Мэделин Ру – Суд теней (страница 28)

Но зато мне было предельно ясно, что я должна сделать. Во всяком случае, я очень на это надеялась. Я вспомнила, как вспыхнуло надеждой лицо Ли, когда я упомянула, как можно было бы избавиться от Арбитров. В его жизни – жизни! – и без того произошло слишком много перемен. Я должна была попытаться избавить его хотя бы от их присутствия и всех связанных с ними неудобств и неприятностей. Но это означало, что мне придется лгать, лгать Финчу, который слышал, как я сказала, что мистер Морнингсайд ошибся относительно Ли. Тут были правила, которых я до сих пор не понимала. Неужели он не имеет права на ошибку? Судя по всему, нет. Чиджиоке и Поппи практически слепо ему доверяли… Поколебалась ли их вера теперь, когда они узнали, что однажды он все же ошибся?

Подходя к шатру, я содрогнулась, думая о том, что прочитала в дневнике Бенну. У меня не было ни малейших сомнений в том, что он стал свидетелем того, как существа, подобные Финчу и Спэрроу, применили свою силу с целью установить истину. Чиджиоке сказал, что они всегда действуют по трое; трое упоминались и в рассказе Бенну. Если я солгу, не вытянет ли один из них из меня правду, а вместе с ней и мою жизнь? Я ожидала у одного из факелов, переминаясь с ноги на ногу и тревожно заламывая руки. Мне не оставалось ничего иного, кроме как солгать. Я должна была сделать это ради Ли. Но мне никто не мог запретить тревожиться по этому поводу. Кусать губы. Нервно расхаживать взад-вперед. Из шатра доносились тихие голоса, и мне нестерпимо хотелось узнать, о чем они там, внутри, говорят. В то же время я все острее ощущала окружающий меня мрак. На маленьком островке света вокруг факела я чувствовала себя в безопасности, но когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, мне стало страшно покидать его пределы и я все напряженнее вглядывалась в кромку леса на дальнем краю пастбища.

С запада налетел сильный ветер, расшевелив листья на деревьях в лесу. Их шорох становился все громче. Затем до меня донесся еле уловимый аромат древесного дыма, вызвав приступ тоски по детству. Этот аромат напомнил мне дом. Мой дом. И те редкие моменты радости, которые я переживала одна или с воображаемой подругой. Я закрыла глаза, борясь с ностальгией. Когда я открыла их снова, факел рядом со мной полыхал длинными языками пламени, которые трепал ветер. С опушки леса донесся еще один звук, похожий на свист ветра среди ветвей, только гораздо тише. Яркий свет факела не позволял различить хоть что-то с этого расстояния, и я на мгновение вышла из круга света. Я выждала несколько секунд, пока глаза привыкли к темноте, после чего увидела, как качаются и подрагивают кусты и высокая трава, потревоженные чем-то, что крадучись двигалось вдоль границы деревьев. Моя кожа покрылась мурашками. Что бы это ни было, оно перемещалось очень быстро. Его все еще скрывали темнота и густой кустарник, но было ясно, что оно приближается. Кроме меня у шатра никого не было, и я поспешила вернуться к факелу. Что, если это то волкоподобное существо? Я остро ощутила свою уязвимость. Защитить меня было некому. Я на цыпочках подкралась к входу в шатер, готовясь при появлении чудовища броситься внутрь. Луна уже едва просвечивала сквозь надвинувшееся на нее плотное облако. Я поняла, что мое единственное оружие – это факел, и вытащила его из подставки. Размахивая им перед собой, я всмотрелась в темноту, после чего начала наступать. Что бы там ни пробиралось между деревьев, оно подходило все ближе и ближе. Листья теперь шуршали так громко, что их шум эхом отдавался у меня внутри, ужасом поднимаясь к шее и сжимая горло ощущением опасности. Несмотря на жар от факела, я похолодела от страха. Ни одна белка не сумела бы заставить деревья склоняться под своим весом. Из леса вышла фигура ростом с человека и бросилась ко мне. Я задохнулась от ужаса и попятилась к шатру, продолжая держать факел наготове. Кто бы это ни был, он бежал с невероятной скоростью и проворством, присущим не человеку, но оленю или лисице. Когда это существо меня увидело, я поняла, что нахожусь в невыгодном положении, потому что огонь, пылающий так близко возле моего лица, почти ослепил меня. Существо заметило, что я за ним наблюдаю, и остановилось, словно готовясь к прыжку, затем развернулось и бросилось бежать к спасительной чаще леса. Я услышала, как что-то упало в траву. Существо что-то мне бросило. Я сделала несколько шагов в темноту, подвергая себя неоправданной опасности. Я брела по траве, размахивая перед собой факелом в поисках предмета под ногами, и по мере моего удаления от шатра голоса стихали. Листья на опушке леса снова зашелестели, и я, застыв на месте, подняла голову. Но это было все то же существо, скрывающееся за кустами.

– Эй! – крикнула я. – Я вас вижу! Я вижу, где вы прячетесь! Кто вы? Что вам нужно?

Тишину нарушало лишь потрескивание факела в моей руке да уханье совы.

– Покажитесь! – снова позвала я и неверными шагами двинулась дальше, всматриваясь в опушку леса.

Я не замечала там ни малейшего движения, но продолжала идти вперед. Я осмелела, убедившись, что мне удалось его прогнать. Носок моего ботинка наступил на что-то твердое в траве, и я опустилась на колени, ощупывая землю. Наконец кончики моих пальцев коснулись свернутого листа. Кто-то обернул листом дерева какой-то предмет, а затем обвязал сверток длинной сухой травинкой. Я выпрямилась и, осветив факелом свою странную находку, развязала травинку и развернула лист. Увидев, что лежит внутри, я едва не выронила его от удивления. Ложка. Моя ложка. Она была смята и скручена под самыми невероятными углами, как будто ею пытался воспользоваться великан. Было ясно, что кто-то тщетно пытался ее разогнуть. На ее ручке болталась разорванная цепочка. Я растерянно сунула ложку в карман и уже повернула обратно к шатру, как вдруг заметила, что на испачканном грязью листе что-то нацарапано. Я расправила лист, но он все время пытался свернуться, и пришлось прижать его к бедру. Тот, кто нашел мою ложку, а затем вернул ее мне, написал грязью несколько по-детски неуверенных букв на грубой, покрытой прожилками поверхности листа. ПРАСТИ. Прости. Окончательно сбитая с толку, я подняла глаза и всмотрелась в темноту леса.

– Эй! – снова крикнула я в надежде, что эта последняя попытка получит отклик.

– Луиза! Вот ты где!

Я стремительно сунула лист с посланием и ложку в карман и, развернувшись, бросилась бежать навстречу мистеру Морнингсайду, который широкими шагами уже направлялся ко мне. Он вышел из шатра и, похоже, пребывал в хорошем расположении духа. Прищурившись, он всмотрелся в лес у меня за спиной и расхохотался.

– Что ты здесь делаешь? Миссис Хайлам не хочет, чтобы ты бродила по ночам после того происшествия в лесу, да и мне этого не хочется. Сейчас здесь небезопасно, и ты это знаешь. – Он обнял меня за плечи и повел к шатру. – Только не говори мне, что ты хотела убежать.

– Нет… Нет, мне просто показалось, что я что-то увидела, – пробормотала я.

– Ты испугалась? Может, тебе нужно время, чтобы успокоиться, прежде чем мы войдем внутрь?

– Я в порядке. Но что мне надо будет делать? – спросила я.

Мы уже стояли перед входом в шатер. Хлопали на ветру вымпелы у нас над головой. Я потянулась и вернула факел на место. При его свете я наконец заметила, что мистер Морнингсайд одет в изысканный костюм в мерцающе-серебристую и красную полоску и черный шелковый нашейный платок, украшенный инкрустированной рубинами брошью в форме птичьего черепа.

Я чувствовала себя рядом с ним ужасной замарашкой, а мой свежий фартук теперь покрылся пятнами сажи и жира от факела. Он подвел меня к входу в шатер и остановился, удерживая меня перед собой на расстоянии вытянутой руки и, похоже, не замечая, какой никчемной я ощущаю себя на его фоне.

– На сегодня все скоро закончится, Луиза. Я знаю, что ты устала. – Он пригнулся, чтобы войти первым, и замер, ожидая, пока я его догоню. – Тебе всего лишь предстоит ответить на несколько вопросов, в основном о тех переводах, которые ты для меня делаешь. Если ты начнешь нервничать или испугаешься, просто скажи, что тебе необходимо больше времени, чтобы подумать.

– Погодите, – прошептала я, и он замер, сжимая в руке край полога и уже наклонив голову, чтобы войти в низкую дверь. – Должна ли я говорить правду? Что, если я скажу что-то не то?

Мистер Морнингсайд одарил меня широкой белозубой улыбкой и покачал головой.

– Просто скажи то, что, по твоему мнению, является… скажем, твоим вариантом правды. То, что для одного человека правда, для другого – ложь. Ты совсем не обязательно видишь то, что вижу я, а то, во что верю я, расходится с тем, во что веришь ты. Так понятнее?

– Нет, – вздохнула я. – Нисколько.

Он усмехнулся, скрываясь в шатре, и я сделала глубокий вдох, прежде чем последовать за ним. Мне казалось, что я делаю шаг не в шатер, а с обрыва. Я почти угадала, потому что то, что я увидела внутри, потрясло меня до такой степени, что закружилась голова.

Глава 21

Я и не думала, что внутри будет нечто заурядное. Но то, что предстало моему взору, было просто невероятным. Мне показалось, что я шагнула в волшебный лес, темный и прохладный. В воздухе над нашими головами плясали крошечные разноцветные огоньки. Они парили совершенно свободно, озаряя окружающее пространство голубым, розовым или желтым сиянием, прыгая и перемещаясь в самых неожиданных направлениях. Трудно было определить даже границы этого пространства, поскольку там не было ни стен, ни потолка. Вместо них нас окружало облако черного тумана, благоухающего сладковатым ароматом пасеки. Немного оправившись от шока, я начала озираться, изумляясь количеству присутствующих. Откуда они все взялись? Меня со всех сторон окружали мужчины и женщины, молодые и старые, одетые в длинные черные плащи или мерцающие светлые платья. Слева от меня располагался длинный деревянный стол, уставленный кубками и графинами, хотя там почти не было еды. Над столом было натянуто полотнище, на котором красовалась вышитая копия булавки, позволявшей мне покидать пределы Холодного Чертополоха. Но на этом полотнище были вышиты только змеи, надпись Я ЯРОСТЬ отсутствовала. Те, кто окружал этот стол, были облачены в черные накидки. Фигуры в белом собрались у стола в дальнем конце шатра, возле невысокого помоста. На полотнище над этим столом был вышит простой герб – он был разделен на четыре части, на двух из которых были изображены крылья, а на двух других – овцы. Справа от меня стоял третий стол, но он был абсолютно пуст. И возле него никого не было. Над этим столом тоже висело полотнище – полностью черное и истрепанное, как будто давно забытое и заброшенное.