Медина Мирай – Истоки Нашей Реальности (страница 31)

Он перевел дух.

– Демонстративное убийство детей на камеру – это плевок в нашу сторону. Они говорят нам: «Смотрите, на что мы способны. Мы своего добьемся». Их не останавливает даже то, что ЗНР стало частью принцессы Анджеллины, а это уже конфликт с другой страной. Но нет, они не спешат с ними конфликтовать. Они знают, чем это все обернется для них.

– Вероятно, они приняли заявления Ее Высочества за блеф и уверены, что это отвлекающий маневр, чтобы затруднить их положение.

– Возможно. Но что-то мне подсказывает, что Делинда так не считает и прекрасно знает правду.

– Делинда? Вы все еще считаете…

– А вы все еще мне не верите? Я видел и слышал ее так, как вижу и слышу сейчас вас. Она стоит за всем этим с самого начала. Александр лишь инструмент, его она под угрозой шантажа вынудила работать на себя.

Депутаты переглянулись, демонстрируя недоверие, но ввиду нового статуса Саши изо всех сил старались сделать это помягче.

– Знаю, вам мало слов. Нужны доказательства. У меня их нет, но я прошу поверить мне. Угроза не в Александре, она в его сестре, правящей из-за кулис. Разговаривая с ним, мы на самом деле разговариваем с ней. И она принимает все решения. Расстрел тех детей тоже с вероятностью сто процентов был только ее решением. Я не уверен, что Александр вообще был в курсе ее планов, хотя, даже если бы знал, он не смог бы препятствовать.

– Если все так, если Александр и правда лишь пешка, что его держит рядом с Делиндой? Она угрожает ему смертью?

Саша чуть отступил он микрофона и заговорил на тон тише:

– Не обладаю такой информацией, но я знаю его лучше всех вас вместе взятых. Он спас меня в плену. Я говорил с ним после. Он жертва, попавшая в ловушку, и если бы условием ведения войны была только его жизнь, уверен, он бы предпочел отдать ее, нежели стать соучастником этих преступлений.

– К чему вы клоните?

– Через пару недель решится судьба нашей страны. Если мы выиграем и военный трибунал доберется до него, мы должны принять во внимание эти факты, прежде чем выносить приговор. Если же проиграем, а вероятность этого страшно велика, мы должны минимизировать потери. Прямо сейчас ускорьте темпы эвакуации людей из ближайших к военным действиям регионов, увеличьте количество рейсов из страны на самолетах и поездах. Людям, у которых нет денег, необходимо предоставить жилье. Нужно разработать программу, по которой все беженцы, а также родственники погибших будут получать пособия вплоть до конца войны. Со своей стороны я лично предоставлю гуманитарную помощь, но нужно будет выделить ее и из бюджета. Целью Делинды является не просто обладание ЗНР, а полное уничтожение власти и Германской империи как государства. Мы должны приложить все усилия, чтобы предотвратить это, но готовиться к худшему.

– Мы вас поняли, мистер Клюдер, – махнула Карла в успокаивающем жесте. – Уверена, в зале не найдется тех, кто будет против. Мы все еще скептически относимся к заявлениям о том, что за Александром стоит Делинда. Надеюсь, вы понимаете, почему, и не злитесь из-за наших сомнений. В остальном мы сделаем все так, как вы скажете.

– Я хочу добиться переговоров с Александром.

– Бундестаг трижды отправлял соответствующий запрос, – ответила Верена Краузе. – И трижды нас проигнорировали.

– Но запрос не отправлял я лично. И я займусь этим.

Одри Хьюз зашла в свой временный кабинет, больше напоминавший душную каморку со скудным освещением низко свисавшей лампы. Холодные бетонные стены напоминали ей стопку коржей – лишь так, наспех, можно было создать здание с помощью большого 3D-принтера.

Она потерла замерзшие руки, застегнула термокуртку и включила обогреватель у старенького стола, загруженного кипами папок и маленьким ноутбуком в толстом черном чехле. Едва сев за него, она услышала предупредительный стук в дверь. Рейн молча зашла внутрь, села за покореженный стул в углу и уперлась локтями в колени. Распущенные волнистые волосы оттеняли ее скорбное лицо.

– Что-то случилось? – спросила Одри с хрипотцой.

– А то ты не знаешь, сестра.

– Смотри своему капитану в глаза, когда говоришь с ним.

На мгновение Рейн скривила губы и медленно подняла голову.

– Ты готова жить с этим? – спросила она глухим голосом.

– Уже живу. С первого дня. – Одри встала, Рейн тут же опустила взгляд. Она лишь слышала шуршание ее куртки и блуждающий по комнатке стук сапог. – Я солдат. Я служу своей стране, и если ее руководство скажет убивать детей, то я буду это делать, потому что это мой долг – защищать интересы родины. Потому что только такую жизнь я понимаю.

– Отнимая чужие? Пресмыкаясь перед убийцей?

– Я уже получила выговор после того, как ты помогла Саше Клюдеру сбежать! – вдруг разозлилась Одри. – Да, знаю. Ты жива лишь потому, что я молчу. Потому что имеешь для меня значение. Потому что нас родила одна мать. Но больше я не собираюсь пятнать свою честь ради тебя.

– Я не понимаю, – закачала Рейн головой, стараясь сохранить твердость голоса. – Неужели ты правда веришь в то, что в нашем деле есть хоть что-то святое? Что-то, что оправдает ту боль, что мы причинили мирным людям? – Рейн боялась смахнуть слезу, надеясь, что полумрак спрячет ее блеск на щеке. – Они же были детьми. В чем они провинились? Я умоляла тебя остановиться, но ты была глуха. Что должна приказать Делинда, чтобы хоть что-то породило в тебе протест и ты сделала это лишь скрипя зубами?

Одри наморщила лоб. После минутного молчания она открыла дверь.

– Если собираешься еще что-нибудь выкинуть, то лучше уходи сейчас. Помешаешь еще хоть раз, клянусь, я не посмотрю на то, что мы сестры, и не задумываясь убью тебя.

Рейн встала перед ней. Ничто не говорило о том, что она плакала.

– Я в этом не сомневаюсь. – Она вышла из кабинета. Одри устремилась вслед. – Что вы будете с ней делать?

– С Лаурой Свон? – Одри закрыла дверь на замок. – Допросим.

– Я могу присутствовать?

– Лучше воздержись от этого, – усмехнулась она не присущим ей злобным оскалом. – Пыточная не место для неженок вроде тебя.

Она уже развернулась, чтобы уйти, как Рейн продолжила:

– Кто отвечает за пытки? Снова Челси?

Одри ответила ей зловещим молчанием.

– Она опасна, – напомнила ей Рейн взволнованно. – Для заключенных, для допрашиваемых, даже для нас.

– Она не такая, как кажется на первый взгляд, – обернулась к ней Одри. – Если относиться к ней по-человечески, она ответит тем же. Ей просто не хватает любви.

– Да ты прониклась к ней симпатией!

– Жалостью, – перебила ее Одри. – И не более.

– Капитан Хьюз! – окликнула ее солдат за спиной. К Одри подбежала девушка в форме. Отдав честь, она принялась за отчет: – Вечерний осмотр камер завершен. В детской секции в камере с девочками от восьми до двенадцати лет не хватает двух заключенных.

Рейн ждала от сестры бури. Еще один прокол мог пополнить копилку неудач, склоняющих чашу весов в пользу лишения ее звания.

Но нет. Ее лицо исказилось в странной улыбке, а затем, словно придя в себя, она придала лицу грозный вид и ответила:

– Что значит пропало два человека? Как?

– Мы проводим расследование. Камеры наружного наблюдения не зафиксировали их. Сейчас проверяем камеры в коридорах. Они не могли покинуть здание.

– Хорошо, начните поиски. Где в данный момент Челси?

– Она в своей комнате.

– Хорошо. Я лично проведу ее в пыточную. Возвращайся к своим обязанностям.

– Есть, мэм.

Когда солдат завернула за угол и ее шаги стихли, Рейн спросила, язвительно скрестив руки над груди:

– И как это, интересно, из-под твоего носа смогли сбежать два ребенка? Какой-то мелкий сбой в системе на минутку открыл двери камер?

– Твои подозрения смехотворны. Иди в казарму.

Не дожидаясь ответа, Одри уверенно зашагала в сторону комнаты Челси в надежде, что та не натворила глупостей.

Напевая легкий детский мотив и чуть подпрыгивая, Челси открыла маленький холодильник, сгребла в охапку упакованные сэндвичи и вывалила их на маленький стол в уголке.

– Нужно подкрепиться, – мелодично тянула она. – Подкрепиться, подкрепиться!..

Всхлип.

Челси так и замерла со вскрытой пустой упаковкой. Медленно, не меняя своего положения, она повернула голову в дальний угол комнаты.

– Это кто тут плачет? – спросила она тонким натянутым голоском, откладывая бутерброд. – Я же просила сидеть тихо.

Две девочки, десяти и девяти лет, прижались друг к другу сильнее.

– Простите, – тихонько прошептала та, что младше.

– Тихо! – топнула Челси ногой. Ей достаточно было сделать четыре шага, чтобы встать перед ними. – Ну же, милашки, не уродуйте свои чудесные личики слезами. Я же еще не сделала ничего такого, из-за чего можно было бы плакать.

Девочки совсем растерялись. Жестокость и безумие в сочетании с приятным тоном и миловидной внешностью Челси сбивали их с толку.

– Вам, наверное, тут холодно, – хихикнула она. – Ох, точно. Я сижу перед вами в куртке и утепленных штанах с ботинками, а вы в том, в чем вас поймали. – Девушка подошла к шкафу, стянула с верхней полки толстый теплый плед и протянула старшей малышке. – Вот, держите. И не болейте. Меня очень раздражает, когда люди шмыгают носом. Это противно.