, выражающимся семизначным числом? Разве они не заслуживают медицинской помощи?

— Конечно, заслуживают, — сказала я, — но не все зависит только от президента Эллингтона. Решение подписывать или не подписывать новое соглашение с вашим комитетом во многом зависит от совета попечителей…

— Об этом я Себастьяну и говорила! — Сара вдруг оттолкнула меня и принялась вытирать слезы тыльной стороной ладони. — Господи, он такой упрямый и агрессивный!

Я хотела сказать Саре, что ей нужно осторожнее выбирать выражения, особенно сейчас, когда полиция, вполне возможно, ищет среди членов КРА подозреваемого в убийстве Оуэна, но тут дверь библиотеки распахнулась, и к нам заглянул Том — тот самый, который несколько месяцев назад был моим боссом.

— Вот ты где! Заходи! — свистящим шепотом позвал он, увидев меня. — Ты чуть не пропустила самое интересное!

Под «самым интересным» обычно он имеет в виду потеху, какая бывает, когда старшие администраторы выставляют себя дураками. Раньше мы с ним любили наблюдать за подобным зрелищем и для этого обычно во время собраний садились на последний ряд.