Мефодий Отсюдов – Записки из бронзового века (страница 69)

– Вот такая она штука, жизнь Воеводы, а по совместительству местной рок-звезды, – резюмировал я, поглаживая Уну по спинке.

– Товарищ Воевода, можно мы уже зайдём? – нарушил нашу идиллию Иво. – Мы никого не пускали, как ты и велел. Нас бабы даже побили немного. Пришлось порядок наводить.

– Да заходите, – усмехнулся я. – И нарушителей общественного порядка заводите. Будем разъяснительную беседу с ними проводить.

Судя по разбитым носам и подбитым глазам, порядок мои парни наводили старательно. Благо, сами отделались парой царапин. Читатель скажет, нашли с кем справиться, слабый пол и всё такое…

А плевать, порядок – есть порядок. Слабину дашь – они чего хочешь развалят. И вообще, каждый должен заниматься своим делом и безоговорочно выполнять приказы Воеводы. Я же тут дисциплинированное войско собираю. И мои ребята должны выполнять и мои прихоти, и мои приказы.

Не, я для порядка пожурил парней, конечно. А потом и за баб взялся.

– Дааа! – протянул я, разглядывая стоявшую передо мной красоту. – Огорчила ты меня, Карке. Почему нарушала?

– Ты сам сказал, что я буду младшей женой Воеводы, – ошарашила она меня. – А они меня мало того в мою землянку не пускали, так ещё и побили. Наказать их надо, – начала качать права девка.

– Иво, пожалуйста, призови нарушительницу к порядку. Понятным ей способом. Мы тут все за традиционные ценности, значит. Муж голова и добытчик, а жена рожать и хозяйство держать должна! А эта тут подмену понятий продвигает, – начал злиться я.

Возразить мне не успели. Подзатыльник был быстр и не столь чувствителен, сколько обиден.

– Это был пример того, как в племени Хой поступают с теми, кто ставит свои хотелки выше интересов Воеводы и тем более, выше потребностей племени. Так и только так! По другому в этом суровом мире – не выжить, – брызжа слюной и сверкая глазами, объяснял я политику партии. – Кто не с нами – тот под нами и против нас. Не нравится – степь большая. Думать и предлагать поощряется, но только по делу. Сказали, делать так – делай так. Сказали, нельзя входить – значит нельзя. И ваши соображения на этот счёт – призыв к госизмене!

Мне, конечно, пытались возразить, да Иво помог. Всё-таки он смышлёный малый. Подошёл ко входу, откинул шкуру в сторону и вежливо так предложил всем недовольным двигать с вещами на выход.

– Найдёте свободную территорию, построите свою землянку, тогда и живите, как хотите. А тут я начальник и моё слово – закон. Усекли? Второй раз повторять не буду. И на жалость можете даже не давить! Плавали, знаем. Попробовали к вам с самого начала с пониманием отнестись и терпение проявить. И поимели то, что есть, – поставил я жирную точку в беседе. – А сейчас переваривать услышанное. Завтра работы много.

Следующие пять дней в землянке царила тишь да гладь.

Весна, в отличие от зимы, пришла быстро. Снег таял буквально на глазах. Но пробуждению природы радовался один шаман. Остальные, включая меня, впахивали, как проклятые.

Уна, по утру раздавала задания бабам и бежала учить главнюка. В районе обеда вернётся, проверит, чего и как, отобедает с нами и опять к шефу чешет.

Я же целыми дням пацанов гонял и сам попутно тренировался.

Ритуал посвящения в племя Хой провели в назначенный срок. На улице ещё неуютно было. Камлали в землянке и в почти что семейном кругу – племя Хой в полном составе, главнюк и шаман. Последние двое в качестве приглашённых гостей были.

А ещё начальство от меня нагоняй получило, за то, что без подарка на званный ужин заявилось.

На барабанах я тогда от души поиграл. Натурально кайфанул. Как никогда.

Но чайная ложка дёгтя всё же была. Карке и ещё одна девушка присоединяться к нам не стали. На взбалмошную и властолюбивую дуру то плевать было. А вот то, что она трудолюбивую тихоню уводит, которой что ни скажи – все сделает.

Обидно было.

Препятствовать не стал. Хотят – пусть идут. Обещал же свободу выбора до, и кнут после.

Но были и плюсы, половое равенство более или менее установилось. Несогласных мы честно проводили до ритуального холма, показали направление, откуда их привели и предупредили, что в радиусе одного дня пути от нашей стоянки – наши земли.

– Селиться у нас под боком можно, охотиться на наших землях – нет. Самим жрать нечего! Увидим, а мы обязательно увидим, а если проморгаем – духи подскажут. Короче, узнаем, что беспределите на нашей территории, придём с войной. И не посмотрим, что вы бабы, – предупредил я. – Ты сама этого хотела. Вперёд, действуй, – усмехнулся я.

Карке смерила меня злым взглядом, пробормотала что-то, видать наговор какой, схватила тихоню за руку и потащила её на юго-восток.

Домой мы вернулись ближе к закату. А у вечернего костра я объявил о предстоящей массовой свадьбе.

– Каждый выбирает себе жену самостоятельно! А то знаю я вас. Начнётся потом, соседу хорошую, а мне бракованную или неликвидную подсунули, – инструктировал я пацанов. – Их четверо, вас трое – так что, думайте, кому свезёт больше всех. За детей – не гоните. Мы их на гособеспечение поставим. Свадьбы играть будем, как деревья и кустарники своим ароматом дурманить начнут. Итого, на выбор у вас неделя точно есть.

О предоставленной свободе я пожалел уже через час. Эти горячие парни дуэль устроили. А всё из-за чего? Иво вопил, что сначала он на правах старшего сливки снимает, а потом уже и его подчинённые могут волю изъявить.

Дора и Кво такой расклад не устраивал.

Благо я неподалёку оказался. Нездоровый кипиш был пресечён на корню, а пацаны приговорены к недельной трудотерапии.

– Вот тут лавочку мне поставите, а вон там, как земля оттает, небольшую землянку выроете, печку сложите, крышу накроете и утеплите. Это у нас баня будет. И пока задание не выполите – никаких свадеб. Воевода сказал – Воевода сделал! А потом подумал и … Короче, молительс, чтобы я вообще не передумал! – мотивировал я пацанов.

Реализацию новаторского проекта по внедрению культурных ценностей начали с лавочки. На пальцах и ветках объяснил своему недоделанному стройбату, чего я от них хочу.

Они репы почесали, посмотрели на меня с недоверием и пошли в лес за стройматериалом.

Задумка была проста – два коротких брёвнышка лежат на земле, а на них, как на подставках, бревно подлиннее. Сидушка ошкуренная и крепится к импровизированным ножкам, в которых выдолблены небольшие пазы, специальными клиньями. А чтобы эти клинья закрепить – нужно в сидушке два сквозных отверстия в размер сделать.

И в ножках тоже отверстия нужны.

Вот над этим то и недоумевали пацаны. Типа, а нафига такие сложности? Ответ был прост – чтобы задолбались. Но я им этого не сказал.

Три раза переделывали парни лавочку, пока я не сжалился над ними.

А там, как раз и земля немного оттаяла.

Так что за строительством бани я наблюдал с довольно таки удобной лавочки. Три дня ребята как пыхтели, копая яму под баню. А утром четвёртого дня ко мне присоединился шаман.

– Духи предупреждают, враг очень близко, – с интересом наблюдая за земляными работами, поделился со мной инсайдерской информацией толмач. – Вождь счёт почти освоил. Я тоже учусь. Худо-бедно, а до пятидесяти досчитать могу. Школу открывать можно. Счёт, оказывается, полезная штука. Я теперь знаю, сколько у меня шкур в загашнике. Я-то думал много, а их всего двенадцать, оказывается, – вещал он.

И мне показалось, что итоги ревизии его даже больше огорчили, чем приближение врага.

– Счёт, это конечно, хорошо, – согласился я. – А с врагами то что? Что-то ты подозрительно спокойно об этом докладываешь.

– А чего переживать? Я у духов спросил, они сказали, Воевода сходит в поход, всё узнает и придумает, как супостата одолеть, – в полной уверенности, что именно так и будет, заявил мне шаман.

Как говорится, мне бы его уверенность.

– Ну, если духи сказали, – вздохнул я, – Эй, парни, бросай работу. Мыться и отдыхать. Шаман говорит, завтра срочно в поход идти нужно. Так что банька, как и свадьбы, откладываются на неопределённый срок!

Глава 32. Духи ночи и воды

Топать, по ещё не совсем оттаявшей степи, это когда сверху грязь, а под ней мёрзлая земля, – то ещё удовольствие. Но если уж назвался Воеводой, а тем более воином, то привыкай к тяготам и лишениям службы. Ведь только за превозмогание и готовность отдать всё ради безопасности своего народа воина и ценит племя.

Эту, пока ещё не изобретённую истину, я под разными соусами и вдалбливал в головы своим пацанам всю дорогу.

Политработу вел, короче.

Но разговоры разговорами, а по сторонам мы поглядывали и олимпийские рекорды не ставили. Шли строго на восток. Периодически забирая то на север, то на юг.

К берегу большой реки мы вышли на седьмой день путешествия. Мутные воды весеннего разлива созерцали с высоченного холма, возвышающегося над водой метров на тридцать. И это с учётом того, что паводок был мощным.

Хотя снега то было всего ничего.

– Если враг по льду на наш берег не перешёл, то пока вода не спадёт, мы в полной безопасности, – улыбнулся я, разглядывая смутные очертания противоположного берега. Сейчас до него по прямой километра четыре было. И у меня от этого открытия как гора с плеч упала.

– Надо вечером и ночью по берегу ходить. Пять ночей в сторону верховья идти, шесть – назад. А потом опять вверх по течению, – задумчиво разглядывая мутную воду, пробормотал Иво.