Медина Мирай – Истоки Нашей Реальности (страница 15)

– Мне немного страшно, – призналась она. – Мало ли что они сделают со мной.

– Поэтому я лечу с вами. Неприятно это признавать, но благодаря статусу Марголисов в этот раз ученые не посмеют и рта без разрешения раскрыть, не говоря уже о каких-то аферах.

В груди Анджеллины разлилось приятное тепло.

– Спасибо вам.

Саша помедлил с ответом:

– Пока не за что.

– А как, кстати, отнесся Бундестаг к… тому объявлению?

По-прежнему не открывая глаза, Саша лукаво улыбнулся.

– К сожалению, не знаю, но я хотел бы увидеть их вытянутые от удивления лица.

– У вас глаза болят или что?

– Нет, пытаюсь вздремнуть хоть пять минут. Видите ли, я плохо сплю, если меня разбудить посреди ночи.

– Простите меня за тот инцидент. Я хотела как лучше.

– С этой фразы и начинаются все мировые беды.

Научный центр находился неподалеку от Берлина. Уже на подлете из иллюминатора можно было заметить большую выложенную серым диким камнем площадку, ряд столбов с развевающимися европейскими флагами и в центре всего – застекленное десятиэтажное здание в форме кольца.

– Похоже на пончик, – отметила Анджеллина.

На площадке их уже ждали черные служебные машины с тонированными стеклами, на которых они и добрались до центра.

– Мы рады видеть вас, – приветствовала их на входе, кивая каждому гостю и пожимая руки, молодая женщина. – Я Эмилия Кайзер. Ваше Величество, Ваше Высочество Анджеллина, Ваше Высочество Саша, мистер Марголис, пройдемте.

Первой бросалась в глаза огороженная инсталляция из белых железных балок высотой в весь центр. Сплетаясь у основания, металлоконструкции образовывали подобие ствола дерева с раскинутыми «ветками», словно удерживавшими крышу.

– Основание нашего центра, – объяснила Эмилия, указывая на инсталляцию, – напоминает дерево, но если взглянуть на стены, – она махнула в сторону стены, усыпанной переплетающимися выпуклыми линиями, напоминающими нейронную сеть, – то можно решить, что мы в большом мозге. В каком-то роде так оно и есть.

Анджеллина запрокинула голову. Ученые с верхних этажей то и дело бросали на них любопытные взгляды. Не каждый день центр посещали Марголисы и делиуарская королевская семья, один из членов которой был носителем ЗНР.

Лавиния взяла дочь за руку.

Они спустились на этаж ниже и прошли к лаборатории с матовыми стеклами. Внутри ждали ученые. Анджеллина сжала руку матери крепче, стоило увидеть странный, похожий на большой стеклянный гроб аппарат в центре комнаты.

– Это наноблок, – обратилась к ней Эмилия. – Ни одна аномалия не пройдет мимо его лучей.

– Я уже проверял принцессу подобной машиной несколько раз и ничего не выявил, – усомнился Саша. – ЗНР состоит из эфира, а он нематериален. Так как ваш аппарат собирается увидеть то, что априори увидеть невозможно ни одним способом?

Эмилия улыбнулась ему из вежливости и смяла руки.

– Мы не исключаем, что сам эфир найти не удастся, но если он оказывает пагубное влияние на организм Ее Высочества, то мы это увидим. Беспокоиться не о чем.

– Получается, этот самый эфир не вытащить? – встревожилась Лавиния.

– Для начала мы бы хотели проверить кое-что.

Один из ученых в медицинской маске стащил со стола скальпель. Анджеллина непроизвольно шагнула назад. Эмилия поспешила развеять ее страхи:

– В прямом эфире вы продемонстрировали способность к регенерации. Мы хотим нанести вам небольшую рану, пока вы будете в капсуле, чтобы на экране увидеть реакцию вашего организма и процесс восстановления. С вашего позволения, конечно же.

Анджеллина оглянулась на Сашу в поисках одобрения. Он почти незаметно кивнул в сторону аппарата.

– Хорошо, я согласна.

– Прекрасно. – Эмилия щелкнула пальцами, и ученые бросились к компьютерам.

– Это больно? – Лавиния приблизилась к аппарату и недоверчиво осмотрела его.

– Не переживайте. Она ничего не почувствует, кроме слабого укола в палец.

Это мало успокаивало королеву. Сама мысль, что дочь приходится обследовать в чужой стране, которой к тому же и принадлежало ЗНР, не давала ей покоя, а Делиуар, несмотря на все богатства и влияние на мировой арене, отставал в развитии от своего соседа. Не поручись за этот центр сам Дирк и не будь Саша близок с Анджеллиной, она бы ни за что не вверила ее в чужие руки.

Эмилия помогла принцессе лечь в аппарат. Над головой возникла голографическая голубая сетка, образовавшая купол в виде сот.

– Расслабьтесь, – услышала она голос одного из ученых за компьютером. Саша пристально наблюдал за его работой, стоя рядом, и считывал информацию с экрана монитора, на котором высветилась схема, сильно напоминавшая смесь снимков МРТ и ПЭТ всего тела в реальном времени. – Закройте глаза. Сделайте глубокий вдох. Лежите неподвижно.

Анджеллина постаралась сделать так, как велели. Действительно, убеждала себя она, беспокоиться не о чем. Рядом люди, которые ни за что не позволят с ней что-нибудь сделать.

Режущая боль пронзила палец. Анджеллина почувствовала, как из него течет кровь.

Молчание нагнетало.

– Ну что там?

Боль в пальце сменилась щекотливым ощущением.

– Что-нибудь видно? Я уже чувствую, как заживает.

– Волшебное зрелище, – подчеркнул Дирк за ее спиной, лишь разжигая любопытство принцессы.

– Это что-то странное, – не удержалась Эмилия. – Никогда не видела такого.

– Господи, – вздохнула Лавиния.

Анджеллина уже готовилась присесть и развернуться, – компьютер находился за ее спиной, – как вдруг к ней подошел Саша со странным, нераспознаваемым выражением лица.

– Да что случилось? Вы можете нормально объяснить?

Голубая сетка исчезла.

– Вставайте. – Саша протянул ей руку. Анджеллина схватилась за нее, встала и бесцеремонно растолкала всех перед экраном компьютера, приговаривая:

– Покажите мне наконец!

Эмилия включила запись процесса регенерации. Сначала Анджеллину слегка напугала черно-белая схема ее тела с зелеными и красными пятнами на некоторых участках. Затем смутило внезапное появление странного желтого пятна на месте мозга. Тонкие, почти незаметные желтые линии, разрастаясь, стремились от головного мозга прямо к месту раны, скапливаясь в ней. Ближе к концу записи все линии и большое желтое пятно на месте мозга померкли.

– Это все происходило во мне… прямо сейчас?

– Как только мы нанесли вам рану, появилось это пятно. – Эмилия отмотала к моменту его возникновения. – Очень похоже на…

– Огромную раковую опухоль, – договорил Саша. – Но это лишь сравнение. Что бы это ни было, оно охватывает весь мозг, сливается со здоровыми тканями, а затем, предположительно по сосудам, переправляется к месту ранения, ускоряя регенерацию клеток.

– Хорошая опухоль? – спросил Дирк.

– Извините, Ваше Высочество, но насчет сосудов я бы не делала такие поспешные выводы, – оспорила его слова Эмилия.

Саша сдержался, чтобы не закатить глаза.

– Если бы это был эфир, да хоть магия, никакой в мире аппарат не смог бы запечатлеть этот процесс, а значит, это что-то физически существующее, что появляется в момент повреждений в теле человека.

– И что же это? – спросила принцесса тонким голоском.

– Я пока не знаю.

– Ваше Высочество, вы говорили, что видите странные сны, – напомнила Эмилия. – Этот вопрос тоже стоит изучить. Я бы советовала провести более тщательное обследование. Одного сеанса недостаточно. Но для этого Ее Высочеству лучше остаться у нас хотя бы на три дня.

Этого Саша и боялся. Он знал, что не сможет провести с ней столько времени: необходимо было вернуться в замок, разобраться с Бундестагом и вновь внедриться в военные замыслы врага. За три дня с Анджеллиной могли сделать все что угодно, да так, что этого никто не заметит.

Лавиния глубоко вздохнула. После увиденного пусть неохотно, но она готовилась согласиться.