Мэделин Ру – Traveler: Сияющий клинок (страница 22)
– К обрыву ее тесните! – крикнул Малус.
Сам он держался поодаль – видимо, восстанавливал силы, однако его прислужники повиновались.
– Оставьте ее! – завопил Арамар, снова рванувшись прочь из неодолимых волшебных пут. – Оставьте ее! Так нечестно!
С этим Уолдрид вынужден был согласиться. Ну и жалкое зрелище: и Ссавра, и Ссарбик, и громадина Трогг, и стремительная троллиха – все навалились на дриаду, оттесняя ее от друзей, от шатров, к губительной кромке обрыва, такого высокого, что падения не пережить никому. Вдобавок, под ливнем усеянная камнями земля так раскисла, что бедняжка запросто могла поскользнуться и рухнуть вниз еще до того, как до нее доберутся Сокрытые… и все – из-за него, из-за Уолдрида. Он обратил против нее всю силу Сокрытых, и теперь она была обречена.
Возможно, стыдясь унижения, что она претерпела от гнолла с мурлоком, Затра ударила первой. Прижатая спиной к самому краю зияющей бездны, дриада вскинула руки, выпустив ей навстречу лишь жалкий пучок корней. Тем временем Ссавра без устали метала в девчонку темные сгустки энергии, отвлекая ее на себя. Дриада тоненько вскрикнула, высоко подняв брови от страха и изумления, а Затра с яростным воплем, так, что длинный хвост мокрых волос хлестнул ее меж лопаток, рванулась вперед, и обе – троллиха и скорпид – сцепились с противницей в ближнем бою.
Направленный умелой рукой, кинжал нашел цель, и с губ дриады сорвался страдальческий крик, а из раны брызнула кровь.
Глава шестнадцатая. Жертва
Казалось, время странно замедлило ход, застыло, а после устремилось вспять. Вот он, Арамар Торн, снова шести лет от роду, играет на берегу озера. Противный Даррен Бойл извалял его в песке и отнял деревянную лошадку, а одна девчонка из их деревни, Арамова сверстница, подбежав к ним, пихнула Даррена в спину и вернула лошадку владельцу. В тот день за него впервые вступился кто-то совсем незнакомый. Затем время вновь помчалось вперед, он оказался на борту «Волнохода» и – в кои-то веки – не ошибся, затягивая узлом один из тросов грот-мачты, за что Макаса вознаградила его единственным одобрительным кивком, и сердце его переполнилось гордостью. Между тем время снова пошло своим чередом, вернуло его во вчерашний вечер, когда он, Галена и Дрелла – товарищи, вместе пустившиеся в этот необычайный, извилистый путь – уселись вокруг костра.
– Пожалуй, я до утра заснуть не смогу, при всех этих пауках неподалеку, – вслух подумал Арам. – Видали, какие сети огромные? Жуть!
– Но ты же должен поспать! – возмутилась Дрелла, вплетавшая цветы в переброшенные через плечо волосы. Сидела она в своей обычной причудливой манере, бочком, чтоб удобней пристроить оленьи ножки, и кожа ее в свете пламени отливала оранжевым. – Ложитесь-ка оба, а я вам спою колыбельную.
– Я ведь уже не маленький, – запротестовал Арам, однако послушно улегся.
– Чш-ш-ш! – шикнула на него Галена. – Я очень хочу послушать колыбельную дриад. Не порти такой возможности!
И Дрелла запела – поначалу негромко, а затем все увереннее и увереннее. Нет, это вовсе не было чем-нибудь новым: пела Дрелла все время и по любому поводу. Вот только песня оказалась другой. Арам сразу же понял: для Дреллы она что-то значит, все это вовсе не случайный набор мыслей, нанизанных ею на незамысловатый мотив, а настоящая песня, подхваченная дриадой неведомо где. Может, от Талисса, когда она была всего-навсего желудем?
И вот теперь, на вершине холма, посреди лагеря Северной Стражи, не в силах сдвинуться с места – руки прижаты к бокам, ребра болезненно ноют – Арам словно бы снова услышал тихие отголоски той же колыбельной. К чему бы это? В утешение? Или чтоб внушить страх? Скованный по рукам и ногам, онемевший от ужаса, смотрел он, как Затра вонзает острое лезвие Дрелле в бок.
Галена пронзительно вскрикнула. Затра испустила злорадный торжествующий вой. Арамару же показалось, будто клинок вонзился меж ребер не Дрелле – ему самому. Да, их особая связь… В ее существовании он ничуточки не сомневался, но и никогда особо о ней не задумывался. Теперь ему сделалось ясно, насколько все это всерьез, насколько все это важно и глубоко, и из глаз его покатились горькие слезы.
Нащупав кинжал, Дрелла выдернула его из раны. Цветы и листья, покрывавшие ее тело, залились кровью.
Ярость. Тоска. Страх… и необычайная ясность мыслей.
Ясность мыслей. В этой-то ясности, в этой необычайной сосредоточенности и нужно остаться, остановиться: стоило проникнуться ею – крепко прижатая к боку рукоять из осколков кристалла вмиг налилась силой, засияла, точно добела раскаленная сталь. По-видимому, особые узы связали Арама не только с Дреллой, но и с рукоятью меча. Пробудившийся к жизни, Алмазный Клинок выплеснул во все стороны волны Света и жара. Силы удара Арам почти не почувствовал, но всем остальным на вершине холма повезло куда меньше. Взрыв поверг наземь, в грязь, даже Трогга и Малуса, а сковывавшая Арамара магия снова рассеялась, испарилась, как всякая тень под натиском Света.
– Ко мне! Скорее! – закричал Арамар.
Дрелла послушно, без промедления помчалась к нему, перепрыгнув через оглушенных Ссарбика с Ссаврой, теснивших ее к кромке обрыва, но теперь ничком распростершихся на земле.
Первым поднялся на ноги Малус. Вдобавок, оставшийся у шатров, а не окружавший Дреллу со всеми прочими, он и к мальчику оказался ближе других и с рыком, взмахнув палашом, устремился к Араму. Клинок палаша отразил угасающий Свет, уложивший его приспешников в грязь.
– Ну, хватит! – взревел Малус, гневно сверкнув глазами из-под темных бровей. Лицо его покраснело от ярости, по подбородку текла слюна, изо рта рвался рык, палаш бешеным вихрем кружился над головой. – Хватит с меня милосердия!
Арам, как это ни глупо, позволил себе отвлечься на Дреллу. Дриада слишком уж долго не могла до него добраться: глубокая рана в боку здорово замедляла бег. Он должен был уберечь ее, однако не смог. Малус набросился на него смертоносным вихрем, клинок палаша бешено замелькал у самого Арамова носа. Арам принялся лихорадочно отбиваться, пустив в дело все свое мастерство, но ведь Малус, в конце концов, был не просто прекрасно обученным мечником, но взрослым мужчиной невиданной силы, и с каждым отраженным ударом запястья Арама ныли, болели сильней и сильней.
– Ну, наконец-то, – прошипел Малус, вскинув палаш над головой для последнего рубящего удара.
Арам, напрягая все силы, прикрылся клинком. Лязгнула сталь, все тело его содрогнулось, и мальчик, не устояв под тяжелым ударом, подавленный, побежденный, упал на колени.
– Ссарбик, подымайся, павлин ты никчемный, твори портал! Уходим, ЖИВЕЙ!
Пинком выбив из трясущихся рук Арама абордажную саблю, Малус нагнулся и ухватил его за ворот отцовского плаща.
– Ты победил, – пробормотал Арам, рванувшись из сильных вражеских рук. – Ну, так убей меня, и дело с концом. Только не тронь остальных. Они этого не заслуживают.
– Ты прав.
Расхохотавшись, Малус ударил Арама в висок скругленной рукоятью палаша и оглушил его. Мир покачнулся. Ахнув, Арам упал на бок и почувствовал, как висевший на шее компас треснул под тяжестью его локтя. Стекло раскололось, но скорбеть об утрате времени не было. Теряя сознание, он еще успел разглядеть расплывчатое пятно, полным ходом мчавшееся к нему.
Дрелла…
«Нет, – подумал Арам. – Уходи. Беги же! Это не ты, это я во всем виноват…»
– Дрелла, – едва слышно застонал он.
Все остальные – и Сокрытые, и его друзья – мало-помалу приходили в себя, собирались с силами. Макаса, встряхнув головой, поднялась на четвереньки. В висках гудело, перед глазами все расплывалось, но Дрелла… Дрелла мчалась к нему, и Арам не сводил с нее взгляда. Услышав, как он произнес имя дриады, Малус вскинул палаш, развернулся к ней и перехватил ее прежде, чем Клок или Мурчаль успели прийти на подмогу.
Ладонь его, мелькнув в воздухе плетью, хлестнула ее по щеке – в точности так же, как и Арама. В ужасе округлив глаза, Дрелла шарахнулась прочь, поднялась на дыбы и рухнула в грязь.
– Природа, охрани, природа, научи, как быть, – заговорила она, повторяя эти слова вновь и вновь, однако, ослабшая, раненная, не нашла в себе сил ни на что, кроме крохотного изумрудно-зеленого огонька, заплясавшего на кончиках пальцев.
Время снова замедлило ход. Казалось, от боли, пронзающей бок и голову, Арама вот-вот стошнит. Тем временем его дядюшка, Малус, навис над дриадой, готовый поднять палаш и нанести последний удар.
– Стой.
Нет, это сказала не Макаса, и не Галена, а Уолдрид. Забрызганный грязью, ссутулившийся, Отрекшийся встал между дриадой и Малусом с мечом наготове, будто бросая ему вызов.
– С дороги, труп! – прорычал Малус.
– Нет, – ответил Уолдрид, даже не думая сдвинуться с места.
– Все вы, наемники, одинаковы. Ни один не стоит уплаченных денег, – пропыхтел Малус, со свистом рассекая воздух клинком. – Я плачу не за твои суждения и не за то, чтобы ты ставил под сомнение мою власть. Заткни рот и отойди.
– Мальчишка повержен и беззащитен. Теперь он твой. И компас – тоже. Ты получил, что хотел. Образумься. Это не честная победа. Взгляни на нее, она же почти ребенок. Оставь ее, Малус: в этом нет надобности. Это чистейшей воды душегубство.