Медина Мирай – Истоки Нашей Реальности (страница 77)

– Тебя это тяготит не потому что труды богачей обесценивают. А потому что ты слышала это так часто, что в какой-то момент засомневалась в себе. Даже эта война – все для того, чтобы доказать в первую очередь себе, на что ты способна, – вздохнул Саша. – Делинда, ты могла доказать это иначе, делая благие дела. Так тоже можно было добиться уважения. Кем бы ты ни родился, бедным или богатым, люди всегда неравнодушны к тем, кто помогает другим. – Он покачал головой. – Но ты выбрала путь войны. Путь страха и боли. Никто не станет тебя уважать, если узнает, что все это устроила ты. Люди признают твою силу, но также они будут бояться и ненавидеть тебя. Неужели такого уважения и признания ты всегда хотела?

Делинда вдруг показалась такой уязвленной и задетой, что самодовольство сошло с ее лица.

– Это ведь началось еще давно, с самого детства, понимаешь? Детство, оказывается, играет весьма важную роль в нашем становлении, а казалось бы, такая мелочь. Когда собственный родитель не замечает твоих стараний и предпочитает потратить время на твоего брата, потому что, видите ли, он недолюблен отцом. Хотя бы папа меня по-настоящему любил. Его любви мне хватило, чтобы окончить престижную школу и университет собственными силами, но даже тогда все говорили: «За нее заплатили». Казалось бы, такая ерунда. Болтают и болтают. Но это было лишь начало.

– Ты правда не понимаешь, почему твоя мать уделяла больше времени Александру?

– Да какая разница, почему? Я заслуживала ее внимания так же, как и он, а то, что его невзлюбил отец, – его проблема. Почему от этого должна была страдать я? – Она махнула на него рукой. – Тебе этого все равно не понять.

Губы Саши скривила грустная усмешка.

– Моя мать хотела прервать беременность. Что только она не перепробовала, как только не старалась вытравить меня. Я все равно почему-то родился, но даже тогда она не оттаяла, и всю любовь мне дарила ее тетя. В итоге оказалось, что мать все же любила меня, но, когда это осознала, я уже не нуждался в ней. Твоя мать хотя бы пыталась подарить свою любовь вам обоим, равную любовь. А из моих родителей никто даже не старался. И сколько плохого я слышал о себе от родной семьи, тысяч незнакомых людей, но почему-то… мне и в голову не приходило что-то кому-то доказывать, добиваться чьей-то любви, внимания, тем более мстить. И у меня совсем нет злости на недоброжелателей. Зачем добиваться признания и любви тех, кто в первую очередь видит в тебе плохое и даже не стремится разобраться, каков ты на самом деле?

Делинда по-доброму улыбнулась.

– У нас с тобой разный подход к жизни, – вздохнула она. – Я не привыкла отдавать. Я хочу только брать и жить для себя. Только так я могу стать счастливой.

Саша кивнул в сторону Анджеллины.

– И что же, ты счастлива?

– Счастлива?

– Ты добилась, чего хотела. ЗНР у тебя. Александр полностью в твоей власти. Моя страна вот-вот падет. Весь мир замирает, услышав о Великобритании, и смотрит на британцев со страхом. Так ты счастлива? Получила ли ты признание и уважение, о котором мечтала?

Делинда застыла.

– Еще нет, – произнесла она твердо. – Это еще далеко не конец.

Она оттолкнулась от стеклянного короба, взяла со стола пульт и потрясла им в воздухе.

– Достаточно нажать на эту кнопочку, – мягко постучала она пальцем по вдавленной в пульт кнопке. – И произойдет разгерметизация. Тогда принцесса очнется и умрет. – Делинда положила пульт в карман черной накидки и прошла к Анджеллине. – Знаешь, твой отец узнал о том, как именно я пытала тебя. Особенно ему не понравилось запугивание надругательством. Ой, как ему не понравилось! Теперь я знаю, что значит быть на грани того, чтобы захлебнуться собственной рвотой. Неприятненько, скажу тебе. – Ее передернуло. – Аж мурашки по коже, стоит вспомнить. Но запугивание первоклассное, очень доходчивое. Получив антидот и наблюдая из окна, как Дирк уходит, я терзалась одной мыслью: почему я не убила его? Охраны в моем поместье было раз в пять больше той, с которой он приехал. Ее было достаточно, чтобы убить и его, и жалкую свиту. – Она облокотилась о крышку «гроба» и прижала кулак к губе. – И вот теперь я думаю: что мешает мне убить тебя прямо сейчас, а затем добраться до твоего папочки – последнего из тех, кто может мне помешать? Это ведь так легко. Ты совершенно безоружен, а у меня в кармане припрятан пистолет. За дверями всего две твои охранницы, в то время как моих с десяток, и еще двадцать на верхних этажах. Что может мне помешать сделать это прямо сейчас и решить сразу несколько проблем?

У Саши пересохло в горле. Лишь собравшись с мыслями для уверенного ответа, он услышал трель звонка. Делинда резко опустила плечи, закатила глаза и подняла руку с часами.

– Чего тебе? – обратилась она к маленькой голографической Янмей, нависшей над циферблатом.

– К вам пришел Александр.

– Но я его не вызывала… – Она вдруг отдернула голову назад, свела брови на переносице и резко вскинула их, словно осознала что-то. Губы ее расплылись в улыбке, и она произнесла шутливым тоном: – Видимо, он хочет поговорить об этом. Пусть подождет у меня в кабинете. И осмотрите его.

– Он требует немедленной встречи.

– Подождет. У меня сейчас встреча поважнее. Уж не прими за комплимент, – тут же обратилась она к Саше.

– Он говорит, что это вопрос жизни и смерти.

– Что ж, раз так, пусть зайдет. Но осмотрите его как следует, чтобы он не пронес оружие.

Делинда опустила руку с часами и выпрямила спину.

– Почему ты попросила Янмей убедиться в том, что у Александра нет оружия? Ты что же, боишься его?

– Ха-ха! – хохотнула она, но глаза выдавали легкую тревогу. – Конечно же нет. У меня все под контролем.

Саша недоверчиво прищурился.

– Ты сделала что-то, что… – Он уставился в пол и машинально сжал руки в кулаки. Холодные мурашки пробрали его до дрожи. – Ты все-таки сделала это!

– Сделала что?

В двери постучали.

– Войдите! – повелела Делинда, не сводя с Саши глаз.

Янмей открыла дверь и впустила Александра в лабораторию. Словно не заметив присутствия германского принца, он пулей пронесся к Делинде.

– Что случилось? – спросила она тонким голоском. – Хочешь что-то обсудить? Для этого необязательно…

– Немедленно отпусти их, – процедил он сквозь зубы.

– Что, прости?

– Отпусти их! – прорычал он так, что Делинда зажмурилась, а его голос еще несколько раз возвратился к ним эхом.

Маска наигранной беспечности на ее лице треснула, и за ней показалась ярость.

– Ты забываешься, брат.

– Не смей меня так называть! – Он ступил вперед, и Делинде пришлось шагнуть назад.

Слезы выступили у Александра на глазах. Он выставил перед собой руки, лихорадочно сжимая и разжимая пальцы, точно хотел вцепиться ими в ее шею и задушить.

– А знаешь, нам все-таки лучше поговорить у меня в кабинете. Янмей…

– Я не сдвинусь с места, пока ты не отпустишь их!

Делинда посмотрела на него с жалостью и толикой насмешки.

– Что, я убила твоего Каспара и его дочку, и тебя уже совсем ничего не держит рядом со мной?

Саша обреченно закрыл глаза и сжал губы. От того, что его догадка полностью оправдалась, легче ему совсем не стало. Он боялся поднять голову и увидеть лицо Александра, как вдруг услышал кроткое, пронизанное болью и надеждой:

– Что?

– Ты ведь уже видел их тела, ведь так?

Перед глазами Александра вдруг вспыхнули эти фотографии: маленькая девочка с запачканным кровью лицом, распластавшаяся на сиденье, бездыханный мужчина, лежащий напротив, и два отверстия в потрескавшемся стекле их купе.

– Ох, Александр, я ведь столько раз предупреждала, столько раз просила не глупить, но ты не слушал…

– Это неправда, – он затряс головой, но слезы уже непрерывно текли по щекам, – этого не может быть. Ты не могла…

– Думал, я не замечу, что ты делаешь у меня за спиной? Липовые камеры для сжигания людей, сбой в системе горгонов. Думал, я не пойму, что все это натворил ты?! Или надеялся, что никто тебя не сдаст?

Она усмехнулась и хлопнула себя по бокам, на мгновение обернувшись к Саше, словно в стремлении увидеть его реакцию.

Неконтролируемая дрожь, охватившая все его тело в той темной спальне, вернулась вновь. Из груди вырвался сдавленный стон отчаяния. Все внутри сжалось так сильно, что от боли хотелось кричать. На мгновение у него потемнело в глазах, а в голове не осталось ничего, кроме груды мелких осколков счастливых воспоминаний. Он чувствовал, как страх, боль и безумие, соединяясь, рождают в нем страшное чувство, пробуждают ту неуправляемую сторону его личности, которую он сам всегда боялся, потому что никогда не знал, на что та способна и чем все закончится.

Он согнулся почти пополам, обхватив живот и издавая несвязные всхлипы.

– Я не убила их. Я всего лишь сдержала данное мной обещание и исполнила наш уговор. А ты нет. О, а сколько красивых слов было сказано! «У нас особая связь». «Да ради него я жизнь отдам». И что же, а? – повысила она голос, наклоняясь к нему. – Все ложь. А знаешь почему? Потому что ни хрена он тебе не был дорог! Ты просто хотел, чтобы это действительно было так. О, какой идиотизм! – Она развернулась и, как коршун в ожидании, когда добыча испустит дух, принялась кружить вокруг. – В конечном счете ты поддался голосу разума и чести…

– Делинда, хватит, – попытался достучаться до нее Саша.