Мэделин Ру – Восход теней (страница 15)
Зекхан нервно сглотнул. Казалось, в горле застрял комок из колючих прутьев. Лоа, придвинувшись ближе, смерил Зекхана оценивающим взглядом, сопровождавшая божество вонь разложения ударила в ноздри – крепкая, будто аромат духов эльфов крови. Должно быть, заметив в глазах Зекхана страх, лоа негромко хмыкнул и склонился к троллю так, что едва не коснулся носом его носа.
– Твой взгляд, малыш, яснее всяких слов, – прорычал Бвонсамди. – На сей раз я выразил тебе благодарность. Ты уже дважды спас королеву от гибели, а это достойно дара. Примешь ли ты его?
В ушах Зекхана зазвенело громче прежнего. Встречи лицом к лицу с лоа он в жизни не ожидал, но, можно сказать, слышал отчаянный вопль мудрой бабки, предостерегающей неразумного внука с того света. Сколько же раз она рассказывала Зекхану сказки о плутнях легендарного хитреца Бвонсамди…
Зекхан вновь гулко сглотнул и опустил взгляд под ноги.
– Что же это за дар?
Улыбка Бвонсамди походила на оскал черепа настолько, что зябкая дрожь пробирала до самых костей.
– Этого я сказать не могу. Одно скажу: это видение. Весьма для тебя интересное. В нем ты увидишь кое-чью смерть. Как насчет мены – дар за дар? Получишь от меня это видение, а взамен позаботишься, чтобы кое-что произошло…
– Какой же это дар, если я буду должен дать что-то взамен? – пробормотал Зекхан.
– Так примешь ты его, малыш, или нет? – загремел Бвонсамди.
Коридор содрогнулся. Крики советников в зале стихли, словно они тоже услышали гневный рев лоа.
– А… а что мне нужно будет сделать? – спросил Зекхан, вновь, как и накануне, задавшись вопросом, есть ли у него выбор.
– Зандалари должны остаться с Ордой. Королева должна занять место в Совете. Пусти в ход все свое немалое обаяние, малыш, втолкуй ей: другого выхода нет. Так будет лучше всего и для Зандалара, и, самое главное, для
Что ж, может статься, это вовсе не хитрость. В конце концов, именно затем, чтоб присмотреть за Таланджи и внушить ей доверие к Орде, Зекхан в Зулдазар и прибыл. Вот только… «Вот только слишком уж все это просто», – поморщившись, подумал он. Свидание с умершим… С кем же? С отцом, Хекази? А может, с наставником, с Саурфангом? И то и другое казалось весьма заманчивым.
– А отчего ты сам не можешь убедить ее в этом? – упрямо спросил Зекхан.
Лоа с усмешкой отодвинулся, бросил взгляд на увядшие вблизи от него цветы.
– Понимаешь, сейчас королева к советам старины Бвонсамди прислушиваться не в настроении. А вот тебя может и послушать, м-м?
Шумно вздохнув, надеясь, что бабушка не увидит внука с того света, не то будет глубоко в нем разочарована, Зекхан сказал:
– Ну что ж, показывай.
Бвонсамди осклабился, и вокруг разом стало темно.
«Что это? Смерть? Неужто он убил меня?»
Долгое время все было тихо, а Зекхан беспомощно корчился в простиравшейся во все стороны бездне. Но вот что-то сырое, холодное защекотало лопатки и затылок, и впереди ослепительно, точно гоблинский динамит, пробивший дыру в непроглядном ничто над головой, вспыхнуло солнце. Откуда-то донеслись и тут же затихли приглушенные серьезные голоса и стук копий, а после вокруг уютно, покойно зашумела природа, жужжащие насекомые закружились, заплясали, трепеща крылышками, над морем трав, столь же бескрайним, как и уступившая ему место бездна.
Поднявшись, Зекхан провел ладонью по метелкам высокой, жесткой травы и обнаружил, что рука принадлежит не ему, что она куда больше, мощнее, изборождена боевыми шрамами. Впереди выросли из земли, обрели твердость верхушки гор, на горизонте бросилось врассыпную стадо талбуков, вспугнутых кем-то… кем-то…
– Отец! Выстрел-то был совсем прост! Только не говори, что разнежился и ослаб с возрастом!
Навстречу, улыбчиво щуря золотистые глаза, рысцой бежал смуглокожий орк с густой копной черных волос. Лицо его, орка в расцвете сил, казалось ужасно знакомым – знакомым просто на диво.
– Дранош…
Орк потянулся к висящему на плече колчану, за новой стрелой.
– Проснись! Сюда идет еще одно стадо. Вернемся домой без добычи, мать шкуру с нас спустит.
– Мать… Дранош…
Лавина воспоминаний накрыла его с головой, только принадлежали они не Зекхану, а Вароку Саурфангу. Эти равнины – каждый камень, каждую яму в земле, каждое потаенное озерцо – он знал не хуже, чем рукоять любимого топора. Он дома. Он вернулся домой.
– Ремда, – прошептал он.
Полыхнувшая в груди боль тут же утихла, уступив место нежности. Жена… Его, Саурфанга, любимая… Они вновь будут вместе, и за накрытым столом, в отсветах пламени очага, он коснется ее щеки, проведет пальцем по губам – тем самым, которых не видел так давно, что почти позабыл…
– Отец?
Сын ждал, глядя на него, точно он ранен или непроходимо туп.
– Да. Да, Дранош, я готов. Веди.
Натянув луки, отец с сыном нога в ногу двинулись к оранжевому солнцу, наполовину поглощенному горизонтом. Впереди, на пустынных равнинах Дренора, их ожидала охота.
Вдруг это самое солнце вновь ослепило его, лишив зрения, снова повергло Зекхана в бесформенную пустоту. В ушах зазвучал глухой стук – стук сердца, неспешный, однако мерный, а после к горлу подступила волна тошноты и в пятки ударили плиты дворцового пола. Преодолев головокружение, Зекхан ощупал лицо, обнаружил, что его черты сделались прежними, а щеки мокры от слез, хотя он их и не почувствовал. Вернуться в собственное тело… Казалось, мир живых встречает его возвращение теплыми дружескими объятиями. С невероятным облегчением, с радостью он прислонился спиной к дверям в зал совета. Бвонсамди взирал на него с явным нетерпением заключенного, ждущего приговора судьи.
– Это и со мной так же будет? – спросил, наконец, Зекхан. – И отец будет ждать меня там?
В ответ Бвонсамди погрозил ему костлявым пальцем.
– Ну нет, так весь сюрприз будет испорчен. Увидел ты то, что нужно?
– Да, – кивнул Зекхан. – Наверное, да.
А ведь, приняв в дар видение, он заключил сделку с Бвонсамди…
При этой мысли Зекхан задрожал. Лоа могил, хмыкнув, отвесил ему театральный поклон.
– Малыш Зекхан, идущий по следам гигантов… однако поглядывай в оба, а? Даже гиганты порой спотыкаются!
Глава девятая. Нагорье Арати
– Не прячься, сестрица, я знаю: ты здесь. Не пробуй сбежать, Сильвана. На этот раз ты от меня не уйдешь. Ни за что не уйдешь.
В сумраке углями вспыхнула пара огненно-алых глаз, высматривавших, искавших Аллерию Ветрокрылую. Аллерия мчалась сквозь чахлый лес. Обломанные ветви засыхавших деревьев цеплялись за плащ, хлестали по щекам, в кровь раздирали кожу. Наконец-то почуяв близость бесчестной сестры, пустившись по ее следу, она полагала охотницей себя, но теперь уже начала в этом сомневаться.
Теперь она поняла: охотятся здесь на нее.
Сбоку, в уголках глаз, клубился среди деревьев густой пурпурный дым. И этот лес, и сестра, и собственное зрение, искаженное порчей – весь белый свет задался целью ей помешать, однако Аллерия не сдавалась. Упругим, бесшумным шагом перебегая от дерева к дереву, она заметила мелькнувшую впереди полу плаща. Сколько же раз они с Сильваной и Верисой играли в эту игру в детстве, втроем, сколько дней напролет, пересмеиваясь, носились по серебристым лесам Кель’Таласа, и каждой больше всего нравилась роль охотницы, каждой отчаянно хотелось превзойти сестер в хитрости, в искусстве оставаться незамеченной…
– Почти, сестрица, почти, – донесся из гущи стволов и ветвей шепот Сильваны. Голос ее казался тонкой шелковой нитью, влекущей Аллерию вперед. – Еще бы немного, и…
– Я не оставлю тебя в покое, – пробормотала Аллерия. – Я не отступлюсь.
– Тогда чего же ты ждешь?
Голос сестры зарокотал в голове, будто раскат грома. Сильвана больше не мчалась через лес впереди, но появилась сзади, прямо за спиной, пустила в ход ту же подлую магию, что принесла ей победу в поединке у ворот Оргриммара. Отрекшаяся сестрица Аллерии пронзительно закричала, тьма, хлынувшая из ее рта, окутала лес, взвихрилась вокруг Аллерии, стиснула ее в леденящих объятиях.
– Шепчущие голоса были правы, – с трудом, кое-как, проговорила Аллерия. Тьма сдавливала грудь, лишая воздуха. Казалось, каждый вдох наполняет легкие битым стеклом. – Бездна… Бездна советовала убить тебя. Зря я не сделала этого. Зря я их не послушала.
Сильвана отодвинулась прочь, почти целиком скрывшись из виду – лишь безмятежное, украшенное шрамами лицо сестры белело в обрамлении мрака.
– Тебе, сестрица, никогда не одолеть меня. Ничего, конец твой будет скор, вот увидишь.
Смерть подкралась вплотную. В ушах зазвучал зов Бездны, мольба отдаться ей всей душой без остатка, стать воплощением могущества, далеко превосходящего даже силу сестры. Заманчиво, о, как заманчиво…
Аллерия судорожно разинула рот. Еще один вдох, всего один вдох, и тогда она примет решение… но этого шанса ей не представилось. Из мрака, окутавшего Сильвану, возникли двое. Один из них был светлолицым, стройным и гибким полуэльфом – златоволосым, с лучезарным взором, с таким же изящным носом и острым подбородком, как у самой Аллерии. Другой оказался человеком – широкоплечим и бронзовым от загара, точно щит паладина.
– Аратор! Туралион!