Мэдлин Левин – Самое ценное. Чему на самом деле важно научить ребенка, чтобы он вырос успешным и счастливым (страница 4)

Мы только начали беседу, и я спрашиваю Дэниела, есть ли у него на примете какие-то конкретные колледжи или университеты. Будучи ребенком, выросшим в Калифорнии, он начинает с Беркли, Калифорнийского университета и Стэнфорда – ожидаемой тройки вузов для детей с высокими показателями в учебе из пригородных районов вроде моего. Затем он переходит к типичным названиям за пределами Калифорнии. Папа внимательно слушает. Дэниел упоминает небольшие колледжи гуманитарных наук, такие как Уильямс и Амхерст, а затем крупные престижные вузы вроде Джорджтауна и Массачусетского технологического института. Пока Дэниел рассказывает о плюсах и минусах каждого из названных заведений, его отец наклоняется все ближе, заинтересованный выбором сына. Наконец Дэниел с явной неуверенностью упоминает об университетах Лиги плюща[11]. Мне неясно, потому ли это, что он сомневается, насколько велики его шансы поступить туда, или потому, что они ему не совсем по душе. Через мгновение, когда Дэниел называет Брауновский университет, Корнелл и Гарвард, мне все становится понятно. При упоминании о Гарварде папа чуть не подскочил на диване и сказал: «Чтобы сын поступил в этот колледж, я бы не пожалел и своего левого яичка!» Оживленное лицо Дэниела тускнеет. У меня отвисает челюсть.

Тут очень много интересного. На первый взгляд кажется, что папаша – придурок, а сынок каким-то образом сумел вырасти вдумчивым и рассудительным. У Дэниела в семнадцать лет множество типичных подростковых проблем: ему нужно понять, кто он, что ему нравится, как сделать правильный выбор и какое будущее он хотел бы начать выстраивать. Но его точно не должна тревожить сохранность тестикул отца. Однако в основе этого обмена репликами лежит нечто более фундаментальное, чем неудачная шутка родителя. Когда Дэниел был младше, у них с отцом было примерно одинаковое понимание успеха. Но по мере приближения поступления в вуз их взгляды заметно разошлись. Это обычная и в целом положительная веха в развитии, потому что она означает, что Дэниел чувствует себя достаточно комфортно в семье, чтобы рассуждать об отъезде из дома и о том, что ему больше нравится, – две наиболее острые психологические проблемы юности. Однако возникшее в результате расхождение во мнениях может привести к тому, что родители, их дети-подростки, а зачастую и вся семья могут впасть в состояние тревоги. Никто не хочет, чтобы его ребенок выбрал колледж просто потому, что «отстаивает свою самостоятельность» (на самом деле потенциально это лучшая причина, чем «я слышала, что туда девочкам легче поступить» или «в этом колледже отличные вечеринки»). Родители справедливо подчеркивают, что у них есть представление о долгосрочных последствиях выбора, которого их подросток не может иметь. Но что же заставляет отца Дэниела так надеяться на поступление в колледж, который явно не вызывает интереса у его сына и который не соответствует его четко сформулированным критериям?

Детство отца Дэниела пришлось на конец 1970-х. Он рос смышленым ребенком. Его родители неожиданно развелись, когда ему было двенадцать. Он и его брат жили в основном с матерью, оказавшейся после развода в стесненном финансовом положении. Мальчик усердно учился в школе, смог получить стипендию в престижном вузе, хотя и не в колледже Лиги плюща, и стал зарабатывать серьезные деньги, трудясь в сфере финансов. Женившись, он поклялся, что его семья никогда не будет страдать от лишений и нестабильности, которые испытывали они с братом и матерью. Фактически он прожил свою жизнь «на волне» и всегда имел высокие амбиции. Это сослужило ему хорошую службу. Он любил свою работу, чувствовал себя надежным кормильцем семьи и очень гордился тем, что его старший сын, казалось, шел по его стопам. Он был достаточно деликатен, чтобы не давить на Дэниела открыто, и подталкивал его к тому, чтобы рассмотреть множество разных вузов. Его спонтанный взрыв эмоций стал отражением его глубоко укоренившейся веры в то, что сын, как и он сам, скорее всего, будет добиваться успеха в условиях высокой конкуренции, особенно при поступлении в, пожалуй, самое престижное учебное заведение страны. Как всякий родитель, отец хотел, чтобы его ребенок был успешным и имел те преимущества, каких сам он оказался лишен. Его понимание успеха, основанное на преданности компании, соответствии требованиям общества, усердии, трудолюбии, конкурентоспособности и отличной учебе, весьма популярно. И его собственный успех стал подтверждением этой парадигмы.

Дэниел, напротив, вырос в обстановке любви и финансового благополучия. Его родителям удалось создать такую среду, где эмоциональное, физическое и академическое развитие ребенка могло протекать беспрепятственно. Умный, целеустремленный и трудолюбивый, он смог воспользоваться ресурсами, предоставленными семьей, школой и остальным окружением, которые высоко ценили достижения в учебе. Тот факт, что он казался непринужденным и гораздо менее напряженным, чем многие из его друзей, для окружающих его взрослых служил подтверждением того, что Дэниел будет как рыба в воде даже в колледже с самой высокой конкуренцией. Как и многие отличники, он особенно хорошо умел держаться на людях, даже когда его одолевали нормальные и предсказуемые подростковые тревоги. Дэниел был сдержанным по натуре и часто почти никак не проявлял внешне свои внутренние конфликты и переживания. Из наших с ним сеансов я знала, что его довольно долгое время беспокоила проблема честности в учебе. Акцент Дэниела на том, что он хочет попасть в колледж, где студенты «приятные», говорит о том, что в данный момент его больше волнуют социальные и этические аспекты, чем вопросы учебы, заботившие отца.

Дэниел большую часть своей юной жизни провел в школах с высококонкурентной средой. Он знал, что для получения хороших оценок нужно много работать, и ему было приятно, что его семья так радуется его успехам в учебе. В начальных и средних классах у него не было оснований сомневаться в таком взгляде на успех, поскольку он легко развивался в сложных школьных условиях.

Ситуация изменилась, когда он перешел в старшие классы. Дэниел по-прежнему очень хорошо учился, но стал замечать, как школьная среда оказывает давление на некоторых из его друзей. За полтора года до окончания школы его близкого друга увезли на реабилитацию из-за злоупотребления алкоголем, а девочку, с которой он дружил с начальной школы, госпитализировали из-за расстройства пищевого поведения. В начале последнего учебного года многие из его друзей начали принимать аддералл, стимулирующий препарат, обычно используемый при синдроме дефицита внимания и гиперактивности, чтобы не спать по ночам и успевать выполнять чрезмерные объемы домашних заданий. Списывание в его школе было обычным делом, и Дэниел всегда чувствовал дискомфорт, когда одноклассники списывали у него домашнее задание или даже контрольные работы. Он казался себе «злым человеком» и «плохим другом», если не давал списать, но не меньшие переживания испытывал, когда позволял это сделать. Он никогда не обсуждал подобные эпизоды ни с родителями, ни с учителями из-за боязни прослыть стукачом.

Это было только началом череды внутренних конфликтов из-за учебы, кульминация которых пришлась на третий класс старшей школы. Дэниел тоже начал списывать домашние задания у друзей, «чтобы не отставать». Годами это держалось в тайне, но однажды он был ошеломлен, узнав, что о его списывании анонимно сообщили на горячую линию школы. Дэниел думал, что за нечестность с него три шкуры спустят, и был шокирован, когда единственным наказанием стал краткий разговор с психологом и робкая просьба больше так не делать. Дэниел вел дневник и показал мне следующую запись об этой встрече.

«Сегодня я понял, что все, включая работников школы, понимают, что ученики вышли на битву. Битва за оценки, баллы на выпускных экзаменах и поступление в крутой вуз. Знаете, есть поговорка: „В любви и на войне все средства хороши“. Что ж, это война, и правила, в которых я был воспитан, больше неактуальны. Те ребята, кого я знаю много лет, стали невнимательными и жестокими друг к другу. Я чувствую, что отстраняюсь от всего этого. Я люблю учиться, поэтому мои оценки по-прежнему высокие, но мне уже неинтересно быть членом такого сообщества, где они ценятся выше честности и дружбы. Теперь я знаю, что колледж, куда я поеду учиться, должен быть совсем другим – вероятно, не престижным заведением с высокой конкуренцией, о каком мечтают для меня все вокруг. Я боюсь, что обижу своих родителей, которые столько работали, чтобы многое дать мне. Но если бы они действительно понимали, что происходит, думаю, они не стали бы возражать. Я просто не знаю, как объяснить это, – ведь они могут подумать, что я ленюсь или проявляю неблагодарность. Иногда мне хочется вообще махнуть рукой на всю эту историю с поступлением».

Дэниел очень грамотно вырабатывал собственную версию формулы успеха. Ему повезло вырасти в обеспеченной семье, и его меньше волновала нехватка материальных благ; он больше сосредоточился на сотрудничестве и личностном росте, чем его отец. Конечно, Дэниел усвоил многие ценности своей семьи: настойчивость, трудолюбие и преданность делу, – но он намеревался добавить к ним командную работу, любознательность, умеренность и честность. Этот ребенок искренне верил, что заслуженная четверка лучше нечестно заработанной пятерки. Дэниел напомнил мне, что не так давно подростки в моем кабинете часто и эмоционально говорили о вопросах морали. Что же произошло?