Медина Мирай – Истоки Нашей Реальности (страница 42)
Когда они оставались вдвоем, лишь такие вспышки мудрости, разговоры о наболевшем напоминали о горьком прошлом принца. Уж лучше бы он никогда не обладал этой мудростью, думал Каспар. Уж лучше бы был, как многие другие монархи – избалованным, изнеженным и не знающим, что чувствует грудь от удара трости и как рвется сердце в этой груди от предательства родителя.
В конце концов, именно поэтому Каспар был здесь. Думая обо всем этом, он совсем забыл ответить. Не успел он подобрать слова, как Александр встал.
– Давай прогуляемся у фонтана.
– Конечно. – Каспар закрыл крышку. – Спасибо, что выслушали.
– Мне всегда приятно с тобой говорить.
Они вышли в сад, пестрящий обилием цветущих деревьев. Дорожка, выложенная камнем, раскалилась от лучей палящего солнца, и даже через толстую подошву брогов можно было почувствовать ее жар. При виде принца садовник оторвался от стрижки кустов розовой вейгелы, сложил ножницы и поклонился, приветствуя: «Ваше Высочество».
Александр недоуменно взглянул на него, словно позабыл, что он монарх, и только спустя долю секунды кивнул ему и прошел мимо, направляясь к фонтану в центре цветочной композиции – ослепительно белому пятну на фоне зеленого полотна.
– Сегодня жарко. – Он сел на белый мраморный бортик высотой по колено и опустил руку в воду, чего не позволил бы в присутствии Делинды или прислуги, ведь принц не может просто сесть у фонтана и насладиться его прохладой даже в саду собственного дома. Принц должен сесть на скамейку чуть поодаль от него под сенью глицинии с лиловыми гроздьями цветов, любоваться двумя сидящими спиной друг к другу ангелами со сложенными крыльями, плеском струящейся воды из их кувшинов и довольствоваться редкими освежающими брызгами.
Каспар улыбнулся его порыву. Он положил руку на бортик и отдернул ее.
– Мрамор уже горячий. Я принесу вам сиденье.
– Не нужно. – Александр встал на бортик и медленно, ощущая, как щекочут брызги его лицо, с улыбкой зашагал вокруг ангелов в центре фонтана.
Моментами Каспар стал ловить себя на мыслях, что ждет, когда они останутся наедине. Только тогда показывался настоящий Александр, его подавленная сущность – улыбчивая, нежная, временами веселая. Ни его родители, ни Делинда представить себе его таким не могли. А он видел это. Только ему Александр мог доверить видеть его таким, каким он мог бы быть всегда.
Александр слез с бортика, снял броги, закатал штанину до колен, насколько мог, перекинул ноги в фонтан и, игриво улыбаясь, вздрогнул от холода. Он встал в фонтан, ощущая под босыми ногами шероховатый белый мрамор, и принялся ходить, разводя ленивые волны, замедлявшие его шаги.
Каспар обомлел от увиденного, и сердце обдало болезненным теплом. Как жаль, что он не может присоединиться к принцу, и как хорошо, что рядом ни души.
Уберечь одежду от воды все же не удалось: волны добирались до колен, обильно смачивая скатанную штанину. Но Александру было все равно. Холод пробирал его до мурашек, и улыбка не сходила с лица, как вдруг, не успев завершить шаг из-за замедляющей движения воды, он перекинул вес тела вперед и рухнул прямо в воду, полностью скрывшись под ней.
Каспар в ужасе подбежал к нему, но не успел ступить в воду, как Александр вынырнул и сел на колени, откашливаясь и смеясь.
– Все в порядке!
Он смахнул налипшие на лицо пряди и, ухватившись за бортик, встал на ноги.
– Вылезайте. Вам нужно погреться.
– Ничего. Не заболею же я из-за такой ерунды, еще и в весьма жаркую погоду!
Не переставая посмеиваться, он лег на бортик в той его части, на которую падала тень глицинии.
– Я все же пойду за полотенцем… – не унимался Каспар.
– Нет, пожалуйста, останься. – Александр приподнял голову. – Скоро вернется Делинда. Не хочу терять ни минуты, пока ее нет.
– Вы ее и так не потеряете, а заболеть вполне можете.
– Я о минуте здесь, в твоей компании.
Теперь Каспар понял: Александр тоже чувствовал ее – свободу рядом с ним, спокойствие и естественность, без страха резвиться, вытворяя глупости, и без стеснения смеяться над ними. Каждая такая минута была принцу дороже всего на свете, и ради них он был готов проболеть хоть всю неделю. Он должен был насладиться, пока не вернулась Делинда, а вместе с ней его сдержанность, отстраненность и приверженность правилам. Как же он устал от них!
– Садись рядом.
Каспар покорно послушался его, сев у головы.
Александр открыл глаза и взглянул на него с такой доброй и теплой улыбкой, что что-то в груди Каспара сжалось в неведомом пугающем чувстве. Все, что он понял в тот момент, так это то, что не должен испытывать подобного. Быть может, ему просто показалось?
Задумываться об этом надолго он не стал.
– В тени вы можете простудиться.
– Боже, Каспар, успокойся. Даже если заболею, то что с того?
– Вас ждут жар, головная боль, курс лекарств, першение в горле. И это в лучшем случае.
– Значит, Делинда будет тревожить меня меньше?
– Скорее всего да, чтобы не заразиться.
– Знал бы – болел бы каждый месяц, – рассмеялся Александр, и Каспар не смог сдержать короткий смешок. – Нет, я не шучу. Прекрасный план.
– Боюсь, что через пару месяцев она что-то заподозрит.
– Ну и пусть.
Их смех стих. Александр лег на бок. Его вдруг посетила странная мысль положить голову Каспару на колени, и сейчас, когда он на короткое время забыл, что не подобает телохранителю и монарху столь тесно сближаться не в момент опасности, только мокрые волосы остановили его от этой затеи.
– Я очень рад, что ты когда-то согласился стать моим телохранителем. С тобой мне так… спокойно. Порой я даже забываю о том, что ты мой телохранитель. Для меня ты как хороший, добрый друг, который всегда поддержит, поймет и никогда не осудит.
Неведомое пугающее чувство вспыхнуло в груди Каспара с новой силой, но тут же угасло под волной рассудительности.
– Мне приятно это слышать, Ваше Высочество. Я рад, что мое присутствие раскрепощает вас.
Неужели он сказал это вслух? Знание об этом они разделяли оба и уже давно, но всегда считали постыдным разглашать его.
Каспар замялся.
– По правде говоря, я уже давно не воспринимаю все это как работу.
– Как что же тогда? – Александр перевернулся на живот и приподнялся, оперевшись на локти. – Почему ты вообще согласился работать на нас? Ведь то, что ты увидел и услышал в тот день, мягко говоря, было неприятным и даже отталкивающим.
Под взглядом его проницательных сиреневых глаз сложно было врать.
– Я почувствовал, что должен быть здесь, с вами.
Александр ждал развернутого ответа, какого Каспар себе позволить не мог.
– В любом случае я рад, – расстроенно закончил Александр. – Не представляю кого-то другого на этом месте, кроме тебя.
И тут он сделал то, чего будет стыдиться еще долгие месяцы: забыв о мокрой голове, о всяком приличии, он положил голову Каспару на колени. Первые пять секунд происходящее казалось ему естественным, затем он почувствовал, что положение его головы для этой ситуации неестественно, и вот наконец лицо его вспыхнуло румянцем, и он убрал голову.
– Ха-ха, что-то я забылся. Извини, пожалуйста.
– Все в порядке. Бывает.
От собственного волнения принц не заметил, как задрожал его голос.
Что-то происходило с ним. Что-то, чего быть не должно. Иначе разве было бы ему так тревожно?
Весь этот день, еще с первого разговора в бальном зале, все было не так, как обычно. И вот теперь он понял, что именно.
Боже правый, быть того не может!
Каспар громко сглотнул, вставая с места.
– Пожалуй, нам действительно пора. Вам нужно обтереться, а лучше принять теплый душ.
Все еще смущенный своим поступком, Александр не стал возражать.
В конечном счете, как и предрекалось, он заболел. Первые три дня пролежал в постели, принимая таблетки и лечебные настойки, в остальные же четыре дня находил в себе силы ходить по комнате, выходить на балкон и даже читать. Делинда боялась зайти к нему лишний раз, так что мечта принца сбылась – всю неделю она его почти не беспокоила, только спрашивала, как он себя чувствует, и писала ему о светских вечерах или новостях, стоящих его внимания.
– Она действительно почти не заходит, – заметил Александр глухим, сдавленным голосом.
– Только вот в болезни, вижу, все равно приятного мало.
Александр усмехнулся.
– Да, это больно. Я и забыл, насколько. В последний раз болел тогда, когда родители заставили соблюдать дресс-код и надеть шорты вместо брюк. И ты пытался отговорить их, предупредив, что я могу заболеть. Помнишь?