Мэг Кэбот – Принцесса в центре внимания (страница 20)

– Хорошо, пап.

Я положила трубку.

– Не волнуйся, – сказала я маме. – Я ими займусь.

Расправив плечи, я вернулась в гостиную. Бабуля с дедулей по-прежнему сидели за столом, но их сельский друг уже прошел на кухню и изучал содержимое холодильника.

– И это все, что у вас есть из еды? – спросил он, кивая на упаковку соевого молока и миску бобов эдамаме.

– Н‑ну да, – ответила я. – Мы стараемся не держать в холодильнике контаминантов, оказывающих вредное воздействие на развивающийся плод.

На его лице не отразилось ни единой мысли, тогда я пояснила:

– Обычно мы заказываем еду на дом.

Парень сразу повеселел и захлопнул дверцу холодильника.

– «Доминос»? – оживленно спросил он. – Супер!

– Ну, если хотите, можете заказать себе пиццу в номер, – сказала я.

– В номер?!

Я испуганно обернулась. Бабуля подкралась сзади незаметно.

– Э‑э, да. Понимаете, папа подумал, что вам будет гораздо удобнее в хорошем гостиничном номере, чем в мансарде.

– Нет, это уму непостижимо! – воскликнула бабуля. – Мы с дедулей и Хэнком мчимся к вам в такую даль, а вы запихиваете нас в отель?

Я с новым интересом уставилась на парня в комбинезоне. Хэнк? Мой двоюродный братишка Хэнк? Я ни разу не виделась с ним после своего второго и последнего посещения Версаля. Мне тогда было лет десять. За год до этого моя тетя Мэри – большая любительница путешествий – подбросила Хэнка бабуле с дедулей. Мама ее терпеть не могла, в основном за то, что, по маминым словам, Мэри существует в интеллектуальном и духовном вакууме (то есть она республиканка).

Тогда Хэнк был мелким тощим сопляком с аллергией на молочные продукты. Сейчас его трудно было назвать тощим, но все равно вид у него остался какой-то лактозонепереносимый.

– Даже речи не было о дорогом отеле, когда нам звонила та французская женщина! – Бабуля протопала за мной на кухню и встала, уперев кулаки в могучие бедра. – Она сказала, что заплатит за все. Целиком и полностью.

Тут до меня дошло, с чего такое волнение.

– Да, конечно, – поспешно уверила я. – Папа оплатит счет.

– Ну так это же совсем другое дело! – просияла бабуля. – Едем!

Я решила, что, пожалуй, довезу их до места, чтобы убедиться, что все в порядке. Как только мы погрузились в лимузин, Хэнк мигом позабыл про голод и с восторгом принялся жать подряд на все кнопки. Он развлекался вовсю, высовывая голову из люка в крыше автомобиля, а потом втягивая ее обратно. В какой-то момент он вылез почти весь целиком, раскинул руки и завопил: «Я властелин мира!» К счастью, окна в лимузине тонированные, так что вряд ли меня разглядел кто-нибудь из школы Альберта Эйнштейна, но все равно я умирала от стыда.

И, думаю, понятно, почему я чуть не откинула тапки, когда уже после размещения в номере бабуля спросила, возьму ли я Хэнка с собой в школу завтра утром.

– Тебе совсем не обязательно идти со мной в школу, Хэнк, – быстро сказала я. – У тебя же каникулы. Можешь заняться чем-нибудь поинтереснее… – Я попыталась с ходу сообразить, что может быть интересно Хэнку. – Ну, например, сходить в кафе «Харлей Дэвидсон».

– На фиг, не хочу, – ответил Хэнк. – Лучше в школу, Миа. Всегда мечтал посмотреть, какие средние школы в Нью-Йорке. – Тут он понизил голос, чтобы бабуля с дедулей не слышали: – Говорят, у всех девчонок в Нью-Йорке проколоты пупки.

Если Хэнк надеялся увидеть в моей школе пупки с пирсингом, его ожидало глубокое разочарование. У нас все носят форму, и даже концы рубашки запрещено связывать узлом, как у Бритни Спирс.

Но я не знала, как еще от него отделаться, да и бабушка все уши мне прожужжала о том, что принцессы должны быть добры и благородны. Видимо, следовало принять это испытание как проверку на вшивость для принцесс.

Так что я хмуро буркнула:

– Ладно.

А что еще я могла сказать?

Перед уходом бабуля поразила меня, стиснув в жарких объятиях. Не знаю, почему я так удивилась, ведь это совершенно нормально, но мне, привыкшей к повадкам своей дженовийской бабушки, стало ужасно неловко.

– Господи, одна кожа да кости! – воскликнула бабуля, прижав меня к себе.

Ну спасибо, бабуля. Да, природа обделила меня молочными железами, но зачем же орать об этом на весь отель «Сохо-Гранд»?

– И когда же ты перестанешь тянуться вверх? Да ты выше Хэнка!

К сожалению, это была чистая правда.

Затем бабуля заставила дедулю обнять меня. Бабуля была пышной и мягкой под моими руками, а дедуля – твердым и жестким. И казалось очень странным, что эти двое так легко довели мою сильную, волевую маму до состояния полураспада. Вот бабушка вообще запирала моего папу, когда он был маленьким, в темнице при за´мке, но он боялся ее гораздо меньше, чем мама – своих родителей.

С другой стороны, папа находится в состоянии отрицания и страдает от классического Эдипова комплекса – это Лилли так считает.

Когда я вернулась домой, мама уже перебралась из шкафа в кровать и лежала, заваленная каталогами «Виктория Сикрет» и «Джей Крю». Значит, ей стало легче. Она обожает заказывать шмотки по каталогам.

– Привет, ма, – сказала я.

Она выглянула из-за номера, посвященного весенней коллекции купальников, – лицо опухшее и красное. Хорошо, что мистера Джанини не было дома, а то глянул бы на такую красоту и задумался – а может, лучше не жениться?

– Миа, – сказала мама, увидев меня, – иди сюда, я хочу тебя обнять. Это было очень ужасно? Прости меня, я плохая мать.

Я присела на кровать возле нее.

– Ни капельки ты не плохая, – сказала я, – а очень даже хорошая, просто неважно себя чувствуешь.

– Нет. – Мама шмыгнула носом, и я поняла, что она ревела, потому и опухла. – Я ужасный человек. Родители приехали повидаться со мной аж из самой Индианы, а я отправила их в отель.

Вот теперь стало очевидно, что у нее гормональная перестройка организма и поэтому она не в себе. Была бы в себе, отправила бы родителей в отель, не сомневаясь ни минуты. Она так и не простила их за то, что они

а) не поддержали ее в решении родить меня,

б) не одобряли ее методы воспитания меня

в) и были недовольны тем, что она проголосовала за Джорджа Буша – старшего, а потом за его сына.

Но ясно одно: идет у нее гормональная перестройка или нет, ей лишние переживания ни к чему. Она должна как можно больше радоваться. Во всех статьях про беременность говорится, что ожидание ребенка должно быть временем радости и веселья.

Так оно и было, но вдруг заявилась бабушка и начала совать свой нос во все дела и все портить.

Ее необходимо остановить.

И я так говорю вовсе не потому, что мне ужасно, просто безумно хочется пойти с Майклом на «Рокки Хоррора».

Вторник, 28 октября, 11 часов вечера

Новое письмо от ДжоКоша!

ДжоКош: Дорогая Миа, просто хотел сказать, что видел тебя вчера вечером по телевизору. Ты прекрасна, как всегда. Знаю, кое-кто в школе тебя обижал. Не обращай на них внимания. Большинство считают, что ты крута, как никто.

Твой Друг

Такой милый, да? Я сразу ответила.

ТолЛуи: Дорогой Друг, спасибо тебе огромное. ПОЖАЛУЙСТА, скажи, кто ты?! Клянусь, я не скажу ни одной живой душе!!!!!!!

Миа

Он пока не ответил, но, думаю, моя искренность видна невооруженным глазом, особенно если учесть количество восклицательных знаков.

Я его измором возьму. Я точно знаю.

(английский язык)

Самый волнующий момент в моей жизни был…

(английский язык)

Работайте над собой, потому что самое ценное, что у вас есть, это вы сами.