Мэделин Ру – Суд теней (страница 23)

– Об этом нужно спросить у миссис Хайлам, – ответил Чиджиоке, когда мы вошли в вестибюль. – Готовься к вспышке ярости. Ничего хорошего нас сегодня не ждет.

– Странно, – вздохнула я, – Финчу и Спэрроу приказали не вмешиваться в наши дела. Неужели они пошли на такое… обострение?

– Об этом я бы тоже спросил у миссис Хайлам, девушка.

В кухне экономки не было, но по дороге в столовую мы услышали за спиной ее шаги. Должно быть, посмотрев на наши лица, миссис Хайлам поняла, что мы чем-то встревожены. Она тут же перестала вытирать руки о фартук, прищурилась и шагнула к нам.

– Произошло что-то странное.

– Амелия мертва.

Мы с Чиджиоке выпалили эти слова практически одновременно и сразу замолкли. Я не знала, чего можно ожидать от старухи. Она пристально посмотрела на Чиджиоке, втянула носом воздух и сцепила руки.

– Где она? – наконец спросила миссис Хайлам.

Я была не настолько тупой, чтобы не понять, что за ее спокойствием скрывается глубокое разочарование. Она выпрямилась и напряглась, словно гончая, почуявшая запах зайца.

– В своем номере, – ответил Чиджиоке. Я решила, что пусть лучше он расскажет все остальное. – Ее нашла Поппи, но никто из нас этого не делал. Не знаю, что могло ее убить. Она высушенная и сморщенная, а глазные яблоки у нее лопнули.

Здоровый глаз миссис Хайлам при этих словах заблестел.

– А где мужчины?

– Все еще пьют воду у родника, – ответил он.

Миссис Хайлам, задумавшись на мгновение, кивнула, потом схватила Чиджиоке за локоть и притянула к себе.

– Поезжай в город, предупреди Джайлса Сент-Джайлса. Луиза, ты поможешь подделать письмо. Мисс Амелия испугалась и сбежала отсюда, и мы не знаем куда. Пока мужчины будут ее искать, мы все уладим.

– Но почему? Вы же все равно собираетесь их убить! – не удержавшись, выпалила я. Слова просто слетели с моего языка. Миссис Хайлам отшатнулась, словно я ее ударила. – Почему бы сейчас не покончить с ними и забыть об этом раз и навсегда?

– В этом доме так дела не делаются, – сжав зубы, прошипела она. – Делай, что говорят, идиотка.

Чиджиоке бросил на меня многозначительный взгляд и убежал. Я решила внять его предостережению и последовала за миссис Хайлам, которая уже миновала вестибюль и подошла к лестнице.

Хлопнула входная дверь. Это выскочил из дома Чиджиоке, чтобы запрячь лошадей в повозку и отправиться в Дерридон. Пока мы поднимались, я теребила передник, чувствуя себя беззащитной без цепочки с ложкой, прежде висевшей на моей шее.

– Меня мучает один вопрос… – осторожно сказала я. – Ли обладает сейчас какими-нибудь способностями? Я имею в виду те, каких мы раньше за ним не замечали.

Миссис Хайлам не отмахнулась от меня и не отругала. Она обдумывала ответ, покачивая головой, пока мы преодолевали первый пролет лестницы.

– Тень может наделить неожиданным даром, – наконец сказала она. – Она гарантирует невероятно долгую жизнь и зачастую наделяет большой силой. Однако я никогда не слышала, чтобы кто-то, в ком поселилась тень, превращал здоровых людей в пустую скорлупу.

– Но этого нельзя исключить? – настаивала я.

– Его допросят, девочка, – с раздражением сказала миссис Хайлам.

Мы поднимались по лестнице, пролет за пролетом, пока не очутились перед запертой дверью спальни Амелии. Экономка достала огромную связку ключей и нашла нужный.

– Мне также предстоит долгий разговор с нашими гостями из Надмирья.

Постояльцы, зависшие возле двери, приблизились. Их словно магнитом притягивало одно только ее присутствие.

– Ступайте, – спокойно сказала им миссис Хайлам. – Дайте мне знать, когда вернутся мужчины.

Тени поплыли к окнам и местам, откуда открывался хороший обзор. Они не обратили на меня ни малейшего внимания, но, когда они удалились, в коридоре как будто стало теплее. Миссис Хайлам повернула ключ в скважине и толкнула дверь плечом. Нас встретил запах смерти, и я вздрогнула.

– Чиджиоке сказал, что это может быть последствием Кары, – сказала я, не решаясь войти и вдохнуть тошнотворный аромат.

Впрочем, он, похоже, совершенно не беспокоил миссис Хайлам, которая заперла за нами дверь и направилась к кровати.

– Я очень давно не видела тел, подвергшихся Каре, – ответила она, склонившись над Амелией.

Она изучала ее так тщательно, что меня затошнило. Я бы ни за что на свете по доброй воле не приблизилась настолько к трупу.

– Арбитр требует признания, и душа дает его, несмотря ни на что. Всплывают все грехи. Но я не знаю, наступает ли смерть в результате извлечения признания или стремления Арбитра уничтожить человека, подвергающегося Каре.

– Это ужасно, – прошептала я.

И снова мне не удалось представить Финча за таким занятием. Пусть Чиджиоке хоть сто раз пытается настроить меня против него, я знала, что все равно буду судить о Финче по поступкам, которые он совершает по отношению ко мне. И до сих пор я видела с его стороны только добро.

– Не позволяй красивым словам и сверкающему нимбу ввести себя в заблуждение, – пробормотала миссис Хайлам, раскрывая один глаз Амелии. Я отвернулась. – Они являются карающей дланью пастуха – рукой правосудия. Они – искатели правды и палачи, убивающие за нее. По их мнению, Амелия Кэнни совершила достаточно серьезных преступлений, чтобы предопределить свой роковой конец.

– Ее преступления…

Я покачала головой и, подойдя к столу Амелии, посмотрела на разбросанные письма и книги.

– Она убила свою соперницу, – холодно произнесла миссис Хайлам. – Ее служанка видела, как это произошло, и на исповеди рассказала священнику. Конечно, ей не поверили. Кто станет слушать глупую служанку?

– Лотти.

Дневник Амелии лежал на уголке стола, но у меня не было желания в него заглядывать. Я не хотела знать всю степень извращенной мерзости, накопившейся в голове девушки, которая решилась на убийство ради свадьбы и денег.

– Амелия ужасно с ней обращалась. На ее месте я бы тоже отомстила.

– Поппи, иди к мистеру Морнингсайду и расскажи о том, что тут произошло. Пожалуйста, заверь его, что мы все контролируем, и скажи, что Джайлсу Сент-Джайлсу и Чиджиоке понадобится птичка.

Миссис Хайлам завершила осмотр, встала и прошла к столу. Покопавшись на столе, она нашла чистый лист бумаги и перо.

– Чиджиоке уехал в Дерридон? – спросила Поппи, спрыгнув с кровати и спеша к двери.

– Да. Давай быстрее, малышка.

Как только мы остались одни, миссис Хайлам потянулась за дневником Амелии, открыла его на первой попавшейся странице и придвинула ко мне.

– У тебя более уверенная и молодая рука, – сказала она, подсовывая мне перо и бумагу. Меня уже начинала раздражать необходимость что-то постоянно писать для владельцев дома. – Постарайся сделать все возможное. Не пиши много, а то заметят, что почерк не тот.

Я села, придумывая текст записки и прислушиваясь к тому, как миссис Хайлам заворачивает тело Амелии в простыню. Что бы я сказала, будь я ею и сомневаясь, выходить ли мне замуж? Но Амелия нисколько не колебалась. Она хотела заполучить Мэйсона и его деньги так сильно, что совершила убийство. Потом я вспомнила ссору за обедом, свидетелями которой мы стали, и, склонившись над бумагой, начала молить о прощении:

Любовь моя! Грубость твоего отца заставила меня задуматься. Почему он так меня ненавидит? Если мне предстоит стать членом вашей семьи, то я требую уважения к себе. Я должна подумать, Мэйсон, любовь моя. Я должна быть уверена, что это действительно то, чего я хочу.

– Это то, что нужно.

Я подскочила от неожиданности: старуха незаметно появилась у моего плеча. Она нашла пузырек с духами Амелии и капнула их на записку, а затем вернулась к кровати. Труп девушки был закрыт, запакован и завернут в ее же простыню и два одеяла.

Миссис Хайлам махнула рукой, подзывая меня, и начала приподнимать тело за плечи, пока я в нерешительности переминалась у изножья кровати.

– Помоги мне отнести это в кухню, Луиза. Потом можешь быть свободна. И обязательно прими ванну. От тебя навозом несет.

Глава 18

Я отправился в путь ночью, чтобы избежать палящего солнца. Возможно, мне только казалось, но в темноте книга становилась легче. Странные люди, которые напали на Мети и Нийек, не нашли меня той ночью, потому что я спрятался в кустах. Двигаясь все время на север, больше я их не видел.

В течение пяти дней я медленно, но упорно шел вперед. Я обходил стороной деревни, пока меня не начинали терзать голод и жажда. В сумерках я крал все, что мне было нужно, и снова убегал в пустыню. Я находил расщелины между камнями и спал в них, свернувшись калачиком под украденным одеялом. Ночевать так было трудно и неудобно, но, по крайней мере, я чувствовал себя в безопасности. До тех пор, пока не совершил чудовищную ошибку.

Я сделал неверное предположение, что у меня будет достаточно времени, чтобы добраться до побережья до начала сезона дождей. Но это оказалось не так. Когда я достиг устья Нила, неожиданно начался сильный ливень. Я промок и замерз, поэтому изменил свой маршрут, отдалившись от реки, и направился в ближайший город. Я был уверен, что в Гизе смогу найти пристанище и еду. Там я мог бы переждать ливни и обсохнуть, прежде чем оправиться к морю. Прошло пять дней с тех пор, как окутанные сиянием существа приходили за «писателем». Я надеялся, что к этому моменту они оставили свои поиски.

Было глупо на это рассчитывать, но я проголодался и промок. Мои кости и жилы болели и ныли из-за тяжелой ноши. Поэтому, опустив голову, чтобы не подставлять лицо дождю, я рискнул пройти по улицам Гизы. Я выглядел как один из множества людей, которые спешили укрыться от непогоды. На окраине города, недалеко от заброшенных прилавков рынка, я наконец нашел себе приют. На земле валялось несколько забытых луковиц, и я по привычке подобрал их, чтобы съесть позже.