Мэделин Ру – Побег из приюта (страница 27)

Он тихонько усмехнулся и сунул клочок бумаги под матрас, к остальным записям. Набирая ложку картошки, он поднял глаза на сестру Эш, которую, похоже, внезапно страшно заинтересовали трещины в кафельном полу.

– Почему ты так много нам помогаешь? – спросил он. – Почему ты помогаешь мне?

– Честно?

Он кивнул. Ее щеки стали пунцово-красными, и она принялась оттирать с платья несуществующее пятно. Его ничуть не заботило то, что она избегает смотреть ему в глаза. Что бы ни толкало ее помогать ему, он сомневался, что это что-то весомое. Возможно, до нее что-то дошло после того, как главврач убил ее подругу?

Или же она просто хороший человек. Одна из немногих.

– С самого первого дня здесь я знала, что главврач дерьмовый человек, – грустно начала сестра Эш. – Но он меня… Я не знаю, как это объяснить… Покорил. Он сулил мне грандиозные перспективы. Он сказал, что я могу стать врачом, а не простой медсестрой. Что я могу сделать карьеру. Мне казалось, он на моей стороне. В медицинском колледже я столкнулась с множеством устаревших представлений, и я оказалась достаточно наивной, чтобы поверить в то, что он другой. Я уже ничем не могу помочь той девочке. Слишком поздно. Но тебе и Кэй помочь еще можно.

– Грандиозные перспективы, – повторил Рики. – В этом он весь.

– Нельзя принимать всерьез ничего из того, что он говорит, – продолжала она, понизив голос и опасливо озираясь через плечо, как если бы внезапно вспомнила о Ларче. – Это все мыльные пузыри, – прошептала она. – Ложь. Он считает, что способен жить вечно. Это какое-то безумие.

Рики уже хотел было сыронизировать над данным утверждением, но картофель застрял у него в горле, не позволив этого сделать.

– А он на это способен?

Сестра Эш в растерянности подняла на него широко раскрытые глаза.

– Способен на что?

– Жить вечно. Он, похоже, действительно в это верит и готов ради этого на все. Разве не ради этого он со мной возится? Я его подопытный кролик или что-то в этом роде. Его Пациент Ноль. Что, если он прав?

– Рик, это невозможно. Его нельзя слушать, ты понимаешь? Не верь ему!

– Я теряю части себя, – помолчав мгновение, отозвался он, заметив боковым зрением, что при этих словах она замерла. – Я не могу вспомнить свой прошлый день рождения. И слова моих любимых песен. Я почти не помню того, что происходило со мной с тех пор, как я попал в Бруклин. Я чувствую, что это все хранится у меня в голове, но как будто спрятано под стекло. У меня нет доступа к этим воспоминаниям, и с каждым днем они отдаляются все больше.

Сестра Эш, не глядя на него, собрала поднос и стаканчик для таблеток, едва не уронив и то и другое. У нее задрожали руки, и тарелка задребезжала на подносе.

– Ты просто устал. Может, тебе не стоит сегодня отправляться на поиски. Просто отдыхай, пока я не приду, чтобы надеть на тебя наручники.

Ну да, конечно. Ложись в постель. Забудь обо всем. Поспи. Рики был бы счастлив, если бы все еще был способен хоть на что-то из этого списка. Но он промолчал, кивнув и зевнув. Он был актером и играл роль пациента в пьесе о лечебнице. Спокойной ночи, милый принц.

Глава 32

К тому времени, как окончательно стемнело, коридор полностью опустел. Сестра Эш выполнила свою часть задачи, и в коридоре этажа Рики было как всегда тихо. Настолько тихо, что он слышал приглушенные голоса, раздававшиеся где-то под ногами. Он не мог различить слов, но время от времени до него доносились взрывы смеха или отдельные реплики, произнесенные громче остальных…

Он на цыпочках пошел по коридору и весь сжался, проходя мимо соседней палаты. Ему было не по себе. Было жутко даже представлять себе маленькую девочку, находившуюся за этой дверью. Соблазн снова приоткрыть окно в стене и взглянуть, там ли она еще, был силен, но он удержался, отогнав мысли о ней. Она была реальна и находилась в этой комнате, и не было никакого смысла снова туда заглядывать.

«По крайней мере в реальной жизни у нее есть лицо», – подумалось ему.

Больше всего Рики сейчас занимала комната в самом конце коридора. Ожидая, пока отделение опустеет, он ломал голову над тем, что в ней может находиться. Вероятнее всего, там были лишь старые метлы и швабры, и все же у него в душе продолжал теплиться огонек надежды, подогреваемый любопытством. Осознание этого заставило Рики содрогнуться. Любопытство. Именно из-за этого качества на него пал выбор главврача. Именно оно сделало его Пациентом Ноль.

Погоди-ка, что он там говорил? Биология? Рики почувствовал, как участилось его дыхание. Фотография, которую он нашел… Карточка пациента, украденная Кэй… И хотя ему самому это казалось невероятным, он вынужден был допустить, что его отец когда-то тоже был пациентом Бруклина. Мать называла его ублюдком, который ее бросил, но превыше всего на свете она ценила приличия, а такая ложь представляла бы ее в выгодном свете, значит, она была способна к ней прибегнуть. Ей не был нужен сын, который целовал других мальчиков, и ей не был нужен муж, попавший в психиатрическую лечебницу.

Если он сюда попал.

Откровенно говоря, его отец вполне мог быть эгоистичным и жестоким человеком, склонным к таким же вспышкам агрессии, что и Рики. Во всяком случае, все на это указывало. Это не было фантазией, такова была реальность. Он напомнил себе, что биология обусловливает все: тип крови, пол, психологические характеристики…

Рики замер у двери, осторожно поворачивая ручку. Возможно, персонал предусмотрительно ее запер… Но ему продолжало сопутствовать везение. Дверь, еле слышно скрипнув, отворилась, и он поспешно дернул за шнур выключателя, затворяя ее за собой. И в ту же секунду отшатнулся в уверенности, что едва зажегся свет, как перед ним промелькнуло чье-то лицо. Черные глаза. Зияющий рот. Приглушенный шепот.

– Не сходи с ума, – негромко упрекнул себя Рики, прислоняясь к стене, чтобы перевести дыхание. Ему не следовало заглядывать в то окно. Теперь образ девочки преследовал его не только во сне.

Он выпрямился и обвел взглядом помещение. Перед ним неровными рядами выстроились составленные друг на друга коробки. На большинстве из них были наклеены белые прямоугольники ярлыков с выцветшими надписями, сделанными черным маркером. Сметы, счета, расходы… Все это его не интересовало. Здесь уже сто лет никто не убирал. Предсказуемо, что в углу торчала швабра, но трудолюбивый паук давно приковал ее паутиной к стене. В углах валялись дохлые мухи и мошки. Отвратительного вида старые туфли упали на пол с единственной полки на дальней стене чулана, а под ногами валялось нечто, напоминающее использованный кондом. Возможно, персонал выбирал это помещение для своих свиданий – оно явно не предназначалось ни для чего более.

Подавив досаду, Рики решительно взялся за коробки. Он приподнимал крышки, проверяя, что находится внутри, но там не было ничего необычного – чеки да списки. От усталости у него разболелась голова. Он осторожно приподнял одну из коробок, переставляя ее на стопку слева от себя, чтобы осмотреть самый нижний ряд, и одновременно взметнул облако пыли, в котором едва не задохнулся. Тем не менее он тут же был вознагражден, обнаружив коробку без всяких ярлыков. Что там говорил Кроуфорд о науке и везении?

Рики прислонился к высокой стопке коробок, подпирая их боком и бедром, и сорвал крышку с нижней коробки. Поверх содержимого лежал лист бумаги. Рики наклонился, дотянувшись до учетной карточки, на которой крупными буквами было написано:

НЕМЕДЛЕННО ВЫБРОСИТЬ

– Кто-то схалтурил, – вслух отметил он, откладывая карточку в сторону и углубляясь в то, что предназначалось к утилизации, но по какой-то причине уцелело.

Внутри находилась куча папок, часть которых полностью покрывала плесень. Рики начал открывать их – одну за другой – и обнаружил, что они содержат истории болезни наподобие тех, которые он уже видел на первом этаже. Эти истории пожелтели от влаги и неправильного хранения, но еще позволяли прочесть сделанные в них записи. Имена. Даты. Симптомы. Он пролистывал их, пытаясь унять лихорадочное сердцебиение, не обращая внимания на тошнотворный запах пыли и плесени, заполнивший чулан.

Ни на одной из карточек не было сведений об улучшении состояния пациентов. Исход был таким же, как и в тех, других историях болезни. Одиннадцать пациентов подряд умерли в течение шести месяцев с момента поступления в клинику. Ни малейших улучшений. Улучшения не наблюдаются. Прогрессирующая паранойя. Неадекватное поведение. Бессонница.

Смерть.

Боже… Это была ужасная серия, и она не могла быть результатом простого совпадения. На обороте некоторых карточек были кратко записаны примененные к пациентам методы лечения и процедуры. На других значились загадочные пометки: «Близко» или «Еще ближе». Он начал пролистывать карточки быстрее, быстрее, быстрее – смерть, смерть, смерть. Вдруг Рики остановился. У него оборвалось сердце. «Нет!» Этого не могло быть. Он знал это имя. Он слишком долго пытался забыть это имя.

Твой отец сбежал. Твой отец нас бросил.

Ложь. Это все было ложью.

Возможно, он это знал, но просто не хотел смириться. Возможно, он вытеснил это из своего сознания в попытке приспособиться и избавиться от страданий. Возможно, он понял это в ту же секунду, как увидел фото в чулане на первом этаже или когда наткнулся на бледного, изможденного мужчину, который прятался среди коробок с костюмами, умоляюще глядя на него широко раскрытыми глазами. Возможно, Рики понял это благодаря голосу, который все время говорил с ним, пытался ему помочь, советовал бежать.