Мэг Кэбот – Дневники принцессы (страница 38)

До конца вечера так и продолжалось: во время быстрых песен мы сидели и разговаривали, а под медленные танцевали. И, знаете, я сама не поняла, что мне больше понравилось: разговаривать с Майклом или танцевать с ним. И то, и другое было очень, как бы это сказать, интересно. Только, конечно, по-разному.

Когда вечер закончился, мы все загрузились в лимузин, который мистер Хаким Баба прислал за Тиной и Дэйвом. Фургоны телестудий к тому времени все разъехались, потому что стало известно про бомбардировку. Наверное, они поехали осаждать иранское посольство. Из лимузина я по сотовому позвонила маме и спросила, можно ли мне остаться переночевать у Лилли — именно туда мы все направлялись. Мама без единого вопроса разрешила, из чего я сделала вывод, что она уже поговорила с мистером Джанини и тот ввел ее в курс дела о событиях сегодняшнего вечера. Интересно, сказал он ей, что повысил мне оценку до тройки, или нет…

Если разобраться, он мог бы поставить мне и три с плюсом. Я проявила полное понимание в его отношениях с моей мамой, такая лояльность должна быть вознаграждена.

Кажется, мистер и миссис Московитц немного удивились, когда мы ввалились к ним в дом все вдесятером. Если считать с Ларсом и Вахимом, нас было даже двенадцать. Особенно они удивились, увидев Майкла: они вообще не заметили, как он выходил из своей комнаты. Однако они разрешили нам оккупировать гостиную. Мы играли в «Конец света» до тех пор, пока мистер Московитц не спустился к нам в пижаме и не сказал, что всем пора по домам, а ему пора спать, потому что у него рано утром тренировка с инструктором по тай-чи.

Все, кроме меня и Московитцев, попрощались и набились в лифт. Даже Ларса подбросили до «Плазы». Теперь, когда меня заперли на ночь, он мог считать себя свободным от обязанностей. Я взяла с него обещание, что он не расскажет папе про поцелуй. Он обещал не рассказывать, но с этими мужчинами никогда ничего не знаешь наверняка. У них есть свой собственный тайный язык. Я снова об этом вспомнила, когда увидела, как Ларс и Майкл прощаются, ударяясь ладонями поднятых рук, перед тем как Ларс уехал.

А вот что было самым удивительным за прошлую ночь. Я узнала, чем Майкл все время занимается в своей комнате. Он мне показал, но заставил поклясться, что я никому не расскажу, даже Лилли. Наверное, мне даже не стоило писать это в дневник — вдруг кто-нибудь его найдет и прочитает. Могу только сказать, что Лилли зря тратит время, восхищаясь Борисом Пелковски, гениальный музыкант есть в ее собственной семье.

И подумать только, Майкл за всю жизнь не брал ни одного урока музыки! Он научился играть на гитаре совершенно самостоятельно и сам пишет все свои песни. Он мне одну сыграл, она называется «Высокий стакан воды». Эта песня поется от лица мальчика, который влюблен в красивую девушку очень высокого роста, а она об этом даже не догадывается. Я предсказываю, что в один прекрасный день эта песня займет первое место в хит-параде «Биллборд». А Майкл Московитц когда-нибудь станет так же знаменит, как Пафф Дэдди.

Только когда все разошлись, я вдруг поняла, как сильно устала. День был очень, очень длинный. Я порвала с мальчиком, с которым у меня было всего одно, нет, даже не одно, а половина свидания. Такие вещи бывают очень тяжелы в эмоциональном отношении.

И все-таки утром я проснулась рано, как всегда бывает, когда я ночую у Лилли. Я лежала в кровати, рядом пристроился Павлов, и слушала, как внизу, на Пятой авеню, шумят машины. Шум транспорта был не очень громким, потому что у Московитцев в окнах установлены специальные шумопоглощающие пакеты. Лежала я, лежала и думала:

«Если разобраться, я очень счастливая девочка».

Некоторое время тому назад жизнь представлялась мне в довольно мрачном свете, но разве не удивительно, как хорошо все в конце концов устроилось, причем само собой?

Из кухни послышалась какая-то возня. Наверное, Майя уже там, готовит завтрак и разливает по стаканам апельсиновый сок без мякоти. Я собираюсь пойти к ней и спросить, не нужна ли какая помощь.

Сама не знаю почему, но я очень счастлива!

Похоже, для счастья нужно не так уж много, правда?

Воскресенье, ночь

Сегодня вечером к нам в мансарду нагрянула бабушка с папой на буксире. Папа хотел узнать, как прошли танцы. Ларс ему ничего не рассказал! Господи, какой же он хороший! Я люблю своего телохранителя! А бабушка пришла, чтобы сообщить, что ей нужно уехать на неделю, поэтому наши уроки на некоторое время прекращаются. Она сказала, что ей пора нанести визит какому-то господину по имени Баден-Баден. Наверное, это друг другого господина с похожей фамилией, с которым бабушка одно время встречалась. У того тоже было двойное имя, Бутрос-Бутрос или что-то в этом роде.

Ну вот, даже у моей бабушки есть бойфренд!

Как бы то ни было, они с папой объявились у нас в мансарде без предупреждения. Видели бы вы выражение лица моей мамы! У нее был такой вид, как будто ее сейчас затошнит. Особенно когда бабушка начала было ее отчитывать за беспорядок в мансарде. (В последние дни у меня совсем не было времени на уборку.)

Чтобы отвлечь бабушкино внимание от мамы, я сказала, что провожу ее до лимузина, и по дороге рассказала ей все про Джоша, от начала до конца. Кажется, ей было интересно, наверное, потому, что в моем рассказе было все, что ей нравится: и репортеры, и классные парни, и поруганные сердца, и растоптанные чувства, и все такое.

Как бы то ни было, пока мы стояли на углу, прощаясь до следующей недели (представляете, целую неделю — никаких уроков принцессы! Всенародное ликование!), мимо проходил Слепой парень. Он шел по тротуару, постукивая своей тросточкой, остановился на углу и стал ждать, когда появится следующая жертва, которая согласится помочь ему перейти улицу. И представляете, бабушка попалась в его ловушку. Увидев его, она начала мне говорить:

— Амелия, подойди и помоги этому несчастному молодому человеку перейти улицу.

Я-то знала, что этого делать не стоит, поэтому я ответила:

— Ни за что.

Бабушка была потрясена.

— Амелия! Ты знаешь, что является одной из важнейших добродетелей принцессы? Ее неизменная доброта к незнакомым людям. А теперь иди и помоги этому молодому человеку.

Я опять говорю:

— Нет, бабушка, ни за что. Если ты думаешь, что ему так нужна помощь, помоги ему сама.

И бабушка, вся сгорбившись, — наверное, она решила продемонстрировать мне свою неизменную доброту, чтобы мне стало стыдно, — подошла к Слепому парню и фальшивым таким голосом говорит:

— Молодой человек, разрешите, я вам помогу…

Слепой парень тут же схватил ее за руку. Видно, ему понравилось то, что он ухватил, потому что дальше я услышала:

— О, мэм, спасибо вам огромное.

И они с бабушкой стали переходить Спринг-стрит.

Честное слово, я не думала, что Слепой парень попытается лапать мою бабушку, иначе я бы не позволила ей ему помогать. Я хочу сказать, бабушка давно уже не первой молодости, если вы понимаете, что я имею в виду. Не могу себе представить, чтобы какой-то парень, пусть даже незрячий, стал бы ее лапать. Но вдруг я услышала, как бабушка вопит что есть мочи. Ее водитель тут же бросился к ней на помощь. Но бабушка, оказывается, не нуждалась в помощи. Она врезала Слепому по физиономии своей сумочкой, да с такой силой, что сбила с него очки. Тут сразу стало ясно, что этот Слепой — вовсе не слепой.

И вот что я вам скажу: мне кажется, этот парень теперь не скоро отважится совершать прогулки по нашей улице.

После всех этих криков я почти с удовольствием вернулась домой, чтобы до конца дня делать домашнюю работу по алгебре. Мне нужно было побыть некоторое время в тишине и покое.