Медина Мирай – Истоки Нашей Реальности (страница 45)

И для кого же я все это пишу… Для себя, чтобы не забывать о своем прошлом, когда нужно, возвращаясь к его истокам. И для Саши. Он сможет найти связь между обычными кольцами и пустым блокнотом.

Я чувствую вину за то, что случилось с ним из-за моего недостойного воспитания Инджеборг. Чувствую вину и перед ней, ведь она так и осталась ребенком, ищущим любви. Надеюсь, Саша не будет нуждаться в этом так же сильно, как она, ведь именно эта жажда погубила ее. В то же время благодаря этой жажде на свет появился Саша – третья и последняя радость в моей жизни после брака с Люком и рождения дочери.

Я хочу верить, что бог простит мне мою связь с сатанинским орденом и позволит вновь встретиться с Люком. Но сможет ли он простить мне смерти детей, чьи души стали основой сердца ЗНР? Я буду молиться об этом.

Даже не верится, что истоки этой масштабной идеи берут начало из самого моего детства. С какой-то незаметной мелочи и любопытства. А привело все это к трагедии.

Саша, если ты читаешь это, молю, всегда помни, что я хотела как лучше. Мне нет прощения за зло, что я сотворила. Отчасти я виновата в том, что случилось с Селестией, ведь, погрузившись в свои заботы, перестала замечать, в кого она превращается. Она убила миллиарды мужчин, потому что видела в них зло. Я могла переубедить ее, но не стала. Доля вины за их смерти лежит и на мне.

Помню, как мы встретилась после того, как я сообщила о ней в полицию и ее посадили в тюрьму. Тогда я уже потеряла и отца, и Люка. Я ненавидела ее всей душой, но еще сильнее – себя за слепоту и безучастность. Она же не чувствовала себя виноватой. Даже не так: она была счастлива.

Моя мать не раз признавалась в том, что желает ей смерти за отца и Люка. Когда она узнала о том, что Селестию почему-то отпустили, – а факт ее освобождения хранили в строжайшей тайне, – она была вне себя от злости. Я никогда не видела маму такой.

Я не знала, где живет Селестия. Лишь слышала, что она вышла замуж и родила двух девочек. Думаю, даровав ей наконец счастье с мужчиной, бог тем самым ее наказал: ткнул носом в ее же ошибку, и она в полной мере осознала все, ведь среди тех, кого она убила, могли быть такие же люди, как ее добрый муж. Там были подростки и дети. Жить, сожалея об убийстве миллиардов ни в чем не повинных людей, – хуже смерти.

Однажды ночью я не застала маму дома. Она вернулась к часу ночи, вся взволнованная, в слезах, в забрызганном кровью черном пальто. Я сразу поняла, что она совершила. Знала… и все равно хотела услышать это от нее, потому что не желала верить. Я заплакала прежде, чем она начала говорить.

Тем вечером Селестия проводила мужа на ночную смену на местной фабрике, уложила дочерей в кроватку и села за работу. Звонок в дверь ее напугал: она никого не ждала. Решив, что это вернулся муж, что-то забыв взять с собой, она подошла к двери и взглянула в глазок. При виде Андреа, матери Авроры, она отскочила от двери, чувствуя, что эта встреча не закончится ничем хорошим.

– Открывай! Я знаю, что ты живешь здесь! – крикнули из-за двери.

Селестия бросилась в комнату. Она сгребла все бумаги и папки со стола в маленький сейф и схватилась за телефон, судорожно набирая номер.

К тому времени прогремел выстрел: мать Авроры выстрелила в замок, и дверь с грохотом ударилась о стену.

– Алло! Мне нужна помощь!

– Группа уже едет к вам, миссис Хьюз, – заверили ее по телефону.

– Положи трубку! – крикнула Андреа, ударяя ногой по двери.

Селестия медленно развернулась к Андреа и положила телефон на стол. Беспокойный взгляд переметнулся на двойную кроватку, в которой заворочались дети. Она устремила на женщину умоляющий взгляд.

– Миссис Клюдер, прошу, не трогайте моих девочек!

– Просишь? – по морщинистым щекам Андреа скатились горькие слезы. – Смотрю, ты неплохо устроилась. Какие-то покровители вытащили тебя из тюрьмы, ты удачно вышла замуж за здорового мужика, родила от него детей, живешь в спокойном районе. Не слишком ли большая благодать для той, которая убила миллиарды мужчин, включая моего мужа и Люка?

– Я сожалею об этом.

– Что мне дадут твои сожаления?

– Мне никогда не искупить своей вины. – Ее глаза наполнились слезами, и голос дрогнул от боли, сдавившей горло. – Я могу лишь попытаться найти выход и спасти будущие поколения. Потому меня и освободили. Я работаю над антидотом.

– На что мне твой антидот? Он вернет мне мужа? Или, может, мужа моей дочери? Ладно еще мой – он пожил на свете, успел воспитать нашу дочь, но на что ты обрекла Инджеборг? На жизнь без отца? Будет справедливо отнять у твоих дочерей их мать.

Выстрел разбудил детей. Селестия схватилась за окровавленный живот, сделала несколько шагов к кроваткам и упала на колени. Постанывая от боли, не видя перед глазами ничего от слез, она доползла до кроватки, села на колени и свободной рукой схватилась за стенку, покачивая ее и приговаривая:

– Тише, милые, тише.

Увиденное возмутило Андреа до слез. Селестия видела, как жалость в ней борется с гневом. И гнев пока побеждал.

– Я прошу вас… Я приму эту смерть, только не трогайте моего мужа. Мои девочки не виноваты, как и не виновата была Инджеборг. Пусть у Моники и Ламберты останется хотя бы отец.

Она зашипела от боли и свернулась пополам. Кровь заливала бежевый сарафан.

– Передайте Авроре, что я очень сожалею. Я так и не решилась сказать ей это лично, но, пожалуйста, передайте. Мне правда… очень жаль.

Ее рука на животе разжалась, и под громкий плач малышек женщина упала на пол.

Андреа горько зарыдала. Она не ощутила ни капли облегчения. Она подошла к кроватке и медленно покачала ее, напевая колыбельный мотив, а затем, когда всхлипывания стихли, выбежала из дома, села в машину и успела уехать прежде, чем к дому подъехала спасательная группа.

Позже я слышала от коллег, что многие пытались открыть тот сейф, но так и не смогли. Очередная попытка вскрыть его могла закончиться уничтожением содержимого. Не знаю, сколько сейчас попыток открыть его осталось у специалистов по шифрованию, но, кажется, внутри было что-то важное. И попыток осталось нещадно мало.

Ко мне обращались с просьбой помочь, но ничего не вышло. Возможно, подсказки скрыты в нашем прошлом, которое можно увидеть через ЗНР, но я не его дитя, и путь туда мне заказан. Я знаю лишь двух человек, которые способны перелистать страницы прошлого и увидеть, что за код установила Селестия, однако даже им понадобится мощный катализатор, чтобы установить связь с миром ЗНР. Что-то вроде вещества, которое британские ученые хотят использовать для создания своего Нейроблока – машины, показывающей, чего на самом деле хочет человек. Однако это лишь по официальной версии. В первую очередь вещество, распыляемое в устройстве, пробуждает все разделы мозга, отвечающие за память. Мне оно не помогло, но детям ЗНР, с их связью с этим миром, вкупе с веществом может помочь, я в этом уверена.

Мне не сказали, что хранится в нем, но, полагаю, это формулы антидота. Где этот сейф сейчас, я точно не знаю. Возможно, к тому моменту, как ты прочтешь это письмо, сейф уже будет вскрыт. Но я сомневаюсь. Ты должен найти его и открыть. Только тебе под силу узнать пароль, вскрыть сейф и правильно распорядиться формулами».

На этом записи в блокноте обрывались.

24. Первый контакт

В новой комнате пришлось обосноваться. На какой срок, Каспар даже не мог предположить.

С Александром они по-прежнему вместе ели и иногда, если так совпадало, сидели в гостиной, читая книги на отдельных креслах и диванах. Разговаривали они реже, вели себя отрешенно, но так наигранно и фальшиво, что оба без труда видели в глазах друг друга боль и вину. И все же продолжали вести себя именно так: Александр – выжидая, когда Каспар смирится с их положением и вновь будет открыт, Каспар же – сожалея о своей отчужденности. Для обдумывания случившегося требовалось время, но уже после ночи в другой комнате ему стало тоскливо и совестно. Перед людьми, Александром, дочерями и особенно – Катрин. Он боялся представить, как им теперь дальше жить. Звонил Шарлотте, просил передать трубку ей в надежде услышать родной голос, но в ответ лишь получал: «Она не хочет с тобой говорить». Это разбивало ему сердце из раза в раз.

Паршивый отец. Плохой партнер. Безучастный предатель. Вот кем он себя считал.

Спустя день после их разлада Каспар решил получше осмотреть комнату.

От всей ее обстановки так и веяло стариной. Его взгляд привлек большой бумажный пакет на кресле у стены. Не в правилах Каспара было изучать чужие вещи, но этот пакет выглядел будто лишним. Он подошел, взглянул на содержимое, и кровь прилила к его лицу.

Быть того не может!

Он медленно поднял содержимое пакета на уровень глаз. Все-таки он – плюшевый заяц, которого держала та девочка с записи, прежде чем ее убили.

Быть может, это другая игрушка? Новая. Совпадение? Но от кого она?

Ответы на все эти вопросы нашлись на спинке игрушки – немного пыльной, со слипшимися ворсинками меха и вышивкой на заячьей шее – Лени.

И все-таки это она.

Схватившись за костыль и крепко держа в свободной руке игрушку, он ускоренным шагом двинулся в гостиную.

– Каспар! – увидев его на пороге, Александр хотел было броситься помочь ему с дверью, как вдруг взгляд юноши упал на зайца. На его лице отразилось потрясение.