Мэг Кэбот – Дело не в размере (страница 7)

Она не скрывала своего отношения к нашему новому боссу. Она рассчитывала, что доктор Джессап назначит на эту должность ее, хотя она учится на дневном отделении. Студентка дневного отделения, посвящающая часть своего времени анализу проблем каждого, кто попадется на ее пути. Я, например, по ее мнению, страдаю комплексом покинутого ребенка из-за того, что моя мамаша сбежала в Аргентину с моим менеджером… и всеми моими деньгами.

А раз я не стала обращаться в суд по этому поводу и вообще не выказывала ни малейшей агрессии по отношению к матери, Сара решила, что у меня низкая самооценка, и что я – пассивная личность.

Но, по-моему, я просто оказалась перед выбором (хотя это и не так, ведь у меня нет денег, чтобы обратиться в суд): сидеть и жаловаться на то, что сотворила моя мамаша, или забыть обо всем и продолжать жить дальше.

Разве я не права, что выбрала последнее?

Сара так не думала. Именно об этом она и твердит мне, когда не осуждает мой комплекс супермена, выражающийся в том, что мне хочется защитить подопечных из Фишер-холла от всех серьезных и не очень серьезных неприятностей.

Для меня не стало неожиданностью то, что Сара не получила эту должность, а Том получил. Том говорил со мной только о том, что ему нравятся мои туфли, или спрашивал, смотрела ли я последнюю серию «Американских идолов». С ним было гораздо легче общаться, чем с Сарой.

– Убийство серьезнее алкогольного опьянения, – встала я на защиту Тома, – но все-таки кто-то из нас должен посидеть со студентом, тем более что его до сих пор не госпитализировали… – Если Стэну станет известно, что мы оставили нашего подопечного без присмотра в отделении «скорой по мощи», он выйдет из себя.

А мне совсем не улыбается потерять нового начальника, как раз тогда, когда он начал мне нравиться.

– Сара…

– У меня лабораторная, – сказала она, даже не поднимая взгляд от документов, которые старательно копировала на ксероксе на тот случай, если полиция решит проверить, не было ли у Линдси в тот вечер гостей, которые решили отплатить за гостеприимство, отрезав хозяйке голову.

Хотя к Линдси никто не приходил. Мы проверяли. Дважды.

– Но…

– Я не могу ее пропустить, – сказала Сара. – Это первая лабораторная в семестре!

– Тогда я пойду, – сказала я.

– Хизер, нет! – запаниковал Том.

Не знаю, то ли он не хотел, чтобы я мучилась в зале ожидания отделения «скорой помощи» после всего, что случилось у нас в колледже, то ли просто не хотел оставаться один в кабинете.

– Я пошлю туда кого-нибудь из практикантов…

– У них у всех занятия, – сказала я, снимая с вешалки куртку.

На самом деле, я вовсе не изображала жертву. Я просто радовалась возможности поскорее отсюда смыться. Хотя и не показывала виду.

– Все в порядке. Они скоро его примут. Или отпустят. Я сразу вернусь. Это он или она?

– Разве может девушка быть такой глупой, чтобы выпить 21 порцию спиртного за ночь? – закатила глаза Сара.

– Это парень, – ответил Том и протянул мне листок с именем и идентификационным номером студента. – Не жди от него изящной риторики, впрочем, когда я был там, он еще не очнулся. Может, сейчас уже пришел в себя. Нужны деньги на такси?

Я заверила его, что у меня еще остались деньги, которые я вытащила из коробки до того… до того, как мы обнаружили Линдси.

– Ладно, – уже спокойнее сказал мне вслед Том. – Ты с этим и раньше сталкивалась. – Мы оба понимали, что он имеет в виду. – А что, по-твоему, должен делать я?

Он и вправду был очень обеспокоен. Эта обеспокоенность и встрепанная голова делали его моложе, чем он был на самом деле… хотя ему, в отличие от меня, было всего 26. Он был таким же молодым, как и юноша-бармен.

– Крепись, – сказала я и похлопала его по массивному плечу. – И не пытайся влезать в расследование преступления, не стоит, поверь мне на слово.

Он сглотнул.

– Ни за что в жизни. Не хочу, чтобы и мою голову сунули в кастрюлю. Нет уж, спасибо.

Я еще раз ободряюще его похлопала.

– Если понадоблюсь, звони на мобильный.

Я быстро ретировалась в вестибюль и буквально наткнулась на старшего уборщика Хулио и его недавно принятого на работу племянника Мануэля – как и везде, в Нью-Йорк-колледже процветает семейственность. Мануэль застилал резиновыми матами мраморные полы, чтобы защитить их от соли, которую в изобилии натащат на ботинках обитатели общежития, когда начнется буран.

– Хизер, – взволнованно обратился ко мне Хулио, когда я попыталась проскользнуть мимо. – Это правда? О… – Его темные глаза обратились туда, где до сих пор толпились полицейские и администрация колледжа.

– Правда, Хулио, – сказала я тихо. – Они нашли… – Я чуть было не сказала «тело», но это было бы неправдой. – Мертвую девочку в столовой.

– Кого? – С беспокойством поинтересовался Мануэль Хуарес, очень симпатичный парень, по мнению многих девушек и даже юношей.

(Мне на это было наплевать – я не верю в служебные романы. И потом, он никогда дважды не смотрел в мою сторону. Неудивительно, ведь рядом так много девятнадцатилетних девушек с обнаженными животами. Я давно уже не открываю живот, с тех самых пор, как он начал свешиваться над поясом джинсов).

– Кого убили?

– Я не могу пока сказать, – ответила я. – Нас попросили не раскрывать ее имени, пока не сообщат родителям.

По правде говоря, если бы это была не Линдси, я бы не выдержала и проговорилась. Но все, даже персонал, чья толерантность к людям, от родителей которых зависит благо состояние, вообще-то минимальна, очень ее любили.

Я не хотела первой рассказывать им, что с ней случилось.

Хулио бросил на племянника укоризненный взгляд – он, как и я, знал, что имя убитой не подлежит разглашению, – и что-то пробормотал по-испански. Мануэль побагровел, но ничего не ответил. Я знаю, что у Мануэля, как и у Тома, испытательный срок еще не кончился. А еще я знаю, что Хулио – очень строгий наставник. Я бы не хотела, чтобы он был моим начальником. Я видела, что он де лает со студентами, которые осмеливаются ездить на роликах по натертым полам.

– Мне нужно сбегать в больницу по поводу одного студента, – сообщила я Хулио. – Надеюсь, это ненадолго. Пригляди за Томом, ладно? Он еще ко всему этому не привык.

Хулио мрачно кивнул, и я поняла, что он воспринял мою просьбу буквально и выполнит ее… даже если для этого ему придется разлить бутылку содовой прямо у нас под дверью и целый час водить тряпкой по полу, вытирая воду.

Мне удалось незамеченной пройти мимо всех столпившихся в вестибюле и выйти на улицу. Я не стала ловить так си, а сломя голову понеслась за угол, к нашему каменному особняку. Если мне придется просидеть в госпитале целый день, нужно взять учебник по математике, чтобы приготовиться к первому занятию и, возможно, прихватить с собой «Гейм-бой» с «Тетрис». (Впрочем, кого я дурачу? Если пере до мной стоит выбор между учебой и «Тетрис», скорее всего, он будет в пользу «Тетрис». Должна же я попытаться побить свой собственный рекорд!) И потом, может, мне удастся уговорить Люси сделать свои делишки, чтобы не обнаружить вечером на полу ее дурно пахнущие сюрпризы.

Тучи над головой потемнели и набухли снегом, но не они были причиной того, что Реджи с приятелями скрылись со своих излюбленных мест. Их напугало огромное количество полицейских, которые съехались в Фишер-холл. Наверное, они зашли в кафе на Вашингтон-сквер, чтобы выпить по чашечке кофе. Убийство плохо отражается на торговле наркотиками, как и на любом другом бизнесе.

Люси была так потрясена моим ранним появлением, что даже не сопротивлялась, когда я вывела ее в небольшой садик, разбитый у дома еще дедом Купера. Когда я нашла учебник и «Гейм-бой» и спустилась вниз, Люси уже сидела под дверью, недалеко от нее виднелась желтая лужица. Я уже собралась выходить, но заметила мигающий огонек на автоответчике домашнего телефона в холле. (Наверху у Купера есть еще один, служебный телефон.) Я нажала кнопку, и в коридоре раздался голос брата Купера.

– Привет! – проговорил мой бывший жених. – Это сообщение для Хизер. Хизер, я пытался дозвониться тебе и по мобильному, и по рабочему телефону. Но так и не смог тебя поймать. Не могла бы ты мне позвонить сразу, как получишь это сообщение? Мне нужно сказать тебе что-то очень важное.

Вот это да! У него действительно важное дело, если он позвонил мне на домашний телефон Купера. Семья не раз говаривала с Купером уже много лет – с тех пор, как узнала, что дед, основатель «Картрайт рекорде», Артур Картрайт, оставил Куперу в наследство особняк в Вест-Виллидже – жемчужину нью-йоркской недвижимости стоимостью восемь миллионов долларов. Правда, до этого отношения тоже не отличались теплотой (в особенности, когда Купер отказался петь в группе «Изи Стрит», основанной его отцом).

Если бы не я и не моя лучшая подруга Пэтти с мужем Фрэнком, Купер проводил бы Рождество и Новый год в пол ном одиночестве (хотя такая перспектива его никогда не пугала)… Что ж, члены моей семьи либо сидели за решеткой (папа), либо находились в бегах с моими деньгами (мама). Какое счастье, что я – их единственный ребенок.

Как я убедилась за годы, проведенные с братом Купера, то, что важно для Джордана, редко бывает важным для меня.

Поэтому я не бросилась к телефону и не стала перезванивать. Вместо этого я прослушала остальные сообщения, вышла на холод и отправилась в больницу Святого Винсента.