Медина Мирай – Истоки Нашей Реальности (страница 34)
После десяти часов ночи почти все огни в особняке погасли.
Делинда собиралась ко сну. Она надела черную ночную рубашку, чуть прикрывавшую ее бедра, откинула пышное одеяло и села у подушки, пытаясь собрать в кучу все события угасающего дня. Массовое убийство детей, мировой скандал, общественное осуждение, митинги у Букингемского дворца, письма от премьер-министра с выражением беспокойства об имидже страны. Делинда не отрицала, что пошла на чудовищный шаг, перекрыв пути к отступлению и уничтожив возможность сменить позиции. Свобода и безнаказанное правление из-за кулис окончательно превратили в камень ее сердце и распустили руки так, что она больше не видела границ. Смерти невинных больше не воспринимались как акт против человечности, при помощи которого можно манипулировать Бундестагом. Теперь она видела в этом лишь методичную, поэтапную работу. Ступеньки витиеватой лестницы, которые она проходила, не задумываясь о том, что на каждой оставляет кровавые следы.
После нескольких стуков и одобрительного «Войдите» в покои зашла Янмей.
– Сегодня был насыщенный день, – устало протянула Делинда. – Иди отдыхать. К завтрашнему дню журналисты соберут побольше материала, а значит, скандал будут обсуждать особенно яростно. – Она улыбнулась этой мысли. – Готова поспорить, Александра будут называть новой версией Гитлера. Нести чушь об уничтожении вековой истории Великобритании как миролюбивой страны, что всегда была на стороне справедливости, и обсуждать возможность создания против нас какого-нибудь альянса или даже напрямую предлагать убить Александра вопреки политической этике. – Она открыла баночку и, смотря в зеркало на прикроватной тумбе, принялась наносить на лицо крем. – В общем, веселью не будет конца.
Янмей выслушала ее, не шелохнувшись и, можно было решить, почти не дыша.
– Ты хочешь что-то сказать? – спросила ее Делинда после затянувшейся паузы. – Так не томи.
– Что делать с телами детей, моя госпожа? – спросила она обычным, присущим только ей тоном. Но Делинда вдруг застыла. Она отставила банку и вопрошающе уставилась на телохранительницу взглядом, не сулящим ничего хорошего.
– Оставить. Не хоронить же. Что еще за вопросы?
Янмей чувствовала, как испаряется ее сдержанность перед лицом абсолютного хладнокровия и угрозы.
– Хочешь задать еще какой-нибудь дурацкий вопрос?
– Прошу, не примите это за ваше личное оскорбление и сомнение в ваших планах, но разве их убийства не ухудшат наше…
Делинда ударила кулаком по тумбе, и Янмей содрогнулась всем телом.
– Все больше сомнительных выходок ты себе позволяешь, милая. Что на этот раз распустило тебе язык? Минутная жалость к немецким детенышам? – от нахлынувших эмоций Делинда не усидела на месте. – А что насчет меня? Я обрекла себя на бесславную жизнь в тени, и все ради моей великой цели. И их жизни – лишь одни из тысяч крохотных кирпичиков моего особняка под названием «новая жизнь». Я лишь хочу получить то, чего заслуживаю по достоинству, а ты смеешь так прозрачно намекать мне на мою жестокость и ошибочные решения? Ты считаешь, что я не достойна большего, чем у меня есть?
– Никак нет, моя госпожа!
– Я знаю тебя много лет, идиотка! И сейчас ты отвечаешь мне эмоциональнее, чем обычно. А значит, лжешь. Не забывай, кто подарил тебе настоящую человеческую жизнь и вытащил из-под ножей ученых. Напомнить, какая участь могла тебя ждать? Участь подопытной свинки, которую продала родная мать, как живое сырье из пробирки. Больше не заставляй меня сомневаться в твоей преданности. Предатели в моих представлениях испытывают страшнейшие муки ада на земле.
К дрожащим разомкнутым губам Янмей скатилась горькая слеза.
– Простите меня, моя госпожа! – прорыдала она, склоняясь по пояс. – Простите, что оскорбила вас. Я больше никогда… Больше никогда и подумать не посмею…
Делинда схватила ее за подбородок и подняла ее голову так резко, что Янмей проглотила слова.
Она отпустила ее, как если бы с отвращением выкинула гнилое яблоко, вернулась к своей постели и достала из выдвижного ящичка пульт размером с мизинец.
– Помнишь его? Я так давно не устрашала тебя им, надеясь, что ты стала достаточно умной, чтобы не перечить. По правде, когда мне дали этот пульт в комплекте с тобой и сказали, что нажатие на эту кнопочку, – она постучала ногтем по черной вдавленной кнопке, – приведет к крошечному взрыву в твоей шее, я подумала: какая же это дикость – убивать за непослушание человека, чьей судьбой имеешь право распоряжаться как хочешь. Но ты начинаешь наводить меня на мысль, что вживлять в тебя мини-бомбу было не такой плохой идеей.
Янмей инстинктивно схватилась за шею справа.
– Начинаю понимать, почему рабовладельцы не привязывались к своим рабам и не давали им поблажек. Ведь те начинали наглеть. Но плеть очень быстро приводила их в чувства. Ты хочешь, чтобы я взмахнула ею, Янмей? Хочешь?
– Нет. Я больше не заставлю вас сомневаться в себе.
Делинда разразилась хохотом.
– Поразительно, как люди вроде тебя цепляются за свою жизнь, в которой единственный смысл – беспрекословное служение. Почему ты хочешь жить, Янмей? Все ли дело только в инстинктах? Или ты хочешь найти и убить свою мать за то, что она продала тебя тем ублюдкам, обучающим первоклассных телохранительниц, куртизанок, эскортниц и другое сырье?
– Я не хочу убивать свою мать.
– Правда? Я-то думала, вот закончим с войной, найдем эту суку и заставим страдать.
– Не хочу.
– Но почему? Ведь она предела тебя и подарила тебе жизнь, полную страданий?
– Мне ни к чему месть.
– А чего ты вообще хочешь?
– Только служить вам.
Делинда ухмыльнулась.
– Умничка. Проверку прошла. Помни: у подопытной свинки нет ни чувств, ни собственных желаний. Есть только одно предназначение – служение делу, даже если это будет стоить жизни. Такова твоя судьба. Не вздумай ее менять.
Она закинула пульт обратно в ящичек.
– Мы похитим Анджеллину и вытянем из нее ЗНР, даже если вместе с тем придется вытянуть из нее душу.
– Н-но это подразумевает прямой конфликт с Делиуаром.
– Если будет с кем конфликтовать.
– Из-за связи с Сашей Марголисы могут нам помешать.
– Марголисы, – процедила Делинда сквозь зубы. – Извращенные сволочи и самодуры. Я не прощу им свои унижения. Годами они видели во мне лишь забавляющего их ребенка. Шута. Высокомерие ослепило их, и они, держу пари, даже представить меня в роли своего врага не могут. Но это ненадолго. Моя цель уже не просто сердце ЗНР. Не просто Анджеллина. Я уничтожу всякого, кто даже вздумает вновь меня унижать. Всякого, кто не воспринимает меня всерьез. Я сделаю это, даже если придется сравнять весь мир с землей и умереть самой. И начну я с Марголисов. С их самодовольного красноглазого бастарда.
18. Нападение на Берлин
– Мы не нашли нарушений в работе организма Ее Высочества, – отчитывалась Эмилия. – Ни один анализ не выявил ничего, что могло бы вызвать у нас вопросы.
Анджеллина судила о положении дел по выражению лица Саши, стоявшего у двери со скрещенными на груди руками и опущенным недоверчивым взором.
Лавиния сжала руку дочери. Улыбка сама собой появилась на ее лице.
– Иными словами, она совершенно здорова?
– Полагаем, что так.
– Но не утверждаете, – влез Клюдер. Он оттолкнулся от стены, разомкнул губы в намерении дополнить ответ, но на мгновение замер, а затем продолжил другим, приподнятым тоном: – Я также провел свой анализ. Действительно, все в порядке.
– Так мы можем уехать? – не унималась Лавиния.
– Разумеется, Ваше Величество.
Не было и полудня, когда они покинули центр. Оказавшись снаружи, Анджеллина взметнула руки к небу, блаженно потянулась и развела руками.
– Свобода! Неужели…
– Говорите так, словно вас держали в тюрьме, – заметил Саша.
– Условия были хорошие, но если бы я провела в той белой коробке еще хоть день, то сошла бы с ума. Окружение уж больно ассоциировалось с лабораториями для подопытных зверьков.
– В каком-то роде вы им и были. Подопытным хомячком.
– Вы как обычно.
Они дошли до черных машин с тонированными стеклами. Водители распахнули перед ними дверцы. Из черной машины впереди колонны вышел Мелл.
– Все в порядке? – приблизился он к сестре и оглядел ее с ног до головы. Заметив за ее спиной Сашу, он машинально втянул голову в плечи и спрятал руки в карманы.
– Да, и тебе привет, Мелл.
– З-здравствуйте, Ваше Высочество.
– Здравствуйте, – кивнул ему Саша, не выражая никаких эмоций.
– Они сказали, что с Анджеллиной все хорошо. – Лавиния встала у машины. – Так что мы свободны.
– То есть она поглотила целое ядро неизвестного происхождения и все норм?
– Да, норм, – съязвил Саша.
– Просто это странно. Но р-раз так, то круто.
После всех казусов самообладание в компании Саши давалось Меллу с трудом. Анджеллина еще не видела брата настолько растерянным, обезоруженным, почти дрожащим от страха перед человеком на три года младше него, но совсем не чувствовала вины за то ночное происшествие. Однако, пока мать о чем-то переговаривалась с водителем, на ум ей пришла очередная забавная идея: